Муж, который унижал свою жену дома — “А ты кто вообще, чтобы мне указывать?” — Артур резко обернулся от холодильника с банкой пива. — “Ты в этом доме никто! Поняла?” Леонора стояла у плиты, перемешивая куриный бульон, а руки у неё дрожали. Черпак звякнул о кастрюлю. — “Никто?” — тихо повторила она. — “Я разве не твоя жена?” — “Жена!” — Артур фыркнул и открыл банку. — “Какая жена. Ты просто прислуга, и то плохая.” Леонора выключила плиту и повернулась к мужу. Сорок три года вместе. Сорок три года варила ему суп, стирала рубашки, гладила брюки. Растила детей, пока он делал карьеру. — “Прислуга, говоришь?” — голос её стал твёрже. — “А кто тебе рубашки стирает? Кто готовит, убирает, ухаживает за твоей матерью?” — “Это твоя обязанность!” — Артур грохнул банкой по столу. — “Я деньги приношу, счета плачу, а ты? Суп варишь? Любая баба это может.” — “Любая баба” — переспросила Леонора. Что-то внутри сломалось. — “Поняла.” Сняла фартук, повесила на крючок. Артур допивал пиво, стоя спиной. — “Ну раз любая баба,” — пробормотала Леонора. — “Посмотрим.” Она пошла в спальню и достала из шкафа старый чемодан. Артур услышал шум, заглянул. — “Что делаешь?” — “Собираю вещи,” — спокойно ответила Леонора, складывая одежду. — “Если я тут никто, значит, мне тут не место.” — “Куда собралась?” — нахмурился Артур. — “К Ильде. Поживу несколько дней.” Ильда — младшая сестра Леоноры, жила одна в двухкомнатной квартире и работала медсестрой в районной поликлинике. — “Глупости не говори,” — отмахнулся Артур. — “Кто тогда готовить будет?” — “Это важно?” — Леонора закрыла чемодан. — “Ты же сказал — любая баба умеет. Найдёшь себе такую.” Артур растерянно смотрел, пока она одевалась. — “Леонора, не шантажируй. Я ведь не со зла.” — “Конечно,” — она накинула пальто. — “Ты просто сказал правду. Я здесь никто.” — “Прекрати истерики! Кто тебе разрешил уходить?” Леонора остановилась у двери и посмотрела на него. — “Никто. Я сама себе разрешаю. Или это тоже уже нельзя?” Вышла из квартиры, оставив мужа с открытым ртом. На улице было свежо, осень. Леонора села на автобус к сестре, по пути телефон звонил, но она не ответила. Ильда открыла в халате и тапочках. — “Леонора! Что случилось?” — увидела чемодан. — “Можно я переночую?” — “Конечно, заходи. Рассказывай.” Посидели на кухне, Ильда заварила чай. Леонора рассказала о ссоре. — “Он с ума сошёл?” — возмутилась Ильда. — “Никто в доме? После стольких лет!” — “Да…” — Леонора вытерла слёзы платком. — “Всё ради него, детей. А он говорит — любая баба.” — “Пусть ищет свою ‘любую бабу’,” — ворчала Ильда. — “Посмотрим, как без тебя справится.” Телефон зазвонил снова — Леонора посмотрела: муж. — “Не бери,” — посоветовала Ильда. — “Пусть подумает.” Леонора отложила телефон и не ответила. Утром проснулась на диване. Ильда уже собиралась на работу. — “Оставайся сколько надо,” — сказала. — “У меня есть запасные ключи.” Леонора осталась одна. Непривычно — ничего не делала. Дома бы сейчас завтрак Артуру готовила, собирала ему еду на работу, день планировала. Телефон молчал. Муж, наверное, считает, что она успокоится и вернётся. Сделала себе кофе, села у окна. Было грустно — но как-то легко. Когда последний раз она завтракала в тишине, не думая о чужой еде? После полудня позвонила старшая дочь, София. — “Мам, папа звонил. Вы поссорились?” — “Поссорились.” — “Почему?” — “Он сказал, что я — никто. Прислуга, и то плохая.” — “Мама!” — София возмутилась. — “Как он мог?” — “Вот так. Правда — она неприятная.” — “Какая правда? Ты всё семье отдала!” — “Я так думала. Но оказалось — просто служанка.” София замолчала. — “Мам, ты где?” — “У тёти Ильды.” — “Долго там будешь?” — “Не знаю. Может, работу найду. Коль уж прислуга — пусть платят.” — “Да что ты! — София нервничала. — Вы взрослые, решайте сами.” — “Решить?” — Леонора усмехнулась. — “Что решать? Он сказал, что думает. Я там — никто.” — “Мам, он просто в стрессе.” — “В стрессе,” — повторила Леонора. — “А я? Сорок три года без стресса?” София вздохнула. — “Поговорю с ним. Только подумай хорошенько, нужен ли развод из-за одной фразы?” — “Одна фраза? — Леонора покачала головой. — София, он просто впервые вслух сказал, что всегда думал.” Вечером Ильда вернулась уставшая. — “Как ты?” — спросила, снимая халат. — “Нормально. София звонила.” — “И что?” — “Требует помириться.” Ильда присела рядом. — “А ты чего хочешь?” — “Не знаю,” — сказала Леонора. — “Вдруг он прав. Я никто.” — “Глупости, Леонора! Ты прекрасная жена и мама. Если он не ценит — это его проблема.” — “Ты так говоришь, потому что это не твоя жизнь.” — “Но ведь правда: без уважения никто жить не должен.” На следующий день Леонора зашла домой за вещами. Артур был на работе. Квартира неузнаваемая. Грязная посуда. Крошки на столе. Кровать не заправлена. За два дня без неё — уже бардак. Уходила, когда Артур появился. — “А, ты тут. Наконец-то. Готовить будешь?” — “Нет. Я здесь — никто.” — “Не капризничай. Я не со зла сказал.” — “Нет?” — Леонора задержалась. — “Так как?” — “Устал, перегнул палку.” — “Устал — понятно. А я никогда не устаю?” Артур скривился. — “Ты обычная женщина, мать, жена.” — “Обычная — значит, никто.” Артур рассердился. — “Что тебе нужно?” — “Уважение. Признание.” — “Я признаю! Но твоя работа — заботиться…” Леонора улыбнулась, глядя на Артура, который несколько месяцев спустя безуспешно пытался приготовить еду в одинокой квартире, а она, начав новую жизнь, ежедневно получала благодарность от начальства: “Спасибо вам, Леонора, без вас мы никак бы не справились.”