Моя мама уверена, что моя девушка нужна мне только из-за квартиры
Я живу с мамой в просторной трехкомнатной квартире в самом центре густонаселенного Киева. Эта квартира досталась нам после развода родителей отец просто ушел, оставив нас одних. Сначала он еще изредка звонил, интересовался, как у меня дела, но с годами все свелось к редким, холодным поздравлениям с праздниками по СМС.
Моя мама так и не смогла устроить личную жизнь во второй раз. Пара мужчин мелькнула в нашей жизни, но дальше двух-трех свиданий не заходило. Может, она так и не захотела снова полюбить, может, просто не встретила того, кто мог бы заменить ей отца.
У меня же отношения всегда были словно минное поле. Встречался, гулял, но ничего серьёзного так и не случалось. Я никогда не держался за кого-то лишь бы не быть в одиночестве без искры всё было бессмысленно, и я предпочитал прямо об этом говорить. Тратить своё и чужое время не видел смысла.
Но однажды всё круто изменилось.
Я встретил ту, которую полюбил
Когда я впервые взглянул в глаза Алине, сразу понял: это нечто совсем иное. Мгновенно установилась между нами странная и мощная связь. С каждой минутой мне хотелось быть рядом с ней всё больше, растворяться в её улыбке, слышать её смех, держать за руку на улице, как самый ценный подарок.
Алина приехала в Киев из небольшого села где-то под Полтавой. Поступила в университет и изо всех сил старалась построить себе новую жизнь в этом огромном городе. Она умная, целеустремлённая и невероятно красивая. Между нами всё закрутилось неимоверно быстро, мы начали встречаться, и впервые в жизни я по-настоящему почувствовал, что значит быть счастливым.
Но вскоре этот бешеный восторг обернулся для мамы болью, раной, которую она не могла принять.
Она встретила мой выбор с невероятной яростью
Я всегда был откровенен с мамой. О каждой девушке в моей жизни она знала; я ничего не скрывал. Потому, когда рассказал об Алине, рассчитывал на обычную реакцию осторожность, может немного тревоги, но и интерес тоже.
Вместо этого в доме началась буря.
Она не хотела даже слушать стоило сказать, что Алина не местная, как мама сразу перебила меня и закричала, что эта девушка нужна мне только ради квартиры, ради столичной жизни, ради комфорта, и больше всего ради нашего жилья.
Я был ошарашен, будто громом ударило.
Откуда у неё вообще такие мысли? Как можно так судить человека, которого даже не видела, чей голос ни разу не слышала, с кем не сказала ни слова?
Мама встала в непримиримую оппозицию. Начались бесконечные скандалы, крики, срывающийся голос, истерики и слёзы она пыталась убедить меня, что я совершаю ужасную ошибку. По её словам, для Алины я лишь способ обосноваться в столице, и она в итоге разобьёт мне сердце, выбросив меня как ненужную вещь.
Я пытался объяснить: Алина никогда не просила жить вместе. У неё съёмная квартира, она сама за себя платит, не просит денег и помощи. Она самостоятельная, привыкшая рассчитывать только на себя.
Но мама была непоколебима, как статуя.
Давление, которое меня сдавило
Сначала я старался не слушать её слова. Я доверял Алине и знал, она не ради квартиры со мной. Но когда тебе каждый день повторяют одно и то же, сомнения начинают потихоньку отравлять мысли.
Я стал прислушиваться к маминым ядовитым словам.
Начал выискивать у Алины скрытые мотивы, анализировать каждый её поступок.
Почему она так заботлива? А вдруг это всё игра? Почему делает мне подарки? А что, если за этим что-то стоит?
Я почти сошёл с ума.
Разумеется, Алина заметила перемены. Спрашивала, всё ли в порядке, не случилось ли беды. Я хотел рассказать ей всё, но внутри сжималась тягучая стыдливость, не давала выговориться ни слова.
Как признаться ей, той, кого так люблю, что моя собственная мама считает её охотницей на киевские квартиры?
Любовь против семьи
Наш конфликт с мамой дошёл до апогея, страшного и мучительного.
Она поставила мне холодный, жестокий ультиматум: либо я расстаюсь с Алиной, либо забываю о нормальных отношениях с ней, с родной мамой.
Я был разбит, на грани бездны, с сердцем в клочья.
С одной стороны мама. Она воспитала меня, дала всё, и я чувствую перед ней тяжелое, неотступное чувство долга.
Но с другой стороны разве я не имею права быть счастливым? Неужели не имею права любить ту, кого выбрало моё сердце?
Мама отказалась слушать мои мольбы. Её убеждённость была, как железная стена, непробиваемая.
Я понял придётся выбирать.
Но как?
Я боюсь ошибиться, боюсь потерять женщину, которую люблю больше жизни, но не могу решиться навсегда вычеркнуть мать из своей судьбы.
Может, она просто боится остаться одна, в глухой тишине? Или же действительно видит то, что скрыто от меня моим ослеплённым взглядом?
Я разрываюсь между долгом и страстью, сломлен ожиданиями и страхом, и пока не вижу выходаЯ провёл несколько бессонных ночей, выматываясь в мыслях. В одну из таких ночей, мечась между окнами и пустыми тенями, я вдруг понял: нельзя жить чужим страхом. Я могу потерять всё, если стану пытаться угодить всем и сразу. Я открыл окно, вдохнул ночной воздух и как будто впервые за долгое время почувствовал, что, может быть, всё правильно.
Утром я позвонил Алине. Я честно рассказал ей о маминых сомнениях, о своём страхе, о боли внутри. Я выговаривал всё и слова были горькими, но, как ни странно, после них стало легче. Алина слушала молча. А потом просто обняла меня, тихо сказала: “Хочешь, я поговорю с твоей мамой сама?”
Я сомневался, но уступил. И вот они сидят напротив друг друга, в нашем большом зале, напротив того окна, из которого я столько раз смотрел в свой страх.
Алина говорит спокойно, без обвинений, рассказывает о себе, о том, как каждый её день это борьба за место в жизни. Она не оправдывается, она просто честна. Рассказывает, что её родители живут на селе, её главная мечта быть счастливой, быть любимой, не брать, а отдавать.
Мама молчит долго. Я вижу в её глазах всё ещё лед, но что-то дрогнуло, мелькнула неуверенность.
Тогда я беру маму за руку, впервые, наверное, за много лет по-настоящему смотрю ей в глаза и говорю:
Мама, я тебя люблю. Но я люблю и Алину, и я хочу, чтобы ты хотя бы попыталась поверить нам. Дай нам шанс. Если я ошибусь я сам приму всё, что будет. Но если ты ошибаешься мы все можем потерять друг друга.
Мы долго сидим втроём в этой тишине. И вдруг мама выдыхает, словно с неё спадает огромный груз:
Я просто боюсь тебя потерять и на глазах у неё начинают появляться слёзы.
Я обнимаю её. Алина осторожно присоединяется к нам. Это объятие не решает всех проблем, но впервые стены нашего дома становятся чуть прозрачнее.
С тех пор многое ещё будет сложно. Будут неловкие разговоры, робкие попытки сблизиться, свои обиды и недосказанности. Я знаю: доверие нельзя вырастить за день. Но главное я сделал этот шаг, выбрал не страх, а любовь.
И когда мы трое, под шум дождя, вместе готовим ужин на маленькой кухне вдруг понимаю, что, быть может, именно так и начинается новая счастливая семья.