Нет, я сказал нет! Я не смогу принять и полюбить этого ребёнка, Андрей не скрывал раздражения в голосе, обращаясь к жене. Маша моя дочь, и вся моя любовь принадлежит ей. Ты взрослая женщина, тебе уже за сорок, куда тебе ещё рожать?
Андрюша, что ты такое говоришь? Татьяна едва сдерживала слёзы, не ожидая такого удара: Это ведь твой ребёнок. Почему ты не хочешь? Он ведь не виноват!
Бессмысленно спорить. Я всё сказал: у нас есть Маша, ей пятнадцать, и вдруг снова младенец. От ребёнка избавься это моё последнее слово.
А если я не смогу? не сдавалась Татьяна.
Тогда пеняй на себя. Сердце моё для этого ребёнка будет закрыто, для меня он будет посторонним. Не уверен, что смогу жить с тобой, если он появится на свет.
Как ты можешь так говорить? Он не чужой, он ведь наш.
Всё. Я точку поставил, Андрей ушёл к себе в кабинет, ясно дав понять: разговор окончен.
Татьяна долго плакала. Для неё мир в семье был важнее всего, но мысль об убийстве собственного ребёнка просто разрывала душу. В мучительных раздумьях она незаметно уснула, но утро не принесло ни облегчения, ни решения.
Света, мне нужно поговорить, Татьяна позвонила подруге.
Светлана сразу поняла: если Танька звонит с такими словами брось всё и лети, как пожарная команда.
Жди, Тань, лечу! Всё уладим.
И Татьяна верила: Света всегда поддержит и даст мудрый совет. Родителям она рассказывать не могла: у отца слабое сердце, мать и так уже переживает за дочь, а Света как ангел-хранитель.
Да что бы я без тебя делала, Светик? не раз говорила Татьяна, вытирая слёзы после очередной душевной беседы.
Ой, даже не думай слушать Андрея! развела руками Света. Это твоя жизнь и твой малыш. Пережить мужскую истерику можно, а вот избавиться от ребёнка себе потом себя не простишь.
Слова подруги словно дали Татьяне силы и уверенности: ребёнок должен жить!
А что здесь за разговор о ребёнке? вдруг ворвалась в комнату Маша, Тётя Свет, вы что, хотите ещё одного малыша? Класс, вы молодец!
Нет, Машуль, не я…
Маша удивлённо моргнула и посмотрела на маму:
Мама?
Татьяна вспыхнула ждать осуждения от дочери ей было страшно. Если и Маша поддержит отца, сможет ли она быть одна против двоих?
Мамочка! Маша бросилась обнимать Татьяну, ты у меня молодец! Папа знает?
Знает. Он категорически против, снова заплакала Татьяна.
Мам, не плачь, тебе и малышу это вредно, успокаивала Маша. Женщина сама решает, будет ли ребёнок, ведь это она вынашивает, рожает, растит. Я тебе помогу, а с папой сама поговорю.
Ты у меня уже совсем взрослая, только и смогла прошептать Татьяна, уже со слезами радости на глазах.
Две женщины взрослая Света и её дочка Маша помогли Татьяне принять окончательное решение.
Таня, ты уже была в консультации? Андрей вошёл в дом, даже не переодевшись.
Нет ещё, время есть.
Не тяни с этим. Не прозевай срок!
Не прозеваю, малыш напомнит через девять месяцев.
Значит, решила идти наперекор? Ну-ну… Андрей зло посмотрел на жену. Пусть Маша принесёт мне ужин в кабинет.
Пап, а у нас будет малыш! Маша с радостью принесла отцу поесть.
Андрей ужинал молча.
Я так за вас рада! болтала Маша. Я так давно не видела малышей!
Я тоже, буркнул Андрей. Маша, мне нужно работать, убери со стола.
Конечно, папочка, целую! и исчезла за дверью.
Андрей невольно улыбнулся: его дочь всегда могла его растопить, как бы он ни был настроен. Он пытался скрыть страх перед переменами, но понимал: отказаться от семьи он не готов. И если уйдёт Татьяна, с ней уйдёт и Маша, а остаться без дочери выше его сил.
В эту ночь спать Андрей не пошёл в спальню остался в своём кабинете, тяжело засыпая под грузом тревог.
Ночью Андрей проснулся от страшного сна как будто Татьяна уже родила, он подошёл к колыбели, а малыш с огромными Татьяниными глазами вдруг чётко и ясно сказал:
Папа, разреши мне жить.
Андрей вздрогнул и проснулся. Сильный, взрослый мужчина а чувствовал себя подлецом. Мучительное раскаяние не отпускало.
Вечером он вернулся домой увидел, как Маша и Татьяна сидят на диване, глядя в ноутбук, и весело смеются.
Мам, смотри, какие забавные слюнявчики! заливается Маша.
Машуля, рано ещё игрушки покупать, смеётся Татьяна.
Мам, мечтать не вредно!
Андрей смотрел на них и понимал, что мог лишить своих любимых женщин такого счастья. Он вдруг твёрдо решил: будет частью их радости.
А что у нас тут за веселье? Андрей громко вошёл, протягивая Татьяне огромный букет.
Татьяна насторожилась: неужели он снова начнёт давить, только теперь уговорами?
Андрей увидел тревогу в её глазах те же глаза, как у малыша во сне и сердце его сжалось.
Машуля, бери торт, конфеты, мандарины, идём на кухню будем праздновать семейное пополнение! Андрей улыбнулся.
Маша захлопала в ладоши и улетела на кухню.
Подойдя к Татьяне, Андрей тихо сказал:
Прости меня, Тань, я чудовище. Я был неправ и устроил тебе ад. Прости.
Татьяна улыбнулась:
Всё хорошо. Прошлое забыто.
Его любимая женщина простила. Но простит ли себя Андрей он не знал. Ведь никогда не забудет взгляд своего не рождённого сына, просящего у него разрешения просто жить.
