Вадим Румянцев дожёвывал вторую отбивную из свинины, когда большой палец сам собой скользнул по экрану телефона. В соцсети замелькала чёрно-белая фотография: компания девчонок из восьмидесятых хохочут, стройняшки, в мини-юбках. Подпись гласила: «Помните, были времена: девочки ели всё подряд, смеялись беззаботно. Без калорийных приложений и кухонных весов. Красивые, простые, без диет. Куда они все делись?».
Вадим завис с вилкой в воздухе. Ниже какой-то особый «знаток» ехидно добавил: «А нимфы-то все в тёть превратились всё оливье ложками, да на фитнес забили».
Вадим бросил взгляд на Людмилу. Потом на её халат. Потом обратно в телефон. В серванте под стеклом, как злая издёвка, сияла их свадебная фотография, где Люся была богиней шея лебединая, глаза горят, талия как у балерины.
Люся, начал осторожно Вадим, ты помнишь себя в девяностом году?
Конечно, Вадик, не оборачиваясь, ответила жена, я тогда ещё на свою голову не знала, что буду жарить для твоей бригады по сорок отбивных за раз. Тебе ещё положить?
Вадим глубоко вздохнул. Где-то внутри зашевелилась странная, обидная тоска. Смотрел на жену и видел одни лишние килограммы и стоптанные домашние тапки. Удивительно, но свой собственный живот и начинающуюся лысину он вообще не замечал эту часть старения он считал чем-то вроде московской слякоти: неуютно, но привычно. А вот женское старение это попустительство.
Пару дней Вадим наблюдал. В метро сверкают стильными плащами ровесницы, подружаются сумочками. А тут в офисе объявилась Зинаида! Живёт сама, изящна до невозможности, как шрифт в чертеже на миллиметровке. Всегда строго одета, всё сидит что на слона шили, что на неё. От неё пахнет дорогущим парфюмом, а в глазах сама дисциплина. Вадик зачастил: то дверь придержит, то комплимент про «форму», то взгляд подольше задержит. Зинаида активно отвечает игрой бровей и тайными намёками про свою железную волю мол, сорок девять лет почти, а всё как новенькая. В пятницу Вадим вручил ей букет алых роз в духе лучших сериалов «Россия-1».
Я ухожу, Люда, провозгласил он эпично, под шум варящихся вареников.
Людмила застыла с половником.
Куда уходишь, Вадик? Вареники ж горячие!
Я… ухожу! пытался вбить смысл в тёплый воздух кухни.
Ну, раз уходишь зайди тогда хлебушка с кефиром по пути возьми, а то я забыла.
Я вообще ухожу! Совсем! лязгнул голос Вадима. Ты превратилась в… тётку, Люсь! Я хочу женщину, которая себя уважает!
Людмила опустила половник. Молча посмотрела на мужа, будто телевизор с помехами.
То есть слив с ванной чинить не будешь? Сейчас, что ли, уйдёшь? Смотри, Вадик, во дворе гололёд да и ботинки не новые у тебя…
Вадим молча схватил чемодан и выплыл в слякотный московский вечер навстречу новой, идеальной жизни!
Людмила постояла, удивляясь своему спокойствию. Потом пошла в ванную, сбросила халат, пригляделась к зеркалу.
Живот имеется, молвила философски, похлопав по боку. И пусть себе. Не так чтоб трагедия. Грудь шею не догнала это, считай, победа. Седина? Закрасим. Стрижка сделаем. Лицо? Ну, морщины от смеха зато стала больше смеяться, чем рыдать.
Вернулась на кухню, доела вареники.
Если Вадик не вернётся она поиграла ложкой и ощутила ни с чем не сравнимую радость. Завтра можно не варить борщ. А послезавтра щи. И вообще: не готовить, не мыть посуду часами! Ох, сколько жизни-то освободится!
И впервые за тридцать лет Людмила почувствовала: у неё жизнь не только вокруг кастрюли!
В это время Вадим осваивался в идеальном жилище Зинаиды. Настоящий кошмар пришёл уже в пять утра субботы.
Подъём, Вадим! прокомандовала Зинаида в неоновом обтягивающем костюме. На пробежку, в лес! Гоним токсины, выдыхаем Москву!
Пробежавшись, Вадим измученный вспомнил о еде. На идеальной кухне его ждала мисочка с сероватым содержимым.
Это пророщенная зелёная гречка с чиа на миндальном молоке, объявила Зинаида.
Вадим робко спросил: «А сахару?».
Сахар яд.
Может, соли?
Соль уничтожает внутреннюю гармонию. Ешь, милый, будешь бодрый как и я!
Эта энергия оказалась на вкус как мокрая тряпка. Вадим давился своими органическими ложками, мечтая о традиционном пюре с маслицем.
В офис ему теперь клали паровые брокколи и сельдерей. В обед он голодно смотрел, как коллеги поглощают жареную картошку, а сам ковырял свой «лёгкий перекус». По вечерам только йога и пилатес.
Тяни носок, Вадим! У тебя застой в малом тазу! бдительно напоминала Зинаида, пока он мысленно молился о простой куриной ножке.
Через две недели Вадим ночами видел сны о чебуреках и шашлыках. Он стал вести партизанскую войну: у метро, дрожащей рукой покупал беляш у румяной продавщицы в белоснежном фартуке, ел стоя, счастливо утирая капающий жир. Потом долго жевал жвачку, чтобы дома не унюхали измену.
Однажды Зинаида умчалась на женский ретрит «Молчание для чистки души», а Вадим пошёл в парк на штрафную пробежку. И вдруг в аллее встречает знакомую фигуру.
Людмила в новом спортивном костюме цвета сухой розы, свежая стрижка, лицо сияет. Лёгкая походка, никакой нервной суеты.
Люся! доносясь, проорал он. Люся, подожди!
Та спокойно обернулась:
О, Вадик. Надо же, спортом занялся, вот это новости.
Люся, я идиот! Вадим рассыпался в покаяниях. Я глупец, я ошибался, можно мне обратно, к тебе? Ну прости меня!
Людмила как-то подозрительно радостно кивнула:
Возвращайся, Вадик, я не держу зла.
Вадим шёл за вещами на крыльях. Уже мечтал: вот войду домой и аромат курочки, и пюрешка дымится…
Дома Людмила встретила его у порога. Внимательно изучила похудевшее лицо.
Ты что-то совсем нездоров, Вадик. Щёки ушли, взгляд тухлый. Но ничего неделька нормальной еды, снова будешь красоваться.
Вадим чуть не зарыдал от счастья. Ринулся к холодильнику, открыл дверцу и замер.
Там, где раньше жил борщ, теперь стояли баночки с травяными сборами, композиции из зелени и нечто подозрительно зелёное.
Это что такое? пролепетал он.
О, я теперь эксперт! радостно похвасталась Людмила, вынося пучок кинзы. Я всё переосмыслила! Оказывается, мы с тобой были зашлакованы по всем фронтам, даже на кармическом уровне. Теперь я занимаюсь квантовой очисткой через сыроедение. Вот видишь, семена, проростки, праническое питание по фазам Луны Просто восторг!
Вадим заглянул в нарезаемый салат.
А котлетки? прозвучал его последний надеждой.
Котлеты это низкие вибрации, Вадик. Мы их больше не держим. Мой руки! Или ты опять хочешь притащить в дом злую карму?
Вадим прошёл в ванную, посмотрел в зеркало на своё измождённое лицо и как-то понял: вот оно, дно. Открыл воду на полную, чтобы не слышать ничего. А когда вышел просто схватил себя в охапку и убежал, оставив чемодан где стоял.
И уже на бегу к метро, к столу, к той самой румяной продавщице беляшей понял: есть в жизни настоящее счастье грешное, тёплое, с жиром по подбородку, а не с энергетическим очищением. Да здравствует обычная русская жизнь без кармы, но с беляшами!