Прости меня, доченька…
Доченька, родная моя, бросилась к Нине пожилая женщина. Девушка отступила назад. Вы, наверное, ошиблись У меня другая мама была, Но простовато одетая женщина не отходила. Ты же Нина? И фамилия у тебя Иванова? с надеждой прошептала она. Ну да… Но это все равно ошибка, вы не можете быть моей матерью, отрезала Нина и, повернувшись, бросилась к своему подъезду на Садовой улице.
Швырнув сумки в прихожей, Нина прошла на кухню и залпом выпила стакан ледяной воды. Да, она с трудом узнала свою мать. Ту самую, которая когда-то оставила ее одну, просто исчезнув. Тогда Нине было шесть лет. Малышка терпеливо ждала ее почти неделю. Но когда дома закончились продукты, она решилась пойти к соседям. Они, заметив, как она жадно ела хлеб с сахаром, вызвали органы опеки. Нину отвезли, даже любимую игрушечную собачку ей не дали взять так спешили.
Нина выглянула в окно. Мать сидела на скамейке во дворе, не сводя глаз с окна. Нина тяжело опустилась на стул. Зачем она опять появилась? Просить помощи? Нина могла бы, но не хотела ничего не чувствовала, ни привязанности, ни тепла.
В памяти всплывали отрывки той жизни вдвоём. Тогда было плохо Они переходили с квартиры на квартиру, ночевали у незнакомцев. Подруг у Нины почти не было так часто они переезжали. Иногда еды в доме не было вовсе, и мать разводила сахар в кипятке. А бывало и просто воду «чтобы желудок не пустовал», грустно говорила она. Из разговоров Нина узнала: мать сирота, помощи ждать неоткуда. Три месяца они прожили у какого-то мужчины, дядя Коля вроде. Нина часто просыпалась по ночам из-за их ссор. Потом снова переезд.
Когда Нина стала взрослой, пыталась понять: почему голодали, почему кочевали? Ответа не находила. Приёмные родители обычные люди, оба работали на заводе, воспитывали Нину и Катю, еще одну приемную дочь. Они дали им всё: тепло, заботу, образование. Каждая выросла достойной женщиной, у обеих высшее образование. Почему таким хорошим людям Бог детей не дал? Парадокс
На скамейке женщина тоже вспоминала. Нину родила случайно почти от незнакомца, который исчез навсегда. Она, сирота, слабо умела выживать. Квартиру, выданную после детдома, она потеряла из-за афериста, с которым связалась по глупости. После этого ни крыши, ни работы, скитания, случайные ночёвки, жизнь на пособие. В тот период и забеременела. Выкинуть ребенка не смогла, не хватило духа. Нина приносила счастье: дали комнату за то, чтобы присматривала за квартирой. На подачки государственные можно было как-то жить. Потом и этого не стало квартира ушла, работы нет. Посоветовали ночами подрабатывать официанткой, а иногда приходилось выживать как могла.
Вечер, после которого она исчезла, был роковым. В кафе пропала касса, все улики подстроили на неё. Она надеялась на справедливость но только в кино она бывает. Её осудили на пять лет, ни малолетняя дочь, ни плач не помогли. Таких, как ты, нельзя и рожать, услышала от следователя
Вышла по УДО через три с половиной года. Съёмные коммуналки, без прописки, без шанса получить работу. Даже в дворники не брали участковый смотрел косо. Безысходность, и она начала пить, сбившись с такими же потерянными людьми.
Потом больница, тяжёлый диагноз. Там впервые задумалась о Боге. В отделении часто появлялись волонтёры, говорили о вере, жизни и прощении. Лариса поверила После лечения ей позволили служить и жить при монастыре, помогая по силам. Она знала времени осталось мало. Попросила тамошнего батюшку помочь ей найти дочь, попросить прощения. Ей дали адрес Сердце заходилось, когда она увидела взрослую Нину, так похожую на неё. Но Нина не стала её слушать. Лариса решила подождать ведь когда-нибудь та выйдет из дома.
Вот вам плед, сказала Нина, выйдя к матери. Чтоб не замёрзли здесь. Лариса осторожно дотронулась до руки дочери. Прости меня, Ниночка, за всё, произнесла тихо и опустилась на колени. Нина заплакала: Ну что вы Вставайте, и подала ладонь.
Вместе они жить не стали. Но часто виделись в храме на Фонтанной улице. А когда Лариса ушла, Нина проводила её достойно со всеми обрядами, по православной традиции. Потому что, что бы ни случилось, именно эта женщина подарила ей жизньИногда Нина подходила к той скамейке, где всё началось заново теперь она приносила туда хлеб для птиц. Ветер трепал её волосы, и, глядя на алое зарево заката, она вдруг чувствовала мир внутри себя. Прощение оказалось не слабостью, а силой, невидимо связавшей две сломанные жизни. И каждый раз, проходя мимо храма, Нина ловила себя на том, что улыбается впервые за много лет.