-Ты и правда уходишь к этой простушке из деревни? удивлялась моя жена.
-Не говори так, прошу, про Галину. Всё решено, Инна. Прости, я поспешно кидал вещи в сумку.
-Да одумаешься ты ещё, никуда не денешься. Все вокруг смеяться будут: коллеги, соседи Кому ты поверил? Какой-то невзрачной, простодушной. Детям что скажешь? Скажешь, что их воспитанный папа ушёл к колхознице? Инна теребила платок, тихо посапывая.
-Про детей? Дети уже взрослые, слава Богу. Светлане скоро замуж пора, Валера давно сам по себе Мы им теперь не указ. А на мнение улицы мне наплевать, у менясвоя дорога. Я же к чужой жизни не лезу, свечку не держу, хотел я утешить Инну, но не удавалось.
Всегда, когда рушится брак, на душе остается только боль для обоих.
Инна сидела на кухне, уставившись куда-то в окно. Жалости не было пустота, даже холод какой-то.
Инна моя третья жена. Когда впервые увидел её на вечере у друзей сердце заиграло, колышком застучало. Красивая, всегда с иголочки, уверенная в себе. Я тогда был ничуть не хуже костюмчик, прическа, полный барсеткой. У девушек отбоя не было. Молодым был как влюблюсь, сразу женюсь. Потом быт раздражал и разбег. Дети только с Инной появились.
Думал, что у меня теперь якорь, что Инна последняя пристань. Как в пословице арбуз по виду не разгадаешь. Любовь со временем превратилась в сухой компот ни вкуса, ни жизни. В людях мы были образцовой семьей. Соседи либо восхищались, либо завидовали нашему спокойствию. А на лавке у подъезда шушуканье, обсуждение. Мы же проходили, будто на празднике, вежливо улыбаясь.
Но дверь за собой закроется и всё как рукой снимет.
Инна хозяйкой не была от слова совсем: холодильник пустой, бельё к стирке горой, по углам пыль, а сама в свежем лаке, с укладкой и косметикой. Считала, что ей все должны дом, дети, я. Лишь принимала мою любовь, не давая ничего взамен. Душа её была заперта ни я, ни дети туда не входили.
Жила с нами моя мама. Долго молчала, но потом взялась за внуков Светлану и Валерия. Привыкли дети к порядку: еду себе готовить, квартиру прибирать, за собой следить. А Инна, будто настоящая барыня (с чего?), называла детей строго по имени Светлана и Валерий, никаких уменьшительных. Дети сторонились её и тянулись к бабушке ласковой и разумной.
Соседей Инна сторонилась, считала общения с ними пустой тратой времени. Сама ни с кем пару-тройку слов не перекидывала.
В первые годы семейной жизни я этого не видел. Просто любил, радовался, что у меня семья. Светлана отличница, Валера двоечник. Как воспитывали вместе, а такие разные. Валеру как ни пытались подтянуть все без толку. К десятому классу у него с сестрой и вовсе началась вражда, до драк доходило.
Это были девяностые годы, лихое время.
Валера после школы пропал: связался с сомнительной компанией и будто растворился. Не было его три года. Запросы в милицию ни к чему не привели. Мама причитала:
На кривой козе далеко не уедешь, сынок, и ворчливо смотрела на Инну.
Та, нахмурившись, запиралась в ванной, где долго хныкала в одиночестве.
Мы уже и слёзы вытерли, почти смирились. Но надежда не угасала и вот однажды Валера вернулся: худой, весь в шрамах, с тусклым взглядом. С ним приехала жена такая же замученная. Приняли их настороженно боялись, что всё может повториться. Валера больше молчал, сторожился.
Светлана ушла из дома, хотела замуж, но не вышло жила с каким-то странным человеком. Дети у них не появились. Приходила вся в синяках, но ни на что не жаловалась терпела.
Светочка, оставь ты этого мучителя. Найдись время убьёт. Зачем тебе всё это? бабушка уговаривала сквозь слёзы.
Бабушка, всё нормально. Тимур меня любит, а синяки… Я лестницу не поделила, всё пройдёт, Светлана уже не была той золотой школьницей…
А я, забыв старость, вдруг испытал сильное чувство. Сам не ожидал седина в бороду, бес в ребро. После смены на заводе не спешил домой там скандалы с Валерой, холод с женой, упрёки матери. Всё вспоминала мои три женитьбы детей, вольницу, ленивую жену.
На заводе, в заводской столовой работала поварихой Галя. Добросердечная, всегда с юмором. Сколько ни ходил туда, не замечал её розовощёкая, полноватая, смешливая. Смех у неё переливчатый, весёлый. Галя одна растила сына: муж утонул. Сын женился и уехал на заработки.
Галя полная противоположность Инне: скромная причёска, короткие ногти, только морковная помада. Вокруг неё свет и уют. С ней легко и просто, будто у колодца напился чистой воды. В квартире пахло пирогами, борщ на плите, котлеты, каша. Галя угощала всех друзей и соседей. Я влюбился в эту добрую, домашнюю женщину.
Начал ухаживать, цветы ей приносил, в кино звал.
Галя не сразу согласилась:
Коля, ты мне нравишься, но у тебя есть жена. Как дети отнесутся? Не хочу быть разлучницей.
Я никак не мог решиться боялся сделать первый шаг. Стоял как на тонком льду то туда, то сюда.
Порой ночевал у Гали. Инна обо всём догадывалась, “доброжелатели” не дремали донесли всё как есть. Наш роман стал понятен всему двору. Инна устроила настоящую сцену проклинала “деревенщину”, угрожала себе страшными вещами.
Через полгода я собрался с духом и ушёл к Гале. Она и рада, и растеряна не знала куда себя деть.
Коля, через месяц покажи мне развод, иначе не стану жить с тобой, строго сказала она.
Я всё сделал. Спустя месяц мы расписались. Ни разу не пожалел. К нам в гости приходят Света и Валера. Галя встречает их тёплым ужином, словно своих. Света, кажется, разошлась с Тимуром, Валера взялся за ум, поправился, ждет ребёнка. Видимо, ему надоело смотреть на собственную жизнь со стороны. Галя помогла Свете и Валере помириться:
Вы же одна кровь. Род опора. Берегите друг друга, не разменивайтесь по пустякам.
Теперь дети друг за друга горой.
Мама моя давно почила с миром.
А Инна Постарела, больше не кичится, со мной не здоровается, живёт через дом. Я мимо старых адресов больше не хожу.
Может, многие меня осудят за всё это, но это моя жизнь, мой выбор. Мне и отвечать. Не собираюсь больше подстраиваться под чужие ожидания и чужое мнение. Мне и так хорошо.