15 ноября
Старый блокнот. Решил сегодня записать для себя одну историю из жизни, чтобы уж точно не забыть урок. Иногда кажется, что жизнь как тетрадь, не все листы чистые, но важны не пятна, а слова между строк.
Всё началось много лет назад, когда я впервые привёл Елену домой к матери на Петроградке. Мама, Александра Петровна, даже иронии не скрыла всю жизнь для неё идеал был иной: на столе достаток, в доме порядок, а не невеста из общаги с одним засаленным чемоданом. Ну и привёл ты, сын, бог даст, невесту с пустыми карманами и большими мечтами! У меня всегда на сердце болит, что не своему роду невестки выбирают, а подбирают то, что никто не взял Стыдно ведь людей позвать, не показаться, провещала она на всю квартиру.
Лена тогда стояла бледная в коридоре, крепко сжимая ручки сумки, а сестра моя, Ольга, уже успела примерить её лучший платок, хихикая у зеркала. Мне тогда не хватило характера покраснел, но толком отцу мать поставить не смог.
Мама, мы сами разберёмся выдавил я тогда. С Леной будем жить отдельно, вещи только на время оставили.
И на что жить-то собрались? На мой пенсию или твои инженерские рубли? только вздохнула она тяжело.
Слово «бесприданница» прилипло к Лене намертво. У нас любой семейный сбор был как театр одной актрисы: Александр Петровна и Ольга не упускали случая то салат не так порезан, то платье «деревенское», то подарок дешёв. Лена держалась. Она была воспитана так уважать старших, избегать ссор, любить меня без оглядки.
Первые годы мы таскались по съёмным комнатам на Васильевском острове и по окраинам, экономили каждую копейку. Лена кроила и шила дома, работала на фабрике в две смены, а я перебивался халтурами: компьютеры чинил, ездил в такси.
Помощи от родни не было только советы. Мать с Ольгой жили в бабушкиной трёхкомнатной, ездили на дачу, казались весьма обеспеченными, но о добром участии речи не шло.
Когда однажды полетел у нас холодильник, а на еду совсем не хватало, я набрал матери просил в долг пять тысяч до получки. У меня нет, отрезала она. Да если бы были, я бы не дала. Твоя жена деньги только на тряпки и тратит!
Той ночью Лена тихо сказала: «Больше никогда не попросим ни рубля у твоей семьи». Я тогда кивнул она была права.
Годы шли. Лена пахала на износ и скоро её талант оценили. Сначала сняла крохотную кладовку в торговом центре на Ладожской, потом дело пошло хорошие строчки, людская молва, клиенты потянулись. Через три года открыла своё первое ателье в центре. Я ушёл с завода и занялся закупками, бухгалтерией и логистикой стали настоящей командой.
Ещё через пять лет у Лены уже была сеть элитных ателье: текстиль, занавеси, шторы всё на заказ. У нас появилась квартира в новом доме на Крестовском острове, приличная машина, да и загородный дом под Выборгом мы построили сами.
С роднёй общались минимально: редкие поздравления, иногда разговаривали на праздники. Александра Петровна стала ворчливей, Ольга развелась уехала к матери, жила на остатки средств, растеряв прежний лоск. Жалобы на судьбу их не покидали.
Лена и я вспоминали прошлое, но не держали зла: всё уже давно не болело. Она гордилась заработанным, каждая купюра была на вес бессонной ночи.
И вот, осенним утром, Лена увидела звонок: Александра Петровна. Обычно звонила мне, а тут ей.
Леночка, здравствуй, услышала она нарочитую доброжелательность. Мы тут с Олечкой решили к вам нагрянуть, посмотреть, как вы устроились, ремонт ведь сделали, говорят?
Надо бы понять, к чему визит но ведь отказать неловко. Так что пригласили в субботу на обед.
Лена готовила с душой запекла мясо, испекла брусничный пирог. Они приехали ровно в два: мать на палке и Ольга в слишком ярком платье. Их взгляды бежали по обоям, по мебели, искали что поценить и что осудить.
Размахнулись! усмехнулась Ольга.
За столом разговоры были с аппетитом, но колкостью пронизаны. Мясо дорогое, да, конечно, не для пенсионеров. Вкусно, но совсем не по-нашему
После чая Александра Петровна тяжело вздохнула, переглянулась с дочкой и начала про дело.
Детки, спасибо, хлеб-соль отличный. Но у нас к вам просьба. Семейная.
Они затеяли ремонт дачи крыша течёт, полы провалились, хочется построить новый дом: каркасный, двухэтажный, с верандой, красивыми окнами Ольга радостно вступила фирма уже проект предложила, «всего» три миллиона. Но где пенсионерке да женщине в поиске себя такие деньги?
Тишина повисла только тик-так часов. Я сразу понял, к чему клонят.
Так вы просите деньги? спросил я.
Да какие деньги, Леночка! Мы же семья, мать потянулась к Лене. Ты же не обеднеешь, дорогая. У тебя третий салон, куда столько денег? Поможешь маме
То есть безвозмездно? Просто подарить три миллиона? голос мой стал твёрдым.
Не подарить, а вложить! горячится Ольга. Потом эта дача ваша, по наследству!
Лена не стала спешить. Смотрела в окно, вспоминала тот же город, тот же запах осени, как тогда с единственной сумкой
Помню, как вы меня позорили на свадьбе, Александра Петровна. Помню ваши слова, помню, как не пустили порог деревня, бесприданница. Где вы были, когда мы по пять тысяч искали? Тогда отказались Теперь же за нашим столом хотите благое дело.
Старое не помянут, Лена, зашевелилась мать мало ли, что сказал Я ведь переживала за сына!
Всё, что у нас есть, я спокойно сказал мы с Леной сделали сами. Вы были заняты шубами да дачей. Теперь пришли за деньгами, когда видите, что у бесприданницы есть не только наволочки.
Просим, а не требуем! закричала мать. Ты что, бездуховная стала? Мать на старости без крыши оставить хочешь?
Крыша у вас есть. А дача это роскошь. Если хотите продавайте квартиру, берите кредит, сокращайте расходы, живите по средствам.
Ольга поднялась, уронив чашку тёмное пятно на скатерти. Да подавитесь! Найдём деньги! Бог всё видит!
Вон, сказала Лена. Из нашего дома. Больше не возвращайтесь.
Мать хватала ртом воздух, не ожидала такого ответа. Привыкла, что Лена молчит, а я отмалчиваюсь. Но сроки терпения кончились.
В прихожей продолжались проклятия и ругань мы молчали. Я помог матери надеть пальто, а потом плотно закрыл дверь за ними.
В квартире наступила непривычная тишина. Лена сняла скатерть, бросила в бельевую корзину и, наконец, села рядом со мной. Ни слёз, ни тряски только облегчение.
Прости, сказал я.
Ты ни при чём. Родителей не выбирают. Ты сегодня сделал главное защитил нашу семью.
Мы посидели, открыл бутылку красного вина из Севастопольской коллекции. Выпили за то, что выстояли. За то, что теперь никому ничего не должны.
Скоро слухи дошли Ольга уговорила мать взять кредит, бригаду наняли, те сбежали, осталась только яма на участке, а сами по судам да долгам. Мне звонили пару раз, но я уже сменил номер.
Сегодня, стоя в ателье, перебирая дорогой шёлк, задумался: жизнь в России штука справедливая. Каждый получает своё, иногда не сразу, а по-настоящему только со временем. Приданое не вещи и не деньги родителей, а труд, характер и любовь.
Этого в нашей семье хватало с избытком.
Урок выучил один семья становится настоящей не по крови, а по душе и поступкам. А зависть и претензии за столом больше не моя проблема.