В плену его любви
В баре «Ритм» на Крещатике было душно и гулко в пятницу толпа всегда доходила до предела. Анастасия стояла у стойки, сжимая в пальцах стакан с мятным «мохіто», и следила за танцующим разношёрстным людом. Рядом Кристина что-то возбуждённо рассказывала о новом проекте в банке, но Настя лишь кивала, особо не слушая. Она любила наблюдать, подмечать детали, додумывать биографии танцующих.
Настя, ты вообще меня слышишь? Кристина подтолкнула её плечом.
Слышу, конечно. Что-то с базой данных и твоим начальником.
Не начальник, клиент. Господи, ты опять где-то летаешь!
Настя только грустно улыбнулась и вдруг заметила недалеко, за столиком у окна, странную сцену. Статный мужчина в белой рубашке резко повернулся к своей спутнице хрупкой светловолосой девушке в алом платье. Музыка рассекала воздух, но его слова прорезали шум:
Куда ты пошла? Я не разрешал. Сядь.
Девушка вмиг остановилась, будто по щелчку выключателя, еле слышно вздохнула и вернулась, опустив глаза. Мужчина же даже голову не повернул, просто положил руку на спинку её стула, всеми жестами дав понять: хозяйин.
Видела? прошептала Кристина, едва заметно склонившись к Насте. Смотри, какой диктатор. Бежать от таких надо, и срочно.
Настя молча смотрела на сцену. Почему её не оттолкнула эта суровость? Напротив, где-то внутри вспыхнуло странное уважение. Вот сила, вот тот, кто всегда знает, чего хочет. Не то что их с Кристиной знакомые юноши со страхом спрашивающие: «Куда сходим? Что будешь есть?» А этот один взгляд, одно слово, и всё ясно. Спутница слушается его. Наверно, она любит его по-настоящему.
Может, у них просто сейчас трудности, тихо сказала Настя, отвернувшись. На чём мы остановились?
Настя, ты серьёзно? Он с ней разговаривает, как с дворнягой.
Не преувеличивай, у него, наверное, характер такой. Некоторым мужчинам важно быть главными.
Кристина обречённо покачала головой.
Боже, да это не сила, а гниль внутри. Насмотрелись романов?
Настя раздражённо отпила мохіто. Кристина рациональность во плоти. Всё просчитать, всё взвесить: дом, зарплата, как бы чего не случилось. А где тут страсть, искры, ощущение жизни? Насте хотелось кино, чувств чтобы душу выворачивало, а не график подстраивать.
Спустя полчаса, выйдя в дамскую комнату, Настя столкнулась с той самой девушкой в алом платье. Та поправляла помаду у зеркала, дрожащими руками, на губах сжатая линия, а в глазах блестела несказанная боль.
Всё в порядке? негромко спросила Настя.
Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела и выдавила натянутую улыбку.
Да. Просто жарко. Я Света.
Анастасия.
Молчание звенело между ними. Света спешно собрала косметику и на ходу произнесла:
Мне пора. Он не любит ждать.
Она ушла, оставив после себя шлейф дешёвой парфюмерии и тоски. Настя отмечала: будь на месте Светы она, всё было бы иначе. Она могла бы стать музой такому мужчине, раскрыть в нём нежность. Её бы он не упрекал и не осаживал…
Вернувшись к стойке, Настя не нашла Кристину та уже куталась в пальто у дверей.
Ты уходишь?
Да. Не хочу тут сидеть. А ты?
Я задержусь чуток, здесь хорошо.
Кристина долго всматривалась ей в лицо.
Не делай глупостей, ладно?
Да какие глупости?
Видела, как ты на него смотришь. Обещай, что не станешь с ним знакомиться, если он подойдёт.
Настя рассмеялась.
Перестань, он с дамой пришёл.
Вот-вот, с той, которую унижает. Обещай.
Всё, Крис, иди.
Они обнялись на прощание.
Заказав второй мохіто, Настя устроилась за столиком у окна. Она любила ощущать себя частью чужого бурлящего праздника дома в съемной однокомнатной на Оболони было глухо и тесно. Мама с папой звонили из Житомира раз в неделю, спрашивали, не нужны ли гривни, не болит ли у неё сердце по чужому городу. Она всегда врала: «Всё отлично, работа хорошая». В студии «Пектораль» она делала визитки и флаеры по шаблону, а шеф звал её исключительно «девушка». Но Настя не жаловалась вдруг родители перестанут верить в её «киевское счастье».
Ей отчаянно хотелось чего-то настоящего чтобы раз, и за душу, чтобы кино стало её жизнью, а не вечные посиделки с Кристиниными знакомыми, у которых за душой лишь рассказы о новых телефонах.
Можно к вам? мужской голос нарушил размышления.
Настя подняла глаза. Рядом стоял тот мужчина. Рост, плечи, аккуратная стрижка, тяжёлые часы «Луч» на запястье.
Я жду подругу, попыталась отказаться Настя.
Она ведь только что ушла, видел. Меня звать Антон, протянул руку.
Настя машинально пожала её крепкое, горячее рукопожатие.
Анастасия.
Красивое имя, как раз под ваше лицо.
Он сел напротив, не дожидаясь согласия. Настя ощутила укол раздражения, но почему-то не прогнала незнакомца. Было любопытно, даже приятно, что такой мужчина подошёл.
Ваша спутница не будет против? Настя кивнула на столик, где теперь Света уткнулась в айфон.
Антон безразлично оглянулся.
Это не спутница. Просто знакомая. Всё уже… заканчиваем наше общение.
Ясно.
Вы одна?
С подругой. Ушла пораньше.
А вы?
Мне хорошо здесь, люблю за людьми наблюдать.
Антон показал ровные зубы в улыбке.
Я и заметил: вы тут сидите одна, будто героиня европейского фильма. Сразу захотел познакомиться.
Настя вспыхнула от смущения и уткнулась в бокал. Они говорили весь остаток вечера. Антон рассказывал, что работает в фирме, торгующей европейской техникой, хвастался поездками в Варшаву и новой «Шкодой». Настя слушала, заворожённая его уверенной манерой держаться он знал своё место во Вселенной.
Когда бар стал стихать, Антон проводил Настю до такси, записал номер телефона, пообещал набрать завтра. Всю дорогу домой Настя ловила себя на улыбке в душе взлетали его слова: «Вы другая. Вы особенная». Может, именно так начинается история, за которой она столько лет тоскует?
Дома Кристина уже спала. Настя сняла пальто, улеглась и долго не могла уснуть, перематывая каждое слово их разговора.
На следующий день, ровно в полдень, позвонил Антон. Его звонкий голос разбудил бабочек в животе:
Доброе утро, Настя. Как спалось?
Прекрасно, улыбнулась она сквозь сон.
Думал всю ночь о вас. Хочу ужинать с вами сегодня. Вы свободны вечером?
У Насти были планы: кино и паста с Кристиной. Но хотелось увидеть Антона вновь.
Свободна.
Отлично. Заеду в семь. Пришлите адрес в вайбер.
Он даже не дождался ответа бросил трубку быстро и уверенно. Настя удивилась к приказу, а не к просьбе. Но почему-то ощущение от этого было приятное: он не ломается, не мнётся.
Вечером Кристина внимательно смотрела, как Настя меняет третье платье перед зеркалом.
Ты всё-таки идёшь с ним? Ты обещала мне…
Я не обещала ничего. Крис, мы так здорово говорили вчера, он совсем не такой, как ты думаешь!
Интересный? Я видела, как он вел себя с девушкой.
Он сказал, всё у них кончено. Просто не сошлись характерами.
Настя, послушай! Мне нехорошо на душе. Держись настороже, если пойдёшь.
Настя кивнула, но знала никогда не позвонит Кристине, если что-то случится. Та слишком осторожная, слишком умная, слишком не-влюблённая.
Антон приехал вовремя на серебристой «Шкоде». Куртка из тёмной кожи, отворил дверь с подчёркнутой галантностью. Поехали в ресторан у Майдана, где официанты встречали по имени. Заказал дорогой французский «шансон», рассказывал про выставки в Варшаве, про сделки, про свою крепкую хватку.
А расскажи себе, попросил Антон к поданному десерту и кофе.
Работаю дизайнером в «Пекторали», начинающий спец…
Начинающий? Да нет, видно ж: толковая, талантливейшая.
Настя улыбается нерешительно.
Ты просто подаёшь себя неправильно. Хочешь, помогу? У меня связи в дизайне есть…
Ты бы? Правда?
Конечно. Ты заслуживаешь большего. Просто тебе недостаёт уверенности.
Душа Насти пела и летала. Вот оно человек, который её видит, поддерживает. В конце Антон подвёз её домой, тепло поцеловал в щёку.
Я позвоню. Обязательно.
Кристина сидела с книгой, но едва Настя вошла, сразу спросила:
Ну как он?
Крис, ты ошиблась на его счёт. Он невероятный.
Кристина молча вздохнула, Настя переоделась и ещё долго не могла уснуть: выдумывала, как Антон увидит в ней нечто особенное.
Дни и недели с Антоном пролетали, как огненный кометой звонки, цветы, театры, выставки, рестораны. Он осыпал Настю комплиментами, всегда хотел знать, где она, просил делиться каждым шагом.
Кристина уже не спорила, но однажды утром не выдержала:
Слушай, Настя, он за тобой следит. По десять раз звонит, проверяет, где ты! Это не любовь, а контроль.
Нет, Крис, ему не всё равно. Забота настоящая.
Это не забота! Он тебя под себя ломает. Ты перестала с нами встречаться, работа на последнем месте, всё ради него.
Потому что я хочу быть с ним, разве это плохо?
Тебе приятно быть вещью, Настя?
Кристина, ты просто завидуешь!
Эти слова вырвались помимо воли, и Кристина сразу побледнела. Затем тихо ушла, оставив Настю наедине с тяжелым сердцем.
В тот же вечер Антон приехал с коробкой дорогого платья.
Надень сегодня знакомство с моими партнерами.
Я не готова, растерялась Настя, у меня проекты на работе…
На работе можно и завтра, перебил он. Ты для меня главная.
Вечеринка была гремящей. Антон представлял Настю своим спутником, не отпускал от себя, ревниво следил за каждым её разговором. По дороге домой бросил:
Ты слишком оживлённо беседовала с моим партнёром. Не стоит.
В голосе звучала жёсткая нота, но Настя себя одёрнула: ревнует значит, любит. Наверное…
Три месяца спустя Настя практически переселилась к Антону новая квартира с видом на Днепр, красивые интерьеры, всё по высшему классу. Антон хотел, чтобы она всегда была рядом.
Потом начались придирки: «Ты что, грузчиком подрабатываешь? Что за мешковатые джинсы? Я тебе платья покупаю носи женственно!» Подруга Кристина стала врагом «слишком самостоятельная, она тебя портит». Работу Антон на дух не переносил «дизайнер из тебя никакой, бросай, тебе не нужно».
Настя сдалась. Уволилась. Целый вечер Антон праздновал её «освобождение». Настя всего лишь чувствовала пустоту; работа была её точкой опоры.
Когда Кристина узнала, предложила встретиться. Настя отказалась соврала, что занята. Катя звонила реже, Настя растворялась в жизни с Антоном, жила так, как он хотел: убирала, ждала, готовила ужин, смотрела фильмы, которые он выбирал. Она стала его продолжением, не собой.
Однажды Кристина уговорила её встретиться хотя бы на кофе. Они сидели в кофейне, Настя была тенью своей прежней себя. Кристина взяла за руку:
Настя, если тебе плохо возвращайся. Я жду. Никогда не думай, что ты одна.
Настя очень хотела сказать: я не живу, я гасну. Но проглотила слова. Боялась признаться: Катя была права с самого начала.
Возвращаясь домой, Настя застала Антона в мрачном настроении.
Где была?
В магазине… попыталась она соврать.
Не ври. Я звонил.
Её плечи сжались от страха.
С Катей, наконец призналась Настя.
С той самой? голос был ледяной. Я тебя просил. Ты предаёшь меня.
Настя растеряно попыталась оправдаться.
Вечер закончился холодно, молча. На следующее утро она написала короткое «Извини, больше не случится» и от Антона пришёл ответ: «Вечером обсудим».
Вечером принес цветы, конфеты, говорил, что любит её, просто волнуется. Настя обняла его, испытывая облегчение. Но что-то внутри уже надломилось.
Шёл год, потом ещё один. Они сыграли свадьбу пышную, как в украинских фильмах. Мама плакала от радости, родители приехали из Житомира, все были счастливы. Только Кристины не было на празднике: Антон сказал «она лишняя в нашей жизни».
Родилась дочь Марийка. Для неё Настя жила, выбирала ботинки, гуляла в парке, учила рисовать. Но Антон теперь контролировал телефон, покупки, одежду. Придумывал списки, проверял чеки. Если Настя тратила чуть больше скандал был холодным и размеренным. Она всё меньше выходила из дома, всё чаще чувствовала свою никчёмность.
Пару раз Настя пыталась выйти хоть на почасовую работу Антон жёстко пресекал, обвиняя в желании сбежать. Она боялась, почти разучилась принимать самостоятельные решения. Только для дочери могла иногда улыбаться понастоящему.
Шли годы. В одну из суббот Настя, собираясь купить Марийке новое пальтишко, случайно встретила Кристину в торговом центре «Гулливер». Та окликнула уверенная походка, короткая стрижка, смеющиеся глаза. Они пошли выпить кофе, у Кристины были новости: замужество, работа, новый дом.
А у тебя как?
Всё в порядке, Марийка растёт, соврала Настя по привычке.
Когда зазвонил телефон, Настя вся сжалась: Антон. Как всегда, проверял, где она и как скоро вернётся.
Не поздно? с тревогой спросила Кристина.
В кафе Кристина смотрела в упор.
Ты не обязана жить так. Если нужна помощь я всё устрою.
Настя поблагодарила, но уже знала Антон потребует отчёта вечером. И дома случился скандал: Антон винил её в предательстве, закрывал лицо своими холодными руками, говорил, что она создана для его уюта и счастья, не для свободы, не для работы. Она плакала беззвучно в ванной, осознавая: внутри пустота, которую не исправить цветами или дарами.
Потянулись годы. Марийке семь. Её отец требовал дисциплины, Настя видела, как девочка боится шагу сделать при нём. Она и сама жила в страхе и безмолвной зависти к жизням других. Но изменить ничего не могла: разучилась верить, что способна жить отдельно.
Пока однажды… В кофейне Кристина с малышом в животе, как символ новой жизни сказала прямо:
Ты ведь не счастлива.
Нет, впервые за столько лет выговорила Настя. Я тень, пустая, умираю каждый день.
Кристина крепко обняла, пообещала помочь, найти адвоката, устроить работу. Но страх Антона отравлял Настю изнутри: он сильный, богатый, купит суд, лишит Марийки… Страшно.
Но в тот же вечер дома Настя сказала: «Я больше не твоя кукла». Словно чтото лопнуло. Антон толкнул её, в следующий миг Настя, с разбитой губой, впервые за долгие годы позвонила Кристине.
Помоги мне.
Через час обе уже паковали вещи. Антон пытался преградить дорогу, но Кристина жёстко отодвинула его.
Ты больше не властен над ней.
Они уехали к Кристине. Забрали из школы Марийку. С подругой Настя собирала документы, ходила к адвокатам. Антон угрожал и пытался забрать дочь через суд, поливал Настю грязью, кричал у дверей.
Нет, было не легче горько, унизительно, тяжело. Марийка скучала по отцу, просилась к нему, Настя ночами мучилась виной и страхом.
Но работа в маленьком рекламном агентстве дала свежий воздух: начальница, милая Надежда Петровна, ценила Настю за умение, а не покорность.
Суд длился долго Антон нанял лучших адвокатов, изматывал её морально и материально. Но суд оказался на стороне матери: Марийка осталась с Настей, Антон получил право на встречи раз в неделю.
Настя всё ещё боялась. Но с каждым месяцем вновь вспоминала, как быть собой: шить платья по ночам, слушать музыку, гулять с дочерью, встречаться с друзьями, ходить в театр. Жизнь медленно возвращалась.
Однажды Антон прошёл мимо с новой девушкой Настя смотрела на них с лёгкой жалостью. Несчастные будут новые круги ада, пока такие, как Антон, чувствуют власть, а такие, как прежняя Настя, ищут сказку.
Кристина, ожидая ребёнка, спрашивала:
Ты её Марийке расскажешь, как не быть тенью?
Обязательно, улыбнулась Настя. Пусть верит не в принцев, а в себя.
Жизнь Насти не была больше похожа на роман. Но она жила. Для себя, для дочери. Свободная. Не куколка на чьейто ладони, а женщина, чей выбор быть собой, несмотря ни на что.
И пусть по городу ходят иные Светы, покорные и печальные. Настя теперь знала: единственный верный рецепт любви без страха и подчинения. Не сказки делают женщину счастливой, а собственная, выстраданная свобода.
