Суббота без новостей
Давно это было, ещё когда всё вокруг только начинало меняться. Однажды весной, когда с крыш уже стекала талая вода, а за окнами Киев только просыпался, мы решили попробовать провести один день без привычки каждый час листать ленту. Мелочь, а неспокойно.
Олег поставил на стол привычную плетёную корзинку из коридора, ту самую, куда мы бросали ключи, купюры и мелкие гривны. Голос у него был такой торжественный, будто объявляет семейный совет:
Предлагаю так: суббота без новостей. Ни мессенджеров, ни сайтов, ни обсуждений до вечера.
Сам же первым рукой дёрнулся к карману, но тут же улыбнулся своей забывчивости телефон лежал на кухонной полке, между банкой с солью и пачкой приправ. Марина смотрела на мужа, как она обычно смотрела на выключенный радио всё равно в голове мелькали новости.
А если мама написать захочет? спросила она.
Звонить можно, ответил Олег. Только не читать всякую ерунду.
Таня, нашей дочери тогда было пятнадцать, уже вертела в руках смартфон. Она глянула на нас, будто поймали её не на телефоне, а на каком-то большом секрете.
Я ведь не новости читаю, я только…
В корзинку, тихо сказала Марина и протянула руку, словно делала это каждую субботу. В голосе у неё была неуверенность как у ученицы перед контрольной.
Таня вздохнула, отдала телефон и тут же чуть не потянулась обратно, но Марина прикрыла корзинку кухонным полотенцем и отставила к стене.
Ну всё, сказал Олег. Завтракаем.
Первые полчаса занимались делами: Марина резала яблоки, Олег ставил чайник и жарил яйца, Таня доставала тарелки. Но тишина становилась всё заметнее, как будто дом вдруг стал слишком просторным и пустым. В другие дни кто-то бы уже начинал: «А вы слышали, что», и разговор катился сам, как мяч по лестнице. Сегодня мяч просто лежал.
Марина ловила себя на том, что взгляд всё время ищет телефон, будто тот мог лежать где угодно, только не под полотенцем. Она то и дело открывала и закрывала холодильник, будто в нём притаился ответ, как заполнить утро.
Ну как спалось-то? спросил Олег, усаживаясь за стол.
Таня пожала плечами:
Нормально.
Марина кивнула, хотя сама спала плохо всю ночь просыпалась с мыслью, что в мире что-то происходит, а она об этом не узнает. Это даже не любопытство было нужен был контроль. Если знать всё заранее, не застанешь врасплох.
Я вообще думал поехать на дачу, проверить, всё ли в порядке, сказал Олег, глядя в окно. Но там, наверное, опять пробки.
А про пробки мы без новостей не узнаем, фыркнула Таня.
Марина бросила дочери хмурый взгляд.
Не начинай, сказала она.
Я и не начинаю, буркнула Таня и повернулась к завтраку.
У Олега внутри привычно вспыхнуло раздражение раньше можно было легко отвлечься: пролистал пару каналов, прочитал чужие споры, и вроде не один в своём раздражении. А сейчас всё это только его.
Доча, давай без подначек, ладно?
И без новостей, и без подначек, отозвалась Таня. Можно вообще молчать.
Марина хотела что-то ответить, но осеклась. Она вдруг поняла, что тоже не знает, о чём говорить, если не обсудить очередную ленту. Их разговоры с дочерью чаще всего начинались с: «Ты видела?» а заканчивались спором о том, кто лучше разбирается в происходящем. Это было проще, чем спросить: «Что у тебя внутри?»
После завтрака мы разбрелись по комнатам, каждый с ощущением, что дело вовсе не в телефонах, а в том, что надо учиться быть близкими без привычного костыля. Марина включила стиральную машину лишь бы в доме был какой-то ровный звук. Олег чистил умывальник больше получаса раковина блестела, но что-то не отпускало. Таня открыла компьютер, глядела на чёрный экран, не решаясь даже включить игру.
Через час Марина не выдержала потянулась к корзинке, подняла край полотенца, увидела свой телефон. В груди холоднуло: можно, так и манит. И тут же нельзя. Она аккуратно положила полотенце обратно, испугавшись даже самой себе признаться в этом.
Олег заметил жену у стены.
Ломка, да? спросил он.
Марина грустно кивнула:
Словно там там что-то срочное… Хотя понимаю только очередные споры да чужие беды. Шум.
Всё равно тянет, сказал Олег.
Они стояли рядом. Обычно между ними всегда была какая-то дистанция телефон в руке, экран, мелкая занятость. Марина вдруг вспомнила, как до рождения Тани они просто сидели на кухне допоздна, пили чай, шутили, мечтали поехать на юг в Ялту или к родственникам во Львов. А сейчас, если вдруг начинала говорить о себе, чувствовала себя жалобной или не к месту.
Давай хоть план простроим, предложила она. А то разойдёмся, как чужие…
Олег согласился сразу.
Давай. Что можем делать без телефонов? Вышли бы погулять. В магазин сходить. Обед приготовить.
Настолка! донеслось из комнаты. Таня услышала слово «страдать» и решила вмешаться, чтобы не выглядеть маленькой.
Марина улыбнулась, но улыбка выглядела хрупкой:
Настолка отлично. Но нужно сначала поговорить…
Таня вышла на кухню и села на табурет.
А о чём говорить-то?
Марина с отчаянием взглянула на Олега.
О нас, сказал он, и сразу пожалел слишком уж серьёзно прозвучало.
Таня скривилась:
Опять: «Давай поговорим». Всегда так… И всё равно скажете, что я виновата.
Олег чуть не возразил, но помолчал. Он и правда нередко заканчивал разговор фразой: «Ты должна понимать». Так просто поставил точку.
Мы не хотим искать виноватых, спокойно сказала Марина. Просто попытаться понять.
Понять что? Что я сижу в телефоне? Да вы сами постоянно там торчите только говорите: «Надо быть в курсе».
Марина смутилась, вспыхнула.
Я… начала, но замолчала. Сказать «мне страшно» оказалось труднее, чем спорить о новостях.
Олег взял от себя:
Танюш, ты права. Мы тоже зависим. Я сам когда ленту листаю, думаю вот, я что-то делаю для семьи. Словно участвую. А по сути просто убегаю.
Таня смотрела на отца с удивлением, как на героя книги, который вдруг говорит иначе.
А от чего убегаешь?
Олег долго молчал, чувствуя непривычную усталость ту, что не признавал себе ни в Киеве, ни перед родителями, ни на работе:
Оттого, что не понимаю, как у нас внутри. Не про деньги или оценки а есть ли у нас что-то помимо дел.
Марина опустила взгляд ей стало стыдно от того, что она сама не знает. Прекрасно знает расписание уроков дочки, список покупок, что мужу сдавать отчёт в понедельник. Но давно не спрашивала, что он чувствует, когда приходит домой молчаливым.
У нас всё, как у всех, буркнула Таня. Учёба, работа. Все уставшие.
Вот именно, тихо сказала Марина, и оттого не легче.
Таня вскипела:
Мне легче, когда вы не лезете.
Повисла тишина, густая Марина едва не сказала: «Я не лезу, я хочу быть рядом», но сдержалась не хотелось упрёков.
Олег вздохнул, решил разрядить:
Ладно. Давайте так: сейчас не будем мучить друг друга разговорами. Просто что-то сделаем вместе, а потом если захотим поговорим.
Марина согласилась, благодарная за передышку.
Вареники? предложила она. Домашние. Фарш есть, картошка тоже.
Вареники подвиг, заметила Таня.
Ну, будет подвиг, сказал Олег и вдруг искренне улыбнулся.
Вынесли миску, отмерили муку, яйца. Марина замешивала тесто мука облепляла пальцы, и это странно успокаивало. Олег крутил фарш в мясорубке можно было бы взять готовый из магазина, но хотелось что-то делать самому. Таня долго стояла в стороне, потом недовольно спросила:
А что делать-то мне?
Пласт теста раскатай, предложила Марина и протянула скалку.
У Тани тесто сперва прилипло, она дёрнула порвалось.
Ну, как всегда…
Просто муки подсыпь, спокойно объяснил Олег. Тут не спорт.
Показал, как аккуратно поддеть тесто, как поворачивать. Таня попробовала стало лучше. Марина лепила вареники, ловила себя на мысли, что не видела дочь такой сосредоточенной, не связанной ни с контрольной, ни с телефоном.
Ты в детстве любила помогать на кухне, сказала она.
Таня усмехнулась:
В детстве много чего любила.
А сейчас? тихо спросила Марина и тут же пожалела не хочется лезть.
Таня промолчала, только раскатывала дальше. Олег бросил взгляд жене: не дави. Марина кивнула и занялась начинкой.
Болтали обрывками как тесто, что то тянется, то рвётся. Таня рассказала о подруге, что вечно всех достаёт. Олег про коллегу, который только и делает, что пишет в рабочий чат. Марина хотела перевести всё на привычное: «Как меняются люди», но удержалась.
Готовые вареники уже лежали аккуратными рядами, когда Таня вдруг тихо произнесла, не глядя:
Иногда мне кажется, что вы меня не видите.
Марина замерла, вареник остался недолепленным в руке. Олег отложил мясорубку.
В смысле? спросил он.
Таня пожала плечами:
Видите, что я с телефоном, что поздно спать ложусь, что тройка. А что внутри не видите. Просто… бывает пусто.
У Марины на глаза навернулись слёзы, но она их сдержала. Не потому, что стыдно боялась, что утешения закроют разговор.
Пусто где? тихо спросила она.
Везде, честно сказала Таня и посмотрела на родителей. Я захожу в ленту, чтобы хоть что-то происходило там можно смеяться, ссориться, злиться. А выключишь и один. У вас так же.
Олег утвердительно кивнул:
Так. Я и сам так делаю. Потому что иначе кажется, будто не справляюсь.
Марина добавила:
А мне страшно, что если не буду знать, что вокруг, не смогу вас защитить.
Таня смотрела, глаза у неё были незнакомо взрослые будто с удивлением услышала такое от взрослых.
А что теперь? спросила она.
Олег аккуратно переложил вареник на доску.
Теперь хотя бы один день просто быть друг с другом. Не для героизма, не для отчёта, а чтобы не прятаться.
Марина выдохнула.
Хоть что-то, о чём поговорить, кроме правды в интернете.
Таня слегка улыбнулась:
Я думала, вы меня контролировать хотите.
Хотим, честно ответил Олег. Но больше понять.
Таня кивнула и взялась за скалку:
Ладно, доводим подвиг до конца.
Пока вода закипала, убивали время делами: Марина протёрла стол, Олег убирал доски, Таня мыла миску. У каждого появилось своё дело, и в квартире стало будто легче. Телефоны по-прежнему лежали под полотенцем, и иногда Марина ловила себя на привычном движении к ним. Тогда смотрела на зелёные цифры на плите и не шла к корзинке.
После обеда вышли прогуляться, не в парк «для галочки», а просто до универсама купить хлеб, молоко. На улице людно, кто-то говорил по мобильному, кто-то не отрывал глаз от экрана. Марине вдруг стало досадно: как могут так жить? И тут же стало понятно а ведь и она такая же.
Таня шла рядом с отцом, руки в карманах. Телефона не было не нужно отвлекаться. Она разглядывала витрины, какие-то новые объявления.
Пап, вдруг спросила Таня, а ты, когда был подростком, тоже куда-то уходил?
Конечно, ответил Олег, сразу и по-настоящему. Я часами мог книги читать или за компьютером сидеть. Всё равно убегал.
Таня кивнула:
А не боялся, что жизнь пройдёт мимо?
Олег задумался:
Боялся. Да и сейчас иногда этого страшусь. Только понял, что она проходит не из-за новостей, а если не говорить с родными.
Марина слушала, в душе было беспокойство: смогут ли все это удержать, когда вернутся привычные раздражители? Не хотелось, чтобы суббота осталась просто хорошим воспоминанием, забытом к понедельнику.
Вернулись домой. Достали настольную игру, купленную, но так и не открытую на прошлый Новый год. Таня вслух читала правила, путалась и смеялась. Олег спорил о мелочах, но без раздражения. Марина ловила моменты, когда рука искала телефон, и возвращала на стол.
Вечером, когда Таня ушла в свою комнату, Марина и Олег остались на кухне. Корзинка стояла у стены.
Как думаешь, поверила она? тихо спросила Марина.
Не знаю, вздохнул Олег. Но, кажется, услышала.
Марина сняла полотенце, включила телефон. Пара сообщений всё не срочно. Мир не рухнул.
Олег глянул на свой, положил обратно:
Давай на следующей неделе повторим. Без фанатизма. Если сорвёмся скажем честно.
Марина кивнула:
А если потянет обсуждать «что там опять», сначала будем спрашивать друг друга: как ты?
Олег улыбнулся устало:
Попробуем.
Из комнаты донёсся голос Тани:
Вы что, долго? Зарядку где-то оставила.
В прихожей на верхней полке, позвала Марина.
Таня появилась, глянула на телефоны, долго не брала свой. Сначала посмотрела на нас.
Значит, следующая суббота тоже без ленты?
Да, просто ответил Олег.
Таня покрутила телефон в руке и аккуратно положила обратно:
Только вы тоже не исчезайте.
У Марины внутри стало как-то спокойно. Не победа, не уверенность просто место, куда можно возвращаться.
Не исчезнем, пообещала она, накрыла корзинку полотенцем и оставила телефоны там до утра.