Дочка предложила мне перебраться в свой домик на даче, чтобы освободить квартиру зятю сказано это было легко, почти между прочим, за чаепитием и шарканьем ложечки по блюдцу.
Галина Петровна замерла с чайником в руке. Пар клубился над чашками, а за окном унылый питерский октябрь дышал серостью и моросью. Она аккуратно поставила чайник на подставку, стараясь скрыть дрожь в руках, и посмотрела на дочь.
Маринка сидела напротив, ловко намазывая варенье на батон. Зять Вадик восседал на стуле, вытянув ноги под стол, и, глядя в телефон, с умным видом жевал свежеиспечённую сдобу. Переехали они к Галине Петровне ещё весной: тогда Вадик вдруг понял, что офис не для него он уволился, а съёмная квартира стала роскошью. Марина со слезами умоляла приютить их «на пару месяцев, пока Вадик найдет своё дело».
«Пара месяцев» давно растянулась на полгода. Галина Петровна, конечно, потеснилась, выделила молодым самую просторную комнату, взяла почти все траты по продуктам и коммуналке на себя. На пенсию и онлайн-бухгалтерию хватало не шик, но хвостом по полу. И вот этот разговор о коробках.
Какие вещи? Куда перевозить? переспросила она тихо, хотя сердце уже предчувствовало беду.
Марина смерила мать взглядом, словно объясняла задачку для младших классов.
Мамулечка, ну мы же решили: ты на дачу временно переберёшься. Там воздух, природа, соседи тихие. Нам пространство нужно: Вадику кабинет нужен, блог запускать. Это же всем удобнее будет!
Галина Петровна посмотрела на Вадика: тот даже не отвлёкся от телефона, только важно кивнул.
Самостоятельно в МОЕЙ квартире? А меня на воздух? Марина, сейчас середина осени! Домик этот летний, стены как у коробки, ни утепления, ни отопления, только дедовский масляный обогреватель.
Мама, ты сгущаешь! Купим тебе новый обогреватель с турбиной, затащим прямо туда. Сейчас зимы тёплые, снега кот наплакал слякоть да сырость. Зато проснёшься и птиц послушаешь!
Птицы твои давно в Африку улетели, Марина, сдержанно буркнула Галина Петровна. А водопровод у меня там летний: на зиму отключают, чтобы трубы не лопались. За водой на колонку, в туалет во двор по снегу Ты думала?
Тут и Вадик, наконец, снизошёл:
Галина Петровна, ну с возрастом нужно проще относиться к переменам. Мы молодая семья, нужен старт. Квартиру вы заработали теперь нам дать дорогу! Три комнаты на одного человека? На даче вам полезнее будет, а воду купим в пятилитровках, раз в неделю подвезу. Всё просто!
Тон был такой, будто он не за её счёт полгода жил, а она у него в неоплатном долгу.
Значит, коробки уже на балконе, медленно проговорила Галина Петровна глядя на дочь. Марина нервно заёрзала.
Мамочка, пожалуйста, внезапно заскулила Маринка. Ну пойми, у Вадика проект, фон, свет нужен, в зале тесно. А если ты тут будешь, мы проклятых личностей не сможем отыграть, блогера из него не вырастим! Речь ведь только на пару лет пока свою квартиру не купим.
На что купите, интересно? вопрос сам вырвался, резкий да меткий.
У Вадика лица уже стало, как у варёного рака.
Вам доходы мои знать не положено, я предприниматель со стратегией, процедил сквозь зубы. Главное решение есть. Все будут в плюсе.
Галина Петровна молча встала, вылила недопитый чай в раковину и вышла. За спиной услышала бормотание зятя: «Вот, опять в позу, разговаривать бесполезно».
В спальне она закрыла дверь и опустилась на кровать. Обои клеила сама лет пять назад, полки ломились от любимых романов и кулинарных книг, на подоконнике фиалки в глиняных горшках. Это была её цитадель. Квартиру с покойным мужем они заработали потом и кровью, не отдыхая и без излишеств.
Она посмотрела по сторонам, представила, как Вадим уставит всё кольцевыми лампами, орать будет в микрофон, а её растения отправит прямиком в мусор. А сама она зимой в домике, где сквозняк гуляет так, что у тебя и слёзы замерзнут.
Вечером в квартире было тихо слышны только голоса молодых из-за двери. Галина Петровна лежала в темноте, вспоминала, как водила дочку на каток, как экономила себе на всё, чтобы купить платье на ёлку Когда та успела превратиться из любимого ребёнка в женщину, готовую выставить мать под снег ради уютного гнёздышка для лентяя?
На рассвете она приняла решение. Скандалить не стала. Намотав шарф, накинула куртку, взяла сумку с дачными ключами и тихо ушла. Питер, значит два часа. Автобус, метро, электричка. Полупустые вагоны, за окном меланхолия: деревья чернеют, дождь хлещет, духота и туман.
От станции поле, перелесок, полтора километра пешком. Земля чавкает, ветер лупит до мозга костей. У дома калитка скрипит, как несмазанная телега.
Домик выглядел убого. Строили ещё в девяностых из всего, что украли с ближайшей стройки. Были тут и липовые чаепития на веранде; но сейчас настоящий сарай под серым петербургским небом. Дверь толкнула, в нос ударил запах сырости и старины. Прошла на веранду: стены ледяные, окна воют.
Села на диван и поняла, что пар изо рта как у паровоза.
Петровна, ты что ль? послышался бодрый голос с участка. Подошла Антонина Сергеевна соседка из ближайшей деревни, закутанная по самое «не балуй».
Я, Тонь. Приехала посмотреть.
Смотритель ты наш! Свет, между прочим, председатель отключил, чтоб проводку не рвало забыла?
Совсем забыла. Даже тот обогреватель стал бы памятником на её ледяной «могиле».
Тоня, а зимой тут на выживание реально?
В твоей скворечне? Петровна, опомнись! С крысами посоревнуешься они и твой ужин, и фиалки сожрут. Кто тебя сюда выгнал что за злодейство?
И тут Галина Петровна всё ей выложила: и про Вадима с его «стартапом», и про коробки, и про дачный «рай». Антонина слушала, молчала, только брови всё строже.
Вот ведь вымахала на свою голову! Твоё это жильё, никто не посмеет! Пусть твой Вадим идёт и на съём зарабатывает, ежели бизнесмен! Не сдавайся им. Прогонят забудут. А тут замёрзнешь зазря. Дуй обратно и выживай их сама!
Соседка своими суровыми словами заставила Галину Петровну взглянуть на ситуацию по-новому. Всё, хватит жалости сама себя в пропасть толкает.
Поблагодарила и отправилась домой отважная, как разведчица. Путь обратно показался намного короче. Теперь ни обиды, ни растерянности только ледяная решимость.
Возвратилась к обеду тихонько, на цыпочках. На кухне запах жареной картошки. Галина Петровна сняла сапоги и прислушалась:
Я тебе говорю, её шкаф сразу на Авито! Чё ему пылиться? Мой стол туда, свет поставим. Кровать под технику, талдычил Вадик.
Вдруг она откажется? слышно отчаяние в голосе Марины.
Куда денется? Будем давить: хочешь мы разведёмся всё на её совести! Она ради тебя на всё пойдёт, проорал зять.
Жалко её холодно же там, пискнула дочь.
Картошку ел бы потише, бизнесмен, громко произнесла Галина Петровна, входя в кухню. Вид у неё был такой, что Вадик заскрипел стулом и отодвинулся.
Я сегодня была на даче, ровно сказала она. Света нет, воды нет, тепла тоже. Зато очень «уютно».
Маринка вспыхнула и уставилась в стол.
Мам, мы же не знали
Не знали? Да. Не знали или сделали вид.
Вадик попытался ухмыльнуться:
Ну как же, генератор можно купить, бензин дёшево нынче.
Замолчи, оборвала Галина Петровна, не криком, а ледяным тоном. В моём доме ты больше условий не ставишь.
Достала телефон, положила на стол.
Вот что, “родственнички”, слушайте внимательно: квартира МОЯ. Прописки у вас нет, прав тоже. Я вас приютила, вы решили заменить меня на технику. Шантаж разводом курам на смех. Решение приняла: три дня. В воскресенье чтобы вас, вашего блогерства и ваших коробок в квартире не было.
Вадик прыгнул со стула, чуть не перевернув его.
Не имеете права! Мы семья! Обязаны помогать!
Ключи к твоим родственникам, Вадик, или на тот самый дачный курятник решайте сами. Ваши вещи потом на лестницу выставлю. Закон за мной.
Мам, ты что, на улицу выгоняешь?! слёзы у Марины потекли градом.
Заболело сердце, но Галина Петровна стиснула зубы:
Вы не дети, а взрослые паразиты. Хотели самостоятельности? Получайте.
Развернулась, ушла в комнату, не слушая рыданий и перепалки.
Следующие три дня театр абсурда. Вадик кричал, обещал лишить внуков, угрожал не общаться никогда. Галина Петровна уходила в парк, молчала или читала. Марина носила записки под дверь, плакала на коврике, умоляла «ещё чуточку времени».
Воскресенье. Молодые собирают вещи, Вадик таскает сумки с лицом свёклы, хлопает, как дверью холодильника. Нашлись деньги на съём маленькой студии на окраине друзья одолжили.
Вечером осталась одна сумка Марина подошла к матери в гостиную:
Мы уходим, голос как у потерявшей кота. Поздравляю, победила. Живи тут счастливо.
У меня будет тепло и спокойно, не поднимая головы сказала Галина Петровна. Ключи оставьте на тумбочке.
Дверь хлопнула, защёлка щёлкнула настала тишина, словно город вымер.
Галина Петровна медленно обошла все комнаты пусто, окна запотели, на полу остались фантики. Но всё можно убрать.
Вечером она испекла яблочный пирог, заварила чай и устроилась на кухне с книгой, слушая механический тик чайниковых часов. Было немного грустно, но гораздо больше легко, как будто сбросила тяжесть с души. Она постояла у окна, погладила лист фиалки. Руки были уверенными.
Жизнь продолжалась теперь без холодов и беспокойства.