Галина решила уйти от мужа. А что? Она ведь ещё не старая, выглядит хорошо. А муж? Ну совсем перестал ценить. Не скажет, что она красивая, не заметит новую юбку или свежую стрижку. А вот Павел Борисович из соседнего подъезда всегда обратит внимание. Встретит непременно скажет:
Ох, Галина Васильевна, ну вы сегодня просто как весенний цветок. Вокруг вас, глядишь, бабочки закружатся. И руку поцелует галантно.
А муж молчит. Таскает тяжёлые сумки с картошкой да со склада приносит новые обои в спальню. Не до комплиментов ему, занят всё чинит что-то, крутится по дому. Или вот лежит под машиной, торопится закончить ремонт ведь Галине же скоро к парикмахеру надо ехать. Только ботинки его из-под машины видны, а нужных слов супруге так и не скажет.
Сварит Галина борщ, а муж съест, зачерпнёт последние капли хлебной корочкой да молча чай с баранками нальёт себе. И неизвестно вкусно было или нет. Сказать бы мог, а он всё молчит и чай прихлёбывает.
А тут в соседнем подъезде стали сдавать двухкомнатную квартиру, и Галина решила: Всё, ухожу. Не ценит, не слышит меня, дома только в телевизор уставится и занудный хоккей смотрит. А пригласить его в театр бесполезно: говорит, лучше посидит дома, посмотрит очередные новости по телевизору.
Вещи в новой квартире были, так что Галина начала собирать свои не сразу, по чуть-чуть. Приходила вечером, аккуратно складывала платья в сумку и уходила. На следующий день заходила за чайным сервизом, потом шаль забирала.
Муж молчал, только заметно похудел.
Бери, Галя, всё, что нужно. Если помощь понадобится скажи, помогу, только и говорил.
В середине сентября вдруг похолодало. Галина вечером после работы зашла в бывшую квартиру пальто тёплое забрать. Муж как раз картошку жарил на кухне. А в прихожей, на коврике, свернувшись клубком, спала собака. Худющая, шерсть спуталась и грязная, ребра торчат.
Женщина только шагнула через порог, а пёс попытался вскочить на дрожащих лапках и снова упал силы нет. Лишь хвостиком худым замахал.
Паша, кто это? Где нашёл?.. Бедный совсем, спрашивает Галина.
Да пришёл к гаражам, не уходит. Совсем обессилел. Принёс домой, овсянки вот сварил, отвечает муж.
Давай эту беднягу помоем, предлагает она. Вместе быстрее управимся, аккуратненько, чтоб не напугать.
Вымыв собаку тёплой водой с хозяйственным мылом, закутали её в полотенце. А та всё пыталась языком добраться то в нос лизнёт, то в щёку. Смех сквозь слёзы, а отмахнуться не получается теплотой веет. Потом поставили миску овсянки, смотрели, как собака осторожно ест, будто и сама не верит, что еда досталась.
Муж вдруг говорит:
Картошки пожарил, будешь ужинать?
Галина не отказалась. Сели за стол, ели картошку, вспоминали смешные имена для собаки. Павел предлагал всякие чудные варианты, Галина смеялась но всё-таки назвали собаку Вербой.
Чай пить сели, Павел достал из холодильника «Картошку» пирожные, выложил на праздничную тарелку:
Угощайся, Галя, ты ведь их ещё со студенчества любишь.
Люблю. Ты что, ждал меня?..
Ждал. Холодно ведь, а ты только в плаще. Я и сапоги тебе подремонтировал теперь подошва держит, не промокнешь. Забери обязательно. Береги себя, пожалуйста Тома, ты плачешь?
А за окном тихо моросит дождь. Редкие прохожие, кутаясь в шарфы и зонты, спешат по лужам домой туда, где ждут. И каждый, поднимая взгляд к окнам многоэтажки, ищет своё окошко, где горит тёплый свет.
Пусть у каждого будет человек, который ждётГалина посмотрела на мужа, потом на собаку, уютно притулившуюся у батареи, и вдруг почувствовала так давно ей не было здесь так спокойно и тепло. Она отхлебнула чай, улыбнулась, вытерла ладонью уголок глаза.
А может, завтра вареники сошьём? несмело предложила она. Верба нам тоже компанию составит.
Павел улыбнулся, кивнул.
Конечно, вместе вкуснее.
В доме зазвенели ложки, захохотал чайник, от овсянки затаённо пахло детством и прощением. За окном дождь барабанил по стеклу а им уже не хотелось никуда уходить. Хотелось остаться, где тёплый свет, жареная картошка, пёс у батареи и те простые слова, которых вдруг стало так много, что хватит на обоих.
И когда Галина, укрываясь пледом, услышала, как муж тихо шепчет:
Хорошо, что ты дома…
Я никуда не уйду, прошептала она в ответ.
Верба зарылась мордочкой в их ноги и вздохнула будто знала: теперь тут всегда будут ждать.