Молодая учительница, девятнадцати лет от роду, приехала по распределению в живописный пригород Киева и с небольшим чемоданчиком отправилась заселяться на квартиру к одинокой старушке.
Старушка оказалась ещё бодрой и энергичной, ей тогда было всего шестьдесят пять. В квартире чисто и уютно, пахло яблоками и свежими пирогами. Из узкого коридора Людмила Константиновна, так звали учительницу, попала в комнату с настоящей русской печью. Там стоял круглый деревянный стол, покрытый яркой клеёнкой с мелким синим узором.
Направо была дверь в комнату хозяйки, а прямо просторная комната, где и стала жить Людмила Константиновна, или проще Людочка.
В комнате ждала кровать с пушистыми подушками и письменный стол, за которым Луидочка писала планы уроков и конспекты. Бабушка оказалась очень общительной, веселой. По вечерам, когда Людочка не уходила в кино или не зачитывалась книгами, они вместе садились пить чай, а бабушка, которую Людочка в разговоре с подругами звала бабулей, делилась историями своей жизни. На самом деле ее звали Марфой. Себя она просила звать тётей Марфой.
Несмотря на возраст, тётя Марфа была по-своему красива статная, с глубокими карими глазами, напоминающими спелую черешню. К тому же тётя Марфа отличалась удивительной мудростью, и ее манера разговаривать часто открывала Людмиле новые грани жизни.
Например, описывая людей, она говорила: «он умный хитрый» или «она красивая полная». Именно такие фразы приводили Людочку в восторг, потому что в них чувствовалась суть.
Как-то вечером они сидели за чаем: тётя Марфа накалывала кусочек сахара и шумно прихлебывала чай из расписного блюдечка.
Вот раньше, Людушка, времена были! Никто не спрашивал, за кого замуж выходить. За кого родители решат за того и отдавали. Мне, как пятнадцать исполнилось, к нам на вечорницы приезжали хлопцы из окружающих деревень. Один был высокий, красивый. Как он за мной ухаживал, какие слова говорил! Другие девушки только и завидовали мне, а он, словно подсолнух, лишь на меня смотрел. Садится рядом, я носки вяжу для отца или сестер, а он улыбается глазами да следит за каждым движением.
Он всегда без подарков не приходил: то орешки, то семечки, то пряники полные карманы. Я, конечно, с подругами делилась. Сколько бус он мне подарил, серёжек, платков! Я отказываться начну, а он: «Бери, вспоминай обо мне!». А я ему: «Я и так тебя не забываю!» Он мне спасибо, и я ему спасибо.
Захочет жениться на мне, спрашивает: «Сказал родным, что женюсь на тебе, согласна?» А у меня сердце сжалось: «Не быть нам вместе!». Глаза на мокром месте. Он спрашивает почему. А родители моим ухаживаниям не рады: у него был брат старший, о котором много говорили
Брат его, Федор, был красив весь район тайно вздыхал о нем, но случилось несчастье: пахали они вместе, и лошадь ранила Фёдора, лицо изуродовало. Докторов не было думали пронесёт, но началась гангрена. Повезли в областную больницу, врачи чудом жизнь спасли, но от прежней красоты ничего не осталось. От стыда на лицо занавесочку повесил, перестали даже по имени звать, только Фарисан.
Родители, как узнали, чей брат за мной ухаживает, так и сказали не бывать свадьбе: «Красавица наша, а станет фарисанова невестка скажут, видно, есть в ней что-то не так, раз такую замуж взяли».
Я тогда не понимала, почему мне от этого брата отказывают, ведь не его женой я должна быть. Но для Миши, моего хлопца, это был удар. Он смотрел на меня с обидой, но всё понял, смирился.
Жалко твой брата и себя жалко, но не выйду я за тебя, не велено родителями Лучше не сватайся.
Он ушёл, тёмные глаза будто небо перед грозой. Я всю ночь проплакала. Родители поняли, почему, отчитали смирилась.
Через два дня другой жених появился. Вышла за Андрея Николаевича, хорошим мужем был запасливый, заботливый, душа не обижает. Невысок был, но доброты столько, что годы прошли в заботах да труде. Если в гости подкладывала в валенки соломы, чтоб выше казался, а он смеялся: дети шалят!
Был случай, когда дочка заболела, сижу у печки, сама себя не помню реву, как дитя. Он мимо шёл: «Ну что ревёшь, Люба, таких у нас ещё много будет» Обидно стало, но и смеяться потом вспоминала. Дочка выздоровела, потом ещё одна родилась, а потом и сын Василий. Перед войной, в сороковом, был голод: всё у населения забирали. Андрей работал на мельнице, по пару килограмм зерна зарабатывали, а кто-то донёс зависть, ох, злая сила! Судили всех, отправили в Магадан, в рудники.
Дали попрощаться Сел он на корточки, сына на колено гладит: «Прощай, Васенька, слушай маму» Там и остался, не вернулся. Уже после войны проезжал мимо важный начальник, остановился у нас. Попросила узнать про мужа. Через месяц письмо: умер Андрей Николаевич от сердечной недостаточности.
Бабушка вздохнула, Жалко мужа молодой был, старался для семьи, а погиб. Вот так судьба обошлась: осталась с детишками, хлебнули мы горя.
Людочка слушала, затаив дыхание, как расцветала и увядала чужая счастливая мечта. Чтобы старушка продолжала, иногда спрашивала что-то, пока та не углублялась в свои думы.
А замуж больше не выходили?
После войны мужиков в деревне мало осталось и забот столько, что не до женихов.
Людочка всё не решалась спросить, что стало с тем высоким парнем, ведь не зря тётя Марфа о нём вспомнила
Перемешала ложкой чай, пристально глянула на тётю Марфу:
А как сложилась жизнь того, за кого вас не отдали? Не знаете?
Старушка разгладила на скатерти несуществующую складку, попросила:
Плесни мне чаю, Людушка, чай у нас сегодня особенно хорош!
А что за сорт?
Смородиновый лист с мятой. Ароматный? И мне нравится.
Провела рукой по лицу и будто помолодела.
Встретились мы, случилось! Я уже одна жила, детей вырастила. Зовет сын в гости в Киев. Приехала. Он меня и туда, и сюда в театры, музеи, в зоопарк.
А тут приезжает в деревню тот Миша. Спрашивает у своих: «А как Марфа поживает? Не забыть мне первую любовь!». Ему отвечают: «Вдова, детей подняла, одна». А он тоже вдовый, детей не было. Захотел меня увидеть. Узнал у дочери адрес, позвонил.
Я пришла на переговорный пункт, думаю, дочь звонит, а там: «Марфа, Марфуша, любовь моя! Это я, Мишенька нашёл тебя!» Стою в кабинке четырежды бабка, а на весь пункт разносится стыдно! Говорю: «Миша, я тебя не забыла! Но плохо слышно пиши письмо». Положила трубку.
Вот так снова свела нас судьба. Двенадцать лет вместе прожили, душа в душу. Он меня ни разу грубо не обидел, всё ласково Марфуша да Марфочка, а я его Мишенька. Болезнь его не пощадила, но я счастлива за те годы, что дала мне судьба за все испытания.
Хозяйка посмотрела на Людочку испытующе, не показалась ли её история сказкой, и добавила:
Если бы мне кто рассказал не поверила бы, ей-богу.
А я верю, отвечала Людочка. И правда, иначе бы и быть не могло.
А разве есть такие правила, милая? Их нет, просто нам повезло: задул обратный ветер.
Такого выражения Людочка раньше не слышала, но переспрашивать не стала: ведь не всё о жизни в словари уместишь.
Шли годы, но Людмила ещё долго помнила бабушкины слова: аромат травяного чая, вишнёвое варенье и фразу о том, что, как бы ни были тяжелы дороги, хорошее обязательно возвращается. Нужно лишь терпение и немного веры: ведь иногда вдруг начинает дуть обратный ветер и жизнь преподносит давно забытое счастье.