Границы терпения
Ты чего такой мрачный? С Дашей опять поссорился? поддел меня Илья, внимательно смотря на мою мрачную физиономию. Не переживай ты так, женщины они все такие: сегодня скандалят, завтра обнимают и жить без тебя не могут!
Мы расстались, буркнул я в ответ, давая понять, что обсуждать это не хочу. Давай сменим тему.
Илья застыл с открытым ртом, глаза его стали круглыми видно, не ожидал. Расстались? Не может быть! Он ведь хорошо видел, как я относился к Даше: это было не просто увлечение, я на руках бы её носил.
Я знал, что в последнее время стал меняться. Ради Даши я приходил на свидания с охапками роз, выбирал ей украшения за немалые гривны, выгуливал по самым дорогим ресторанам Одессы, а каждую субботу таскал в театр или на выставку. Сам ведь до этого только рыбалку и футбол любил! Но ради неё всё поменял, отказался от привычек, вычеркнул даже некоторые встречи с друзьями, а деньги вообще перестал считать.
Ты меня поразил, выдохнул наконец Илья, не веря услышанному. Столько вложил! На строительстве дома сидел, с друзьями почти не тусил! Ради неё ведь всё делал! А теперь всё?
Я не хотел, чтобы он думал, будто осуждаю меня: просто жалко. Понимал его заботу, но говорить об этом было тяжело.
Да, всё, коротко ответил я и уткнулся в телефон, притворившись занятым. Видеть и обсуждать это снова не было сил.
Внутри меня кипела буря. Было обидно, больно, а главное пусто. Всё, что я строил, развалилось за пару дней. Дашу я ведь по-настоящему любил искренне, невзирая ни на деньги, ни на неудобства у собственной мамы, которую еле-еле уговорил выехать пожить к родственникам, чтобы дочке было, где разгуляться с её ребёнком.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Познакомились мы совершенно случайно. Даша зашла после работы в “Сильпо” на неделю продукты прикупить. По привычке тянула корзину вдоль полок, считала цены, набрала то, что мама велела, и всякие мелочи. К кассе подошла уже с тремя пакетами видом хрупкая, а пакеты еле держит. До дома две остановки на маршрутке, но такси не найти: приложение “нет машин” выдало.
Она, тяжело вздохнув, поставила пакеты на пол, вытерла незаметную каплю пота со лба и оглянулась, словно помощи искала. Тут я её и заметил. В руках обычная бутылка минералки, да пачка кофе, а взгляд тёплый, участливый.
Позвольте помочь, может, подвезти вас? сказал я, не скрывая сочувствия.
Даша дернулась, будто не привыкла полагаться на мужчин. Но усталость взяла верх:
Ну, если без чая-кофе и в гости не проситься, попыталась пошутить она, но улыбка выдала облегчение.
Я рассмеялся искренне, чтобы снять напряжение:
Даже не рассчитывал! заверил её.
Пока шли к машине (мой “Шкода” была совсем рядом), разговор сам собой завязался. Даша оказалась не по годам рассудительной и остроумной, а смеялась так заразительно, что путь от супермаркета до её хрущёвки на Троицкой пролетел незаметно.
Когда я выгрузил пакеты и она поблагодарила, было странно прощаться как будто уже сто лет знакомы. Даша достала бумажку и написала номер:
Позвоните, если захочется.
Я убрал номер в карман и позвонил на следующий же день. Пригласил в ресторан с живой музыкой на Дерибасовской, и она согласилась почти сразу, чем удивила меня.
Дальше все шло как по маслу: встречали вместе рассвет у моря, гуляли по Приморскому, обсуждали глупости и смеялись до слёз. Я вдруг почувствовал: хочу, чтобы она была со мной всегда. Моя квартира просторная чего ей в своей тесниться с ребёнком да матерью? Уже начал строить планы: позвать их переехать. Возвращаться домой и знать меня кто-то ждёт.
Однажды, сидя в том же ресторане, где мы впервые встретились, Даша стала необычайно серьёзной. Долго вертела ложечку в чашке и не смотрела в глаза:
Есть кое-что, о чём не говорила… У меня сын. Семь лет. Звать Владик. Я его ничем не могу обидеть и никогда не брошу.
Я аж выдохнул с облегчением:
Господи, я уж подумал муж у тебя! А сын радость! Я всегда мечтал быть отцом. Давай собирайте вещи у меня огромная квартира, на всех хватит!
Сказал сердцем. В голове уже картинка: Владик будет бегать по дому, называть меня папой, мы будем вчетвером ездить на море…
Но Даша встревожилась её глаза так и метались.
Владику непросто: отец его бросил, перестал общаться и след пропал. Мальчик до сих пор ищет глазами всё ждёт, что вернётся….
Она рассказывала, а у меня сердце сжималось. Я кивнул, накрыв её ладонь своей:
Я всё понимаю. Не буду торопить. Давай начнём с малого пусть я буду иногда оставаться у вас ночевать, чтобы Владику было привычнее. У тебя ведь и мама живёт, справимся все вместе.
Дашина мама, Инна Алексеевна, меня встретила тепло без вопросов и лишних разговоров. Готовила, ставила чай, но в наши дела не лезла. Всё время приговаривала:
Дашенька, берегите того, кто вас ценит.
С ней просто, а вот с мальчишкой… Владик поначалу с порога мне насупленно молчал, уходя в комнату. Со временем начались проблемы. Один раз он вылил гуашь мне в ботинки, другой порвал новую рубашку, а как-то раз пролил чай на ноутбук. Даша каждый раз вздыхала:
Ему трудно. Он же ребёнок…
Я стиснул зубы понимал, что ребёнок, но внутри накручивал злость: ведь делаю всё, чтобы найти с ним общий язык!
Но однажды, когда я уже собирался ко сну, Владик ворвался в комнату с бутылкой “Бос” вылил прямо на кровать!
Тут не место тебе! заявил. Мама будет спать со мной, а ты убирайся!
Я смотрел на его упрямое маленькое лицо, на испорченное постельное бельё, и меня трясло. Терпение лопнуло. Не выдержал. Снял ремень с брюк, хлопнул по руке. Владик тут же бросился к матери в ту же комнату:
Мама, он меня бить хочет! и зарыдал.
Даша встала между мной и сыном:
Как ты можешь! Он ведь маленький, ему внимания не хватает! Только попробуй заявление в милицию!
Я сжал кулаки. Моё доброе намерение оказалось никому не нужным. В этом доме меня никто не воспринимает всерьёз. Я чужой.
Я быстро стал собирать вещи. Даша пыталась остановить меня, но я уже не слушал.
Так и живите! Когда Владик в кофе химию подмешает не удивляйся.
Даша пыталась сгладить острые углы, но я был непоколебим:
Ты всегда на стороне сына! Я пытался, но дальше уже не могу. Твой сын важнее всех!
Сумку я на плечо, иду в прихожую. Тут появляется Инна Алексеевна. Вздохнула тяжело:
Я понимаю, Гриша. Смотрю на это каждый день, сама устала. Пора бы им обоим учиться жить самостоятельно…
Я только кивнул. Вышел в ночь, на улицу, где одесский ветер сразу остудил разгорячённую голову.
Я знал: мальчику тяжело остаться без отца, жить с чужим дядькой, которого ему навязывают. Но и я не обязан терпеть каждую выходку. Я хотел семью настоящую, но тут для меня не оказалось места.
Пронёсся в голове этот разговор: старались оба, но нам не по пути. Даша не увидела, что её сын себя ведёт уже не как обиженный ребёнок, а как маменькин тиран. Для неё важнее защищать его, оправдывать все выходки.
Что ж, видимо, это не судьба. Я дошёл до сквера, уселся на скамейку. Над Одессой дул ветер, фонари желтели. Было страшно больно, но несмотря ни на что жизнь не закончилась. Надо просто прожить пару месяцев без Даши и понять: иногда, как ни борись мечта разбивается об стену реальности.
Я взял телефон, набрал Илью:
Слушай, может, вечером в “Молоко” присядем пива попить? Хочется выговориться…
Впереди будет ещё жизнь. Может, с кем-то, кто не побоится принять меня всерьёз. А пока надо идти дальше просто дышать, смотреть на город и верить, что ещё будет счастье.