Серёжа, ты точно не забыл привезти угли? В прошлый раз пришлось бежать в сельский магазин, а там только сырые дрова, ни толку, ни удовольствия, Марина повернулась к мужу, который привычно лавировал по ухабам грунтовки, пока они ехали в Подмосковье.
Всё купил, Мариночка, и угли, и розжиг, и мясо твоё маринованное всё лежит в холодильной сумке, Серёга улыбнулся, мельком глянув на жену. Не переживай. Вот сейчас заедем, забудешь обо всём. Две недели отдыха тишина, свежий воздух, солнышко, твой драгоценный газон. Ты же всю зиму о нём вспоминала.
Марина откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Газон для неё был как музыка три года назад участок достался им как дремучие заросли крапивы, с покосившейся баней и кучей строительного мусора. Марина будто армейский сапёр расчищала своими руками территорию, выгребала кирпич, выкорчёвывала бурьян. С Сергеем наняли ребят, выровняли площадку и постелили дорогущий рулонный газон на зависть всем соседям.
Газон стал её островком покоя: изумруд, гладкость, свежесть, можно с книжкой лёжа, можно на рассвете чай пить или йогой заниматься. Даже друзьям в кроссовках на газон было нельзя чтобы дерн не повредили. Для Марины дача место для отдыха, а не для пахоты и грядок, как считали старики.
Надеюсь, мама не забыла его поливать, вслух произнесла Марина. В такую жару газон сохнет на глазах…
Да ладно, Серёга махнул рукой. Мама ответственный человек. Ключи у неё, ездила через день, обещала следить. Она знает, как ты газоном дорожишь.
Валентина Алексеевна, его мама, женщина советских устоев, вечно в движении, громогласная, была из тех, кто считает: земля должна работать. Каждый клочок, по её мнению, обязан приносить урожай: картошка, лук, морковь… Первые два сезона между Мариной и Валентиной был фронт позиционная борьба за свободную территорию. Валентина бубнила, что газон «прихоть для бездельников», но вроде бы смирилась, и за рамки своей мини-теплицы в углу не выходила.
Серёга плавно притормозил у ворот дачи. Марина выскочила, отперла амбарный замок, потянула калитку. Воздух был густо насыщен запахом прогретых сосен и цветов шиповника. Она вдохнула полной грудью, мечтая пройтись босиком по сочной траве.
Открыла ворота, шагнула вперёд и застыла. Сумка с ноутбуком выскользнула из руки и шлёпнулась в дорожную пыль.
Марин, ты чего там стоишь? Заезжать пора, крикнул Серёга, а потом, увидев жену, вышел сам. Что происходит?
Он последовал за взглядом Марины и тоже застывал.
Там, где был изумрудный ковёр, раскинулось перекопанное поле. Кривые борозды, комья земли, остатки газонных рулонов всё перечёркнуто, будто танк прошёл. А между грядками уже зеленели хилые ростки то ли капуста, то ли кабачки.
В центре этого бордельера в халате и старой панаме стояла Валентина Алексеевна, с лопатой, вытирая пот с лба, довольная, как победитель.
Ой, мои хорошие приехали! громко объявила она. Вот вам сюрприз! Еле успела до вашего приезда, натерпелась…
Марина с трудом дышала, всё, что вложено в участок руками, разорвано и перекопано. На газоне обрывки травы, корни с сеткой всё лопатой под ноль изрублено.
Это что такое? голос Марины был ледяным, Серёга невольно дёрнулся.
А как же! Грядки! Валентина Алексеевна гордо махнула рукой. Сколько земли под вашу траву уходило! Я прикинула лучшее солнце, и место у дома, и земля хорошая. Посадила лук, морковку вот тут; а дальше кабачки. Сами будете жарить, икру крутить свои овощи, без нитратов!
Мама… сдавленно выдохнул Серёга. Ты знаешь, сколько на этот газон ушло? Мы три года назад полторы сотни тысяч отдали, плюс уход, семена, удобрения…
Ой, ну не смеши, махнула Валентина. Полторы сотни тысяч за траву?! Вас обманули вон у меня трава во дворе бесплатно растёт! Земля должна кормить! В магазинах-то что? Морковка золотая у нас своё! Для вас стараюсь, не щажу спину…
Марина молча смотрела на разрушенную мечту, грязные борозды, изуродовавшие участок, и на душе было тошно до злости. Это не просто «помочь» это вторжение, игнорирование, унижение.
Валентина Алексеевна, Марина подняла глаза. Мы вас просили только поливать и всё. Без копки. Без посадок. Это наш дом, наш участок.
И что теперь? свекровь встала в оборону. Я же мать! Я лучше знаю, что нужно. Молодёжь ничего не понимает, зимой будете банку солений вылизывать тогда спасибо скажете! Газон какая глупость! Соседка Людмила ржала говорит: «Чего же твоя сноха безрукая, укропа своего не имеет?».
Мне всё равно на Людмилу, отчеканила Марина. И кабачки мне ваши не нужны. Серёжа, выгружай вещи.
Марин, погоди, Серёга попытался схватить жену за руку, но та резко отступила. Мам, ну ты реально переборщила. Мы же договаривались теплица твоя, остальное для отдыха. Зачем испортила?
Испортила?! закипела Валентина, покраснев. Я тут здоровье своё кладу, давлением мучаюсь, всё для вас! Никакой благодарности, одни нападки! Эгоисты вы…
Свекровь театрально схватилась за сердце, опустилась на лавку.
Марина молча прошла в дом. Внутри пахло деревом. Она налила стакан воды, выпила залпом, руки тряслись. Крикнуть, разбить, расплакаться бесполезно, драма только раззадорит Валентину, ей нужен спектакль, где она жертва.
Серёга зашёл через пять минут, виноватый.
Марин, ну… она хотела лучше, привычки с советских времён. Земля пустовать не должна…
Серёжа, дело не в детстве, в уважении. Она считает, что мы её продолжение, наша дача это её. Для неё важно по-своему настоять, показать, что хозяйка она.
Я поговорю с ней, объясню…
Всё, разговоры кончились, жёстко сказала Марина. Три года болтаем, она кивает, а в итоге сама распорядилась. Ты понимаешь, чтобы вернуть газон, не просто семена кинуть нужно заново всё готовить, рабочие, земля, рулоны. Опять большие расходы, грязь и месяц ремонта.
Серёга тяжело вздохнул, сел.
И что теперь? Гнать её?
Нет. Она должна исправить. Пусть выкапывает свои грядки, выравнивает землю. И платит за газон.
Марин, ты серьёзно? Ей же шестьдесят пять, как она это сделает?
Рулон не уложит, но землю может вернуть как была граблями, вытащит овощи. А за новый газон пусть платит из накоплений. У неё же и сберегательная книжка, и «на похороны» откладывала…
Это жёстко, Марин.
Жёстко это вернуться в свой дом и увидеть курятник вместо сада. Мне ближе твоя помощь в принципиальности, чем её бурьян. Я сейчас приду и всё скажу. Если откажется замки сменю.
Марина вышла на улицу. Валентина уже болтала с соседкой Людмилой, активно жестикулируя. Увидев невестку, загнала скорбную гримасу.
Валентина Алексеевна, строго сказала Марина, спускаясь по крыльцу. Надо поговорить.
Чего тебе? отозвалась она. Воды бы принесла в горле от нервов пересохло.
Потом. Сейчас слушайте: до вечера воскресенья всё выкопать, выровнять, убрать. Все грядки, лук, морковь, даже сорняки.
Свекровь уставилась, будто на Марине выросли рога.
Ты в своём уме, девчонка? Я три дня корячилась, а теперь всё выкопать? Нет, грех живое выбрасывать, не буду. Дача сына, а не чужая.
Дом общий, и я собственница. Без моего разрешения никаких работ. Если не уберёте вызову рабочих, вычту из вашей пенсии. И больше не приедете. Ключи отдавайте Сергею.
Серёжа! взвыла Валентина.
Серёга вышел. Вид у него был нехороший, но, встретившись с женой взглядом, понял, что отступить уже нельзя.
Мам, Марина права, сказал он глухо. Ты нас подставила. Это наш дом. Мы хотели газон.
Под каблук попал! Валентина всплеснула руками. Я же для вас…
Всё, хватит, твёрдо отрезал Серёга. Или убираешь, или конфликт всерьёз.
Свекровь замолчала. Взяла свою сумку, пошла к воротам.
Ключи, Валентина Алексеевна, крикнула Марина.
Та порылась, бросила связку в дорожную пыль:
На! Хоть бы у тебя тут бурьян вырос!
Вышла за ворота, хлопнув калиткой. Через минуту такси тронулось она явно заранее вызвала машину.
Марина подняла ключи, отряхнула, посмотрела на мужа.
Вернётся, сказала она уверенно. У неё тут рассада и пальто остались. Не сдаётся она так просто.
Серёга смотрел на перекопанное поле.
И что теперь? Убирать самим?
Нет, Марина покачала головой. Сейчас она к Людмиле пойдёт жаловаться. Уже слышно, как через весь садовод чесрессирует: «Сноха выжила старую женщину! Урожай вырывать заставляет!».
Марина достала телефон.
Ты куда? Серёга спросил.
В ландшафтную фирму звоню узнаю, сколько восстановление участка стоит с вывозом земли.
Весь вечер сидели на веранде, чай пили, будто воду аппетита не было. Перед глазами чёрная проплешина перекинутой земли, настроение никакое.
Утром в субботу калитка заскрипела. Марина выглянула Валентина вернулась. Вид уже не такой боевой обижена, но неуверенна. Прошла к своей теплице, стараясь в глаза не смотреть.
Марина вышла.
Доброе утро, Валентина Алексеевна. За вещами пришли?
Та замялась и выдавила:
Я тут прикинула… Лук-то сортовой, голландский, дай бог денег стоит…
Газон тоже денег стоит. Восстановить с рабочими восемьдесят тысяч рублей.
У свекрови глаза полезли на лоб:
Сколько?! Ну ты даёшь! Где такие цены?
Смету показать могу. Либо ровняете сами и сэкономите, либо платите за рулонный заново.
У меня такой суммы нет! срывающимся голосом.
Тогда бери грабли, лопату и работай. Сил хватило теперь обратно. Антон поможет вынести мусор, землю ровняете сами. Это принципиально, чтобы вы поняли: чужие порядки в чужом доме не устанавливают.
На крыльцо вышел Серёга.
Мам, иначе не выйдет. Мешки дам лук заберёте, можете на балконе растить. Главное участок должен быть ровным.
Валентина судорожно искала слабое звено и жалость, и возраст, и сыновий долг, но стена была твёрдая Марина спокойна, Серёга твёрд.
Ладно, буркнула она. Давайте мешки, злодеи…
Два дня участок напоминал стройку с элементами трагикомедии: Валентина, тяжело дыша, выкопала свои овощи, складывала аккуратно ящики, шепча про себя проклятия, а Марина изникация сидела на шезлонге, читала, но зорко следила за процессом.
Серёга помогал носить землю, но всю основную работу делала свекровь Марина настояла.
Если всё за неё сделаешь она не поймёт. Своими руками пусть почувствует последствия.
К вечеру воскресенья участок ровный, чёрная, вытоптанная земля.
Валентина сидит, грязная, усталая.
Всё, буркнула. Довольны?
Марина подошла, оценила результат. Пока не идеально, но основа вернулась к норме.
Спасибо, Валентина Алексеевна, искренне, без издёвки.
Свекровь посмотрела с тяжёлым вздохом:
Жёсткая ты, Марина. Я думала, сын с тобой счастлив, а ты его под каблук…
Я не жёсткая, я просто люблю, когда со мной считаются. Если бы попросили грядку за сараем я бы дала. Но вы газон убили это другое.
Она промолчала. Встала, отряхнула халат.
Лук Антон отвезёт домой?
Конечно.
А ключи-то?
Марина перекрестилась взглядом с Сергеем.
Пока нет, мам, твёрдо сказал Серёга. Сами будем приезжать, и тебя возить, по желанию как гостью.
Свекровь губы сжала, но спорить не стала. Поняла черта пройдена.
Через месяц трава стала расти Марина с Серёгой восстановили площадку, засеяли спортивной смесью. Первые ростки свежие, яркие уже проросли.
Валентина приезжала только в августе, на день рождения Сергея. Вела себя тихо, пекла пироги (с тем самым луком), даже похвалила газон:
Ну, зелёненько. И, может, действительно так лучше. Меньше грязи.
Марина ей улыбнулась и налила чаю.
Конечно лучше, Валентина Алексеевна. У каждого своё место: овощи на огороде или рынке, а нам здесь отдыхать.
Территориальная война кончилась. И хоть шрамы на земле напоминали о прошлом, отношения стали честнее. Принципиальность оказалась крепче нервных улыбок.
