Тяжёлый выбор
Мама на меня никогда не кричит из-за лужи масла! Я здесь лишний, да? Пусть она тогда уходит! Или я сейчас соберу вещи и уйду к маме. Навсегда. Пап, выбирай либо она, либо я!
У Константина задрожали руки. Родной сын ставил его перед тем же выбором, что и Татьяна.
Убери это сейчас же! Я тебе сказала! Ты глухой или весь в свою мать, такой же упрямый и ленивый?!
Крик Татьяны отдавался болезненным эхом даже через закрытую дверь ванной.
Константин застыл с бритвой в руке.
Каждое утро начиналось по одному и тому же сценарию менялись только поводы: то кроссовки Саши в прихожей, то крошки на столе, то забытая в ванной зубная паста.
Он вышел в коридор, вытирая лицо полотенцем.
Двенадцатилетний Саша стоял, съёжившись, глядя на свои кеды, которые Татьяна только что пнула к самой двери.
Один кед перевернулся и оставил серый след на светлых обоях.
Таня, зачем ты так на него орёшь с утра? глухо сказал Константин. Он просто обулся. В школу торопится.
Ребёнок? резко обернулась Татьяна. Этому «ребёнку» через год паспорт получать, он уже выше меня почти!
И до коврика пройти не в состоянии, чтобы грязь не тащить? Или ты думаешь, это случайно? Намеренно, Костя! Проверяет меня на прочность. Я вчера убиралась тут полвечера, а он наплевать всё мне перечёркивает!
Саша молча захватил рюкзак, натянул кеды и, не глядя на отца, выскочил за дверь.
Назло всё делает, шепотом бросила Татьяна. Всё от твоей блаженной, такие же взгляды и привычки.
Я тут с ней в одной квартире, словно привидение, понимаешь? Она через него мной руководит!
Константин тяжело вздохнул и ушёл на кухню. Срочно требовался кофе, иначе день был бы насмарку.
Оля тут ни при чём, сказал он, включая кофеварку. Это мой сын, Тань. Он живёт со мной, потому что так сложилось.
Когда Олю слёгла в больницу с двусторонней пневмонией, я не мог оставить его одного дома.
Он привык школа во дворе, я рядом, свои вещи на месте.
Ему удобно! А мне?! Татьяна зашла на кухню, опёршись руками о стол. Мы о чём договаривались, когда я вещи везла? Что это временно.
«Пусть поживёт, пока мама не поправится потом вернётся к ней».
Полгода прошло, Костя! Полгода я за няню и надзирателя
Ты же знал: мне чужие дети не нужны! Я для себя живу, карьеру строила, чтобы потом после работы на корячках его грязные носки вытаскивать? Я не хочу, и не собираюсь под них подстраиваться!
Он тебя и не трогает, Таня. Ты преувеличиваешь. Он в своей комнате сидит компьютер да книжки. Тихий, как мышь.
Зато мне спокойствия нет дома! В душ не зайдёшь вдруг выскочит кухню греметь тарелками.
Это мой дом или я тут квартирант по случаю? Постоянно бегает к матери она через стенку живёт! Пусть там и спит. Чего ночью ко мне, как в гостиницу?
Ты либо отец, либо муж. Выбери уже!
Константин пил крепкий горький кофе. Проблемы копились, как снег в марте. Сын ревнует к Тане, думает папа её выбрал. Татьяна не выносит Сашу за то, что он просто существует. Ольга наведывается «на минутку» почти каждый вечер.
Он был на грани
Слушай, поехали сегодня вечерком на Арбат? Посидим вдвоём, поужинаем. Ты так ресторан тот любишь, где музыка живая.
Саше скажу пусть у матери побудет, переночует.
Снова «скажу»?.. ядовито усмехнулась Татьяна. Снова будем просить у этой женщины разрешения на ночь сына в его же комнате? Ты не устал? Ведь это твоя квартира, Костя. Ты хозяин.
Почему каждый раз выкладываем своё время на алтарь расписания не своего ребёнка и его матери?
Потому что я отец, Таня. Я не могу его вычеркнуть.
Это твой выбор, Костя. И каждый день ты выбираешь не меня.
Она ушла в комнату.
Константин только закатил глаза началось, теперь три дня молчания.
Через пару дней он снова пришёл с работы поздно.
На пороге встретил запах горелого масла.
Саша закрылся в своей комнате, а Татьяна сидела на диване и смотрела в одну точку.
И что теперь? устало спросил Константин.
Спроси у своего сокровища, не оборачиваясь, холодно сказала она. Решил показать самостоятельность начал жарить яйца.
Всё: плита заляпана, пол в масле, сковородка на помойку. И ясно дело, за собой не убрано. Я ему убери, он молча ушёл. Говорит: «Ты мне не мама, чтобы указывать. Папе всё расскажу и тебя отсюда выгонят!»
Константин пошёл к сыну. Долго стучал, пока Саша не открыл.
Пап, я правда всё убрал, быстро пролепетал мальчик, едва сдерживая слёзы. Может, немного осталось, не заметил. Она зашла как закричит, будто я всю кухню поджёг. Назвала меня дармоедом! Она меня ненавидит просто за то, что я тут живу.
Зачем она нам? Пусть уходит!
Саша, успокойся. Таня сильно устаёт, у неё работа нервная. Она не жила никогда с детьми, ей тяжело…
А мне не тяжело?! Саша сорвался на крик. Мама на меня из-за мелочей не орёт!
Я тут лишний! Я хочу, чтобы она ушла! Или сам уйду к маме.
Выбирай она или я!
Руки у Константина дрожали так, что он взялся за стену.
Вошла Татьяна, сверкая глазами:
Вот и решение! Пусть вещи собирает сама ему помогу! Я же привыкла уже его хлам за дверь выставлять!
Таня, хватит! резко сказал Константин. Ты взрослая женщина. Неужели трудно быть чуть терпимее?
Ему двенадцать! У него подростковые трудности, ему сейчас нелегко!
Он не из вредности он просто ребёнок!
А мне плевать! повысила тон Татьяна. Хочу спокойной жизни! Выходить хоть в халате на кухню, не шарахаясь!
Хочу, чтобы ты был только мой, а не половину зарплаты спускал на школу и кроссовки для его сопливого сына!
Ты обещал другое!
Выбирай: этот хам идёт к маме или я ухожу.
Всё, терпеть больше не собираюсь!
А если бы у тебя был сын? вдруг спросил Константин. Вот так над ним издевались бы, травили ты бы позволила?
Что бы ты делала? Назвала бы его тоже «лишним»?
Татьяна фыркнула, нервно поправив волосы.
Я бы своему дитю не дала в обиду. Но у меня детей не будет. Это мой выбор. Я не обязана ни любить, ни нянчить чужое потомство потому что живу с тобой.
О таком мы и не договаривались!
Потомство? удивлённо протянул Константин. То есть ты понимаешь, насколько это унизительно для мальчика, но продолжаешь?
Видишь, сколько у меня терпения Я каждый раз даю тебе шанс измениться
Ты мне?! холодно рассмеялась Татьяна. Это ты должен в ноги падать за то, что я здесь! Да я хоть завтра найду себе мужчину без детей, с квартирой и машиной!
Найди, бросил Константин.
Что сказал?
Я сказал ищи где хочешь. Только больше не в моей квартире.
Гонишь из-за этого сопляка?! Ты серьезно? Он вырастет, уйдёт останешься один! Старый неудачник без никому не нужной семьи!
Пусть. Но эти три года с сыном. И если выбирать между одиночеством и жизнью с тем, кто ненавидит часть меня, я выберу одиночество.
Собирайся, Таня.
Крики, хлопанье дверьми, метание вещей и истерика стали фоном. Она припомнила все: и редкие подарки, и невзрачную зарплату, и отсутствие отдыха заграницей.
Константин просто сидел и ждал, когда всё закончится.
Саша вышел только когда входная дверь стукнула.
Он подошёл, сел рядом на диван.
Она ушла? Совсем?
Совсем, Саша. Больше никто за кроссовки кричать не будет.
Мальчик долго молчал.
Пап, тебе грустно?
Немного. Но пройдёт. Мы вместе это главное.
Пап, а давай завтра закажем большую пиццу? С колбасой. И посмотрим тот фильм про космос, что она не разрешала?
Константин впервые за долгое время улыбнулся.
Давай. И даже убирать крошки не будем.
Прошло два дня Татьяна начала писать: то ругательства, то жалобы, то слёзы. Соглашалась вернуться, если Саша уйдёт к матери.
Константин листал сообщения, стоя у кассы «Пятёрочки». В тележке хлопья, молоко, чипсы и новый мячик для футбола.
Он заблокировал её номер, не дочитав про очередной «шанс».
Исправлять было нечего.
Вечером зашла Ольга с яблочным пирогом осталась на чай. Вошла и застыла: Константин и Саша, склонившись прямо на ковре, собирают сложную модель самолёта.
У вас что, праздник? спросила Ольга.
Ну Свободу отмечаем, отозвался Константин.
Татьяна съехала? тихо уточнила Ольга.
Ага.
Жалко. Красивая была.
Да и ладно Без неё как-то спокойнее.
Саша победно поднял руку: модель засветилась и зажужжала.
Пап, смотри! Получилось!
Константин посмотрел на сына, на его горящие глаза, на Ольгу с пирогом, на беспорядок на столе и понял: вот оно, настоящее счастье.