«Мой отчим бросил меня умирать в метель но он не учёл собаку, которая не дала тьме победить»
Мороз налетел на меня, как удар ледяного кнута, именно тогда, когда Ян Петрович распахнул дверцу своей «Газели» и коротко скомандовал выйти.
Мне было всего одиннадцать.
На ногах были прорезиненные кеды, старенькая куртка не спасала от пронизывающего ветра, а вокруг километры украинской зимней степи под Харьковом, где один неверный шаг мог стоить жизни. Голос у Яна Петровича был сух и равнодушен.
Тот самый человек, что когда-то приносил мне мороженое и учил забрасывать шайбу, исчез, уступив место мужчине, который видел во мне только обузу.
Он крепко схватил меня за воротник и бросил прямо на обочину, в сугроб. Я не успел сказать ни слова «Газель» унеслась в темноту.
И тут Пломбир моя самая верная собака выпрыгнул из кузова и приземлился рядом, его густая шёрстка уже белела инеем.
Я надеялся, вдруг Ян Петрович вернётся но огни машины исчезли за стеной снежной пурги.
Пломбир прижался ко мне, согревая своим тёплым боком. Среди мёртвой тишины я вдруг понял: это не случайность. Всё было задумано заранее.
Когда паника сковала меня, Пломбир решился за нас обоих. Он пошёл, обернувшись, будто зовёт меня за собой туда, к лесополосе.
Каждый шаг через снежную целину был труден кеды промокли до нитки, мороз вползал в ноги, но Пломбир возвращался ко мне и чуть подтолкивал мордой, если я падал.
Под разлапистой елью ветер стихал, и Пломбир нашёл нам тепло густой лапник укрыл нас от пурги.
Мы устроились там, на хвое, и мой друг прижался ко мне плотнее, разделяя остатки своего тепла.
Когда опасное, обманчивое тепло грозило сморить меня, Пломбир насторожился облизал мне лицо и тихо зарычал, не давая заснуть.
Он почувствовал беду раньше меня. А потом пришли волки.
Вокруг зазвучали угрожающие завывания, в темноте сверкнули жёлтые глаза. Когда на нас бросился один из волков, Пломбир встал в защиту, не считаясь с числом противников и полученными ранами.
В конце волки отступили. Пломбир остался рядом со мной раненый, задыхающийся, но живой.
Я укрыл его своей курткой, пока метель бушевала с новой силой.
Сквозь деревья пробился свет. Я надеялся спасение? Но то был Ян Петрович.
Он не торопился помогать. Неторопливо достал из «Газели» металлическую монтировку. Он намеревался окончательно избавиться от нас.
Он шёл по нашим следам, нашёл нас у обледенелого ручья и попробовал вытащить Пломбира из укрытия.
Что-то во мне оборвалось. Я бросился на защиту друга. Пломбир кинулся на руку Яна Петровича. Поднялась монтировка.
Я поймал рукой камень. И со всей силы ударил. Ян Петрович, пошатнувшись, упал на колени.
Прежде чем он успел подняться, ночную тишину рассекли фары. Кто-то крикнул, чтобы он бросал оружие.
Он подчинился в такие минуты даже хищники узнают настоящую силу.
Ян Петрович угодил в тюрьму. Вскрылась его махинация с долгами и страховкой, а мама выбрала жизнь, в которой даже после боли можно начать заново.
Пломбир едва выжил после операции. Ветеринар сказал, что мало какая собака выдержала бы такое, но любовь к хозяину держала его.
Когда я увидел, как его хвост затрясся в ветеринарной клинике, наконец-то что-то во мне оттаяло.
Иногда верность и любовь одного существа сильнее любой тьмы. И только благодаря поддержке можно пережить даже самую лютую бурю.