Слушай, расскажу тебе одну смешную историю, как у нас в Подмосковье одна бабушка почти что фитнес-центр
Вчерашний вечер оказался для меня непростым. Высадив Татьяну из машины, попрощался с ней зачем-то особенно
«Это твоя мать значит, это твоя ответственность!» сказал он, но ей стало это невыносимо.Я застёгивал
Дарья шла по рыхлому снегу мимо старой коммуналки на Преображенке, а в голове ее стоял тягучий звон
Может, коллега Таня… Ты уверена, что именно этого действительно хочешь? Татьяна резко обернулась
Вылечила свекровь в один миг Дарья, ты уж совсем совесть потеряла? Опять деньги на ветер пустила!
Неудачное решение Я тут всё обдумал Лида, тебе пора выходить на работу. Честно говоря, не пойму, на что
Я не устоял… Я изменил жене. Хотя никогда не думал, что это со мной случится. Но быт, молчание и рутина вырыли между нами пропасть.
Она все время оставалась дома — в роли мамы и хозяйки. Наши разговоры свелись к бытовым мелочам: счета, продукты, школа детей… Не осталось ни смеха, ни страсти, ни бурных эмоций.
И вдруг на работе появилась Ольга.
Молодая, обаятельная, легкая на подъём. Ее звонкий смех стал музыкой для меня, а глаза искрились жизнью — той самой, которую я не видел уже давно. В отличие от жены, у Ольги не было ни ответственности, ни обязательств, она жила легко, свободно.
Сначала это были просто шутки и разговоры, потом я начал ждать этих минут рядом с ней.
И я стал врать.
Жене рассказывал про совещания, авралы, друзей в беде. Она уже и не спрашивала. Привыкла к моему отсутствию.
Месяц я ухаживал за Ольгой. Дарил цветы, водил в те рестораны, где когда-то бывал сам. Мы гуляли под огнями Москвы по набережной, едва касаясь рук.
Однажды ночью возле Патриарших прудов она спросила, с хитрой улыбкой:
— Поедешь ко мне?
Я согласился.
Эта ночь стала бурей страсти и желания — и забвения.
Но, войдя утром домой, я почувствовал тяжёлый груз на душе.
Жена не спала.
Она сидела в полумраке, поджав ноги на диване и ждала меня.
Мы встретились взглядами — и я понял: она всё знает.
Женщины всегда всё чувствуют.
Она промолчала. Ни крика, ни упрёка. Только ужасная тишина. Потом она встала и ушла на кухню.
Я закрылся в ванной, долго стоял под душем, будто хотел смыть с себя вину. Но есть пятна, которые не вымыть никакой водой.
Когда я вошёл на кухню, она уже готовила кофе.
— Я устала, — сказала тихо. — Пойду прилягну.
Позже, найдя ее в спальне, я увидел, что она спит, не раздеваясь, а рядом с ней на тумбочке лежал наш семейный альбом.
Я открыл его.
И увидел ее — ту, в которую когда-то влюбился с первого взгляда. Молодую, счастливую, сверкающую от радости. А рядом стоял я — счастливый, влюбленный.
Вдруг меня ударила мысль: как я мог всё это забыть?
Я не спал всю ночь, глядя в потолок и терзаясь раскаянием. И потом меня осенило: почему бы не попытаться вернуть все обратно?
Рано утром, когда она ещё спала, я позвонил маме и попросил посидеть с детьми целый выходной. Она сразу согласилась.
Потом я сам сделал завтрак и принёс ей в постель.
— Это что? — удивилась она.
— Я хочу, чтобы ты улыбнулась, — ответил я.
Она ничего не сказала, но в её взгляде промелькнула искра.
В тот день я отправил ее в спа-салон. Когда она вернулась, была снова обаятельна и светилась. Вечером мы поужинали в нашем любимом ресторане, где когда-то было первое свидание.
На следующий день я повёл ее в театр. Как раньше. Как будто мы опять неразлучны.
А Ольге… Я больше не писал и не звонил.
Я совершил ошибку. Страшную ошибку.
Но той ночью, когда я снова услышал ее смех, я понял: возможно, ещё не поздно всё начать заново. Я не смог устоять… Я предал свою жену.Я и предположить не мог, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации.
Оль, так дальше быть не может с тяжёлым вздохом произнесла Светлана, крепко сжимая в руке трубку старого
Свекровь пытается меня учить, как правильно воспитывать детей, хотя у неё самой никогда не было ни собственного