Родные
Мария Семёновна сидела на старой скамье у своего дома в тихом райончике пригородного Новосибирска, наслаждаясь теплом первых весенних дней. Вот и пришла долгожданная весна. Только одному Богу было ведомо, как Мария Семёновна пережила эту суровую сибирскую зиму: печка в её деревянной избушке дымила, нещадно коптила, а прохудившаяся кровля впускала стужу и выпускала любое тепло, которого с таким трудом добивалась старушка.
«Еще одной зимы точно не выдержу», тяжело вздохнула она, ощущая что-то вроде облегчения. Смерти Мария Семёновна не боялась; напротив, ждала её как избавления. На похороны деньги сберегла еще при жизни мужа, платье приготовлено аккуратно зашитое да и в гараже давно стоял добротный гроб, который когда-то смастерил Иван Михайлович, незабвенный сосед, добряк, крепкий умелец.
На этом свете не было уже никого, кто держал бы Марию Семёновну. Когда-то у неё была шумная семья: муж, Степан Сергеевич, высокий и крепкий мужчина, слесарь на машинном заводе, и четыре ребёнка три сына и дочка. Семья жила душа в душу, все друг другу помогали, крупные ссоры были редки. Дети подрастали и разъезжались по своим делам: двое старших сыновей закончили военное училище и отправились служить по распределению одному в Архангельск, другому аж под Хабаровск. Средний сын вечный хитрец и лентяй неожиданно выбился в люди, завёл бизнес в Москве, а потом и вовсе переехал в Германию; так там и остался. Дочка Лидия не осталась работать на заводе: упорхнула в Санкт-Петербург, поступила в университет, там же вышла замуж.
По началу дети часто навещали родителей: письма слали, потом, с появлением мобильных телефонов, стали звонить. А там пошли внуки один за другим, и Мария Семёновна частенько собирала свой видавший виды каркасный чемоданчик и отправлялась на «вахту» на помощь кому-нибудь из детей посидеть с внуками и помочь по хозяйству.
Но внуки росли и нужды в бабушкиной опеке становилось всё меньше. Всё реже Мария Семёновна слышала звонки, ещё реже приглашения погостить. Заботы, работа, взрослые уже дети суета современных дней
Последний общий семейный сбор в доме Марии Семёновны случился на похоронах мужа Степана Сергеевича. Казалось, такой богатырь ещё любого переживёт, но всё оказалось иначе. Попрощались, разъехались по своим городам. Первое время ещё звонили матери, а потом и это сошло на нет.
Мария Семёновна пыталась звонить сама, но поняла вскоре, что дети слишком заняты и оставила это дело. Так и жила все последние десять лет. Раз в год кто-нибудь из детей вспомнит, позвонит и она потом неделю ходила радостная, будто омолодилась на десяток лет.
В тот день, как обычно, Мария Семёновна сидела в одиночестве на скамейке и размышляла о своём.
Здрасте, тёть Маш, донёсся вдруг знакомый голос. За невысоким заборчиком стоял темноволосый молодой мужчина со знакомой улыбкой. Узнаёте меня?
Мария Семёновна прищурилась:
Колька, это ты ли?
Ага, я, тёть Маш! обрадовался парень и шагнул во двор.
Колька был сыном её соседей людей тяжёлой судьбы, которых беда не обошла стороной: пили сильно, дрались. Колька с детства был вечно замызганным и голодным, и Мария Семёновна часто подкармливала его, отдавала одежду своих детей и иногда даже пускала переночевать, когда за стеной устраивали шумные разборки. Однажды случилась беда: отец Кольки в пьяной драке убил мать, а после и сам наложил на себя руки. Кольку отвезли в приют, и с той поры Мария Семёновна его не видела, хоть и вспоминала нередко.
Где же ты пропадал столько лет, Коля? искренне обрадовалась старушка.
Сначала в детском доме, потом отслужил срочную, а после учился в агроуниверситете. Вот, решил вернуться в родную деревню поднимать совхоз!
Ха! Чего тут подымать-то?.. Всё уже распродано, раздербанено, махнула рукой Мария Семёновна.
Ничего-ничего, что-нибудь заведём здесь! Пропасть мне не дадут!
С того момента Мария Семёновна зажила по-новому. Колька устроился к Петровичу местному фермеру, а в свободное время чинил доставшийся от родителей домик и помогал Марии Семёновне то крышу подлатает, то дрова наколет. Старушка повеселела, стала часто называть его «сынком». Так и прожили три года душа в душу.
Уезжаю я, тёть Маш, виновато заявил однажды Коля. Петрович совсем оборзел: работы невпроворот, а платит копейки. Уезжаю в Тюмень, пойду вахтить на севера, на заработки. Ты не обижайся?
Что ты, Коленька! улыбнулась Мария Семёновна. Рыба ищет, где глубже, а человек где лучше. Езжай с Богом!
И снова Мария Семёновна осталась одна. Порой одолели такие мысли, что хоть волком вой, иной раз в голову лезла тяжёлая тоска но женщина быстро себя одёргивала: не по-людски это. А свои руки на себя наложить большой грех. Так и шли её дни в ожидании конца но смерть всё не приходила.
***
Здрасьте, тёть Маш! раздался однажды знакомый голос. Мария Семёновна выглянула на улицу перед забором стоял дородный, опрятно одетый молодой человек.
Колька! не веря глазам, радостно вскрикнула старушка.
Я, тёть Маш! Коля перешёл через калитку. Вот, вернулся домой! Навсегда!
Ой, радость-то какая!.. Проходи, проходи, Коленька, сейчас чай поставлю!
Чаю бы хорошо, улыбнулся Николай. Я к себе сбегаю, гостинцы не взял, не думал, что встречу.
Через полчаса счастливая Мария Семёновна и не менее счастливый Николай пили чай из фамильного сервиза и не могли наговориться.
Я уж простилась была с жизнью, Коленька, всхлипнула старушка.
Вот ещё! Даже не думай, рассмеялся Коля и погрозил пальцем. Сейчас заживём! Я денег привёз, начну своё хозяйство поднимать а тебе ещё некогда помирать!
Тут веселый женский голос нарушил их настроение:
Эй, хозяева! Есть кто дома?
Мария Семёновна выглянула на дворе стояла девушка в коротком плащике и туфельках на каблуке.
Вы к кому? Мария Семёновна вместе с Николаем вышли на крыльцо.
Я к Марии Семёновне! Я её праправнучка, Варвара, Лешина внучка. Дедушка Алексей старший сын Марии Семёновны.
Женщина с Колей переглянулись.
Я много раз звонила, но телефон выключен, вот и приехала на удачу!
Ну проходи, проходи, Мария Семёновна замялась, а Николай тут же взял у девушки чемодан.
Варя с аппетитом уплетала скромный ужин и рассказывала о себе.
Город мне не по душе, в деревне хочу. Родители не понимают, а дед Лёша предложил мне у вас пожить: говорит, пару месяцев проживёшь и желание в деревню перебесится! Я заочно учусь, до сессии тут посижу и домой. Я вам не в тягость и не нахлебник, у меня есть немного денег, да ещё гостинцы и передачи от отца и деда.
Да оставайся хоть сколько захочешь! обрадованно сказала Мария Семёновна.
Прошёл месяц. Мария Семёновна сидела на скамейке, наблюдая, как Варвара ловко занимается огородом; и не скажешь, что родилась и выросла в городе. Варя вместе с Колей перекопала заброшенный участок, устроила грядки, поставила теплицу, купила у соседей рассаду. Николай тем временем вложил заработанные на севере рубли в строительство своего хозяйства начал строить современную ферму. Заодно нанял рабочих, которые починили крышу Марии Семёновне и провели газовое отопление.
Мария Семёновна расцвела, лицо её заиграло улыбкой. Она снова была не одна. Только иногда, укладываясь вечером спать, она с грустью думала, что скоро Варя уедет на учёбу; очень уж полюбилась ей правнучка. Да время неумолимо летело, и вот Варвара стала собираться обратно в Петербург.
Как же я тут без тебя с огородом справлюсь, Варенька? с тоской собирала она в дорогу пирожки правнучке.
Ты только не забывай воду в бочки качать Коля всё польёт, улыбнулась Варя. Я приеду и прополю всё, что надо! Да и так не скучай: я сюда обязательно вернусь. Коля сделал мне предложение! Осенью свадьба. Ну куда же без мужа? А он у меня теперь деревенский парень.
Год спустя Мария Семёновна, загорая на солнышке, качала коляску с младенцем-праправнуком, пока Варвара с Николаем были заняты на ферме. Ферма процветала, вместе с ней оживала вся деревня.
Марь Ивановна! заглянула за калитку соседка Алевтина. Слышу, у тебя в сарае гроб без дела стоял. Не продашь? У меня бабушка померла, а Ванька запил, ни гроба, ни ума. Продай, выручи!
Мария Семёновна посмотрела на спящего малыша и улыбнулась:
Забирай на здоровье! Мне теперь помирать некогда мне детям помогать надо!