«У тебя нет совести! Ты же видишь, как тяжело Дане. Это твой брат, могла бы ему помочь. Ты всегда думаешь только о себе» — Мама потребовала забрать все мои вещи из квартиры после того, как я отказалась дать брату деньги на первый взнос за новую квартиру. – RiVero

«У тебя нет совести! Ты же видишь, как тяжело Дане. Это твой брат, могла бы ему помочь. Ты всегда думаешь только о себе» — Мама потребовала забрать все мои вещи из квартиры после того, как я отказалась дать брату деньги на первый взнос за новую квартиру.

У тебя же ни капли совести нет. Ты что, не видишь, как тяжело Даниилу? Он ведь твой брат, могла бы помочь ему. Ты только о себе и думаешь.
Недавно позвонила мама и попросила наконец-то забрать все мои вещи из её квартиры.
Мы тут уже спотыкаемся об твои коробки, сказала она.
Этот разговор произошёл после того, как я отказалась дать брату, Даниилу, деньги на первоначальный взнос за квартиру. Именно дать, а не занять я прекрасно знаю, что он не вернёт.
После моего отказа Даниил с шумом вышел из моей квартиры. Он искренне верил, что я просто так отдам ему все накопления, ведь у него семья и дети, а у меня нет.
Нужно выговориться: чувствую, что родственники ко мне несправедливы, особенно перед праздниками. Всё это движется, как в каком-то странном сне шаг за шагом, словно я двигаюсь, а вокруг всё плывёт и меняется.
Когда я уехала учиться в Санкт-Петербург, то сразу устроилась работать неполный день. В начале жила в общежитии, потом сняла комнату с подругой. Не хотелось зависеть от родителей, поэтому работала много, чтобы не только себя содержать, но и маме помогать.
Деньгами мама у меня напрямую не просила, но всегда намекала привезти что-то полезное: одежду, обувь, что-нибудь для дома. На продукты я неизменно приезжала с полными пакетами как будто так и надо, будто это обычные правила каких-то других, загадочных сфер.
Мама живёт в трёхкомнатной квартире с Даниилом. Папы нет уже три года: он исчез, как во сне растворяются лица.
Брат мой никогда не любил учиться. Закончив школу, уехал работать в Псков всё, что сумел там приобрести, это старенькая Лада. Когда вернулся, устроился таксистом. Позже женился и привёл супругу, Евдокию, жить к маме.
Им вечно не хватало денег, ведь Даниил жил здесь и сейчас: только зарплату принесут тут же тратят всё подчистую, будто деньги не бумага, а вода, утекающая сквозь пальцы. Мама и родители Евдокии регулярно помогали: Даниил всегда знал кто-нибудь да подстрахует.
Сейчас у них двое детей, третий на подходе. Решили, что мамино пространство им мало задумались о собственной квартире. Как будто комната в квартире рассыпаются на куски, превращаясь в кирпичи какого-то фантастического дворца.
Я тем временем снимаю квартиру с парнем, Ильёй. Свадьбу планируем, но пока решили повременить ждём сигнала, будто поезд уезжает, а мы не знаем, на какой вокзал. Доходы у нас стабильные: Илья работает программистом, я управляю онлайн-магазинами.
Редко тратимся на чепуху, копим на квартиру, чтобы после свадьбы уйти жить отдельно по-настоящему.
Мама знала о наших планах, но всё равно намекнула Даниилу пусть попросит денег у меня.
Они же накопили, собираются квартиру покупать, а у нас на взнос ни копейки, сказала она.
Когда Даниил заявил мне прямо, что ему нужны деньги, я отказалась. Истинная реальность казалась совершенно не такой, как у всех: мой отказ будто прозвучал водопадом в тишине.
Он страшно разозлился, был уверен, что я обязана помочь только потому, что у него семья, а у меня нет. Потом позвонила мама:
У тебя вообще совести нет! Не видишь, Даниилу трудно, ты ему помочь не хочешь! Всегда только себя ставишь на первое место.
Потом добавила:
Забери, пожалуйста, своё барахло. Уже пройти невозможно. И не приезжай на Новый год. Даниил зол, да и я видеть тебя не хочу.
Я не стала спорить. Соберу вещи, как во сне ходишь и в руках у тебя несуществующие чемоданы. Помещу всё в нашей съёмной квартире, а когда с Ильёй купим своё жильё перевезу туда.
Могла бы я занять брату деньги, но уверена: не собрал бы он их, как в детстве не мог собрать тетради к школе. И он ведь даже не просил взаймы просто решил, что я обязана отдать ему свои рубли.
Только потому, что у него дети
Как бы вы поступили, если бы ваш сон вдруг стал вот таким странным?

Оцените статью
«У тебя нет совести! Ты же видишь, как тяжело Дане. Это твой брат, могла бы ему помочь. Ты всегда думаешь только о себе» — Мама потребовала забрать все мои вещи из квартиры после того, как я отказалась дать брату деньги на первый взнос за новую квартиру.
Обет Сердца: Когда Незнакомец Становится Отцом — Дядя… пожалуйста, заберите мою сестрёнку. Она очень голодная… Этот тихий голос, почти потерявшийся в гуле московских улиц, застал Родиона Михайлова врасплох. Он спешил по Кутузовскому проспекту, задумчиво глядя перед собой, размышляя о будущем своего бизнеса. Сегодня всё должно решиться — миллионы, контракты, доверие инвесторов. После смерти Марии, жены, работа стала для него единственным спасением. Но этот голос… Он остановился и обернулся. Перед ним стоял мальчик лет семи, худенький, с потёртыми вещами и влажными глазами. В руках у него — свёрток: маленькая девочка, завернутая в выцветшее одеяло. Малышка тихо всхлипывала, а брат крепко прижимал её к груди, как будто этим объятием держит её жизнь. — Где ваша мама? — спросил Родион, присев рядом. — Она сказала, что скоро вернётся… но уже два дня не приходит, — прошептал мальчик. — Я всё жду её здесь… Мальчика звали Тимофей, девочку — Варя. Больше рядом никого не было; ни записки, ни адреса — лишь бесконечное ожидание и голод. Родион предложил вызвать полицию, обратиться к социальной службе, купить еды. Но при слове «полиция» мальчик вздрогнул. — Пожалуйста, не сдавайте нас… Варю заберут… В тот миг Родион понял — он не уйдёт. Что-то внутри него, застывшее после потери, раскололось. Они пошли в ближайшую булочную. Тимофей ел торопливо, боясь, что у него отнимут еду. Родион накормил маленькую Варю только что купленным молоком. Впервые за долгое время он почувствовал себя нужным. Не как предприниматель. Как человек. — Отмени все встречи, — сухо велел он помощнику по телефону. Полиция приехала быстро. Всё шло по формальному сценарию: вопросы, анкеты. Но когда Тимофей крепко сжал его руку и шепнул: «Вы не отдадите нас, правда?», Родион не раздумывая ответил: — Нет. Обещаю. Временная опека была оформлена. Помогла старая знакомая, соцработник Карина Лебедева, ускорила процесс. Родион повторял себе: «Только пока найдут их маму». Он забрал детей в свою просторную квартиру. Тимофей молчал, не отпускал Варю. В их глазах был страх — не перед ним, а перед жизнью. Квартира, прежде наполненная одиночеством, стала полна дыхания, движения, детского плача и тихого пения Тимофея — колыбельной для сестры. Родион путался в памперсах, забывал расписание кормления, не умел держать малышку. Тимофей помогал, серьёзный не по возрасту, без капризов или жалоб. Он однажды сказал: — Я просто не хочу, чтобы она боялась. В одну ночь, когда Варя опять плакала, Тимофей взял её на руки и начал тихо петь. Девочка успокоилась. Родион едва сдержал слёзы, глядя на них. — Ты отлично заботишься о ней, — сказал он. — Пришлось научиться, — просто ответил мальчик. Зазвонил телефон. Это была Карина. — Нашли их мать. Она жива, но проходит реабилитацию. Серьёзная зависимость, тяжёлое состояние. Если завершит лечение, возможно, восстановит права. Если нет — детей заберёт государство. Или… вы. Родион замолчал. — Вы можете взять опеку. Или усыновить их. Решайте. В тот вечер Тимофей тихо рисовал в уголке. Не играл, не смотрел мультики — просто рисовал. Вдруг спросил еле слышно: — Нас опять заберут? Родион опустился рядом. — Я не знаю… но сделаю всё, чтобы вы были в безопасности. — А если всё-таки заберут? — голос мальчика дрожал, был беззащитен. Родион обнял его. — Я не позволю. Обещаю. Никогда. На следующий день он позвонил Карине: — Оформляйте опеку. Окончательно. Начались проверки, интервью, визиты. Но у Родиона появился смысл: защищать этих детей. Он купил дом за городом — с садом, тишиной, безопасным местом. Тимофей стал улыбаться. Бегал по траве, учил Варю читать, лепил печенье. Родион вновь научился смеяться. И однажды, укрывая Тимофея одеялом, услышал: — Спокойной ночи, папа… — Спокойной ночи, сынок, — ответил он, с комом в горле. Весной усыновление стало официальным. В бумагах появилась подпись, но для Родиона всё решилось в душе намного раньше. Первое слово Вари — «папа» — стало для него самой ценной нотой жизни. Он не собирался быть отцом. Но теперь не мог представить иного будущего. Если бы его спросили, когда началась новая жизнь, он бы не задумываясь ответил: — С того «Дядя, пожалуйста…».