Каникулы без расписания
В те давние годы кухню заливало тусклым светом, а над столом тихо гудела вытяжка. Я, Андрей Павлович, в который уж раз перечитывал сообщение в нашем семейном чате:
«Ну что, вы готовы? Мы уже тонем в тазах с салатом, как обычно», писала двоюродная сестра жены, Светлана Михайловна, добавив смайл с натянутой улыбкой.
Я опустил телефон рядом с разделочной доской, на которой сиротливо лежала одна морковка дальше чистить не собирался.
Опять аффиша нарезки прислали? в двери появилась Надежда Сергеевна, моя жена, с прищепкой в зубах. Она развешивала выстиранные полотенца на батарею: к празднику жилище должно быть без сырости.
Я кивнул, ткнул пальцем в экран:
Уже три тазика оливье у них, и щука нафарширована. Приложены фотодоказательства.
Надежда вынула прищепку, взглянула краем глаза и усмехнулась:
У каждого своё счастье.
Говорила спокойно, но в голосе сквозило напряжение. И было отчего: двадцать восьмое декабря, уж за семь перевалило, а на нашем столе всё ещё не было старых-добрых бумажек с расписанием меню, списками покупок, графиками встреч и развозов по адресам.
В прошлом году в эти последние дни мы уже скакали с тележкой по «Ленте», спорили, нужен ли ещё рулет, злились, что я забыл заказать такси для тётушки Валентины. Позапрошлый год слился в единую ленту очередей, тостов, грязных тарелок до двух ночи. Надежда вечно повторяла: «В следующем году сделаю по-другому!», но как-то не складывалось.
Этой зимой разговор случился в машине, прямо возле дома, на парковке. Помню, как сидели в холодном салоне, а с заднего сиденья доносился тяжёлый храп нашей собаки, уставшей от дачных поездок.
Я не хочу больше так, выдохнула Надя, уткнувшись лбом в руль. Устала я встречать Новый год у плиты.
Я молчал и смотрел на мигающие гирлянды в окнах подъезда. Сам вымотался от обязательных звонков, гостей, что обещают «забежать на минутку», а уходят под утро, и от того, что мы с Надей бесконечно становимся директорами чужого веселья.
Давай никак, сказал я. В этом году без беготни.
Сначала обсуждали осторожно: может, меньше гостей, заказать еду. Потом вдруг Надя сказала:
А если вообще никого не позвать? Только Леру. И мои родители на один день, не больше.
В её голосе было что-то виноватое, будто предлагала неладное.
А если никого, подхватил я. Родителям отвезём подарки днём, задержимся на пару часов, а Новый год встретим втроём.
Она кивнула после долгой паузы. Тогда это казалось игрушкой.
А сейчас, за три дня до праздника, игра стала явью.
Мама, папа! донёсся из коридора голос Леры, нашей двадцатилетней дочери. Не могу найти свои ботинки!
Ты их вчера под тумбочку закинула, крикнул я.
Лера, в одном шерстяном носке, с телефоном в руке, появилась в дверях кухни:
Ага, нашла! улыбнулась. А точно никто не придёт к нам на Новый год? Я подруге сказала, чтобы не ждали: семейный праздник.
Семейный, подтвердила Надя. Без нашествия.
То есть я одна с вами? Вы не заставите меня смотреть «Голубой огонёк»?
И сами не будем! сказал я. У нас грандиозная программа ничего не делать.
Лера расхохоталась, накинула пуховик, обмоталась шарфом:
А бабушка знает, что гостей не будет?
Сказала ей, вздохнула Надя. Сказали: странно, но переживут.
А тётя Света?
Пишет о своей щуке пока, буркнул я.
Лера хохотнула, бросила прощальный жест и хлопнула дверью. Собака подняла голову, вздохнула и опять задремала.
Так что, сказал я, глядя на морковку. Мы, правда, это делаем?
Надежда подошла к окну, отдёрнула штору. Во дворе фонарики, дети катают друг друга по сугробам, родители ёрзают в пуховиках.
Правда делаем, тихо сказала она. Даже немного страшно.
Тридцать первое началось без будильника. Я проснулся сам к рассвету и удивился тишине. Не было грохота кастрюль, звонков с вопросом «во сколько приходить?»
В кухне только часы тихо тикали. Лера спала. Надя рядом, спрятавшись носом в одеяло.
Посмотрел телефон: пара рабочих писем, не срочных. Все друг другу вчера написали «отдохните хоть чуть», хотя сами наверняка сейчас отчёты до последнего дописывают.
Встал, накинул халат, пошёл за кофе. Меню у нас Надя на листке заранее записала: «Оливье, селёдка, горячее что хочешь. И всё». Листок болтается на холодильнике, притиснут магнитом с видом Геленджика.
Сварил яйца, нарезал докторскую и огурцы. Всё ушло меньше времени, чем обычно только уходит на составление списка покупок.
Когда нарезка оказалась в миске, я задержал взгляд посуда почти пуста. Обычно брали миску побольше: «чтобы всем хватило и ещё осталось». Теперь «всем» это трое.
Поймал себя на том, что хочу автоматом взять вторую пачку, но остановился.
Нет, сказал вслух. Хватит.
Кому хватит? спросила Надя, заходя в халате.
Нам, улыбнулся я. Оливье без запасов на армию.
Она глянула и скривилась:
Как-то маловато.
Нас трое, напомнил я.
А если вдруг кто нагрянет?
Не нагрянет договорились ведь.
Она пожала плечами и налила кофе.
Всю ночь думала: что если мама позвонит, предложит зайти. Как я откажу?
Позвонит, согласился я. Скажешь: мы завтра к ним, как обещали.
Ладно, вздохнула Надя. Пробуем.
К обеду загрузили пакеты с подарками, пирог, который Надя испекла «на всякий случай», уселись в машину. Дорога до её родителей сорок минут. Я шутил про пробки, Лера листала мемы в телефоне.
У родителей всё как обычно: Надя ринулась помогать на кухне, хотя клялась не делать этого; я с тестем по рюмке да под разговоры о курсах валют и ценах на бензин; тёща недовольно косилась на часы, когда мы начали собираться.
Как это дома, втроём? Света с детьми?
Света у себя, отвечала Надя, застёгивая шарф. Мы решили иначе.
Раньше веселее было
У Надежды внутри волна вины поднялась. Уже почти сказала: «Ладно, приезжайте к нам», но я положил руку на плечо:
Завтра зайдём ещё, сказал я. По-семейному посидим. Сегодня дома хотим.
Тёща вздохнула:
Дело ваше. Не обижайтесь потом, что мы отдельно.
В машине по дороге домой Надя молчала. Лера хихикала над сообщениями подруг.
Мам, они спорят дома лучше или в клубе. Одна пишет: семья это святое, другая «гуляй, пока молодая». А вы как думаете?
А я что семейное святое не валяться в салате от усталости, буркнула Надя.
А я что в следующем году можешь пойти куда угодно, добавил я.
Лера усмехнулась:
В этом с вами, а там видно будет.
К восьми вечера квартира была непривычно тихой и просторной. На столе три тарелки, скромная миска оливье, сельдь, курица, бутылка советского шампанского. Гирлянда мигает, но не так ярко, как в гостиной у родителей.
Как-то пусто, сказала Надя, поправляя салфетки.
Это просто у нас тихо, ответил я.
Лера в джинсах, свитере, без платья, как бывало иначе.
А дресс-код?
«Как удобно», улыбнулся я.
Подозрительно расслабленные, фыркнула Лера.
Сели за стол. Телевизор фоновый, играет старый советский фильм, который мы с Надей любили.
Без этих бесконечных концертных шоу! предложил я. Хочется чего-то своего.
Но куранты? уточнила Лера.
Куранты оставим, сказала Надя. Радикальных перемен не хочу.
Ели, болтали. Лера рассказывала о преподавателе, что велел «размышлять о будущем» на каникулах теперь все спорят, что это вообще значит. Надя не металась по кухне наслаждалась моментом. Я отметил, как удобно сидеть, когда не надо дожимать гостя.
В девять позвонила Света:
Ну как вы там? У нас дом полный, салаты не помещаются, дети носятся. Жалко, что не с нами так весело!
Надя смотрела на наш тихий стол, на Леру, что показывала мне смешное видео, и где-то внутри щёлкало неприятное.
У нас тоже хорошо, сказала она. Решили по-иному.
Слышала уже Ну, с праздником.
После звонка Надя за стол вернулась, но болтать легко уже не получалось. В голове вертелось: «жаль, что не вместе».
Всё нормально? спросил я, когда Лера ушла за соком.
Да просто странно.
В половине одиннадцатого в чате фото столов, дети в дождике, подписи: «Жаль, что вы не приехали», «У нас без вас не то». Прислали старую фотографию, где мы с Надей позади родственников усталые, но улыбающиеся.
Надя уставилась в экран, и я заметил, как её пробирает тоска.
Я всё испортила вырвалось у неё. Они там вместе, а мы
Мы тоже вместе, тихо сказал я.
Но это другое! Посмотри, как им весело. Мы тут втроём, будто не позвали
Нас позвали. Мы сами решили.
Может, зря решили Может, стоило как всегда! Я сейчас напишу, что мы приезжаем. Успею.
Мам! Лера вернулась, остановилась в дверях.
Ничего глупости… голос дрогнул у Нади.
Схватила телефон, стала набирать: «Мы всё-таки к вам подъедем, можно?» Пальцы дрожат.
Я смотрел на неё и понимал: сейчас всё обратно скатится разбитое утро, жизнь праздника ради других.
Надь, подошёл и взял её за руку. Стой на минуту.
Отпусти прошептала она. Я просто спрошу: вдруг ждут.
Ждут каждый год, сказал я. А мы чего ждём?
Лера, с пакетом сока, молчит, в глазах сначала растерянность, потом твёрдость.
Мам, честно, я рада, что дома. Не хотела обидеть бабушку, но эти посиделки мне тоже тяжело. Каждый год сижу, думаю, когда уйти.
Правда? удивилась Надя.
Правда. Я всех люблю, но в обязаловку сбежать охота. А сегодня спокойно.
Надя положила телефон лицом вниз.
Просто страшно, что мы станем отдельными. Как будто если не быть с ними, всё останемся одни.
Не станем чужими, ответил я. Просто не застрянем везде. Иногда быть дома можно.
Говорю уверенно, но сам чувствую тот же страх выбиться из семейного сценария, остаться на обочине. Только смирился чуть раньше.
Давайте так, сказал я. Сегодня остаёмся, а завтра к кому захотим, если захотим. Не «надо», а «можно».
И дальше так заранее решать, добавила Лера.
Надя выдохнула, провела рукой по лицу.
Хорошо. Сегодня просто дом.
Стерла набранное сообщение, заблокировала телефон.
Но всё равно чувство вины, будто всех оставили.
Это за вечер не уйдёт, ответил я. Мы столько лет жили иначе.
Можно я скажу? вмешалась Лера. Может, не только вы всех тянули, но и вас тянули. А право сказать «стоп» у вас давно было.
Спасибо, капитан очевидность, усмехнулась Надя.
Я серьёзно, сказала Лера.
Вернулись к столу. До полуночи час. Телевизор то концерты, то фильмы, никто не вслушивался.
Давайте сыграем? предложил я. А то скука.
В карты! оживилась Лера.
Разложили колоду, спорили, смеялись Лера подглядывать не умела. Надя смеялась по-настоящему, не «ради гостей».
Куранты включили. Бокалы за здоровье и… за отдых. Необычно, но как нельзя к месту.
Пусть в этом году мы научимся отдыхать, сказала Лера с бокалом сока.
Согласен, добавил я.
Попробуем, сказала Надя.
Каникулы потекли медленно. Всё по-настоящему: спать до десяти, я на диване с книгой, которую давно хотел прочитать, Надя перебирает старые фото на ноутбуке, просто так. Лера гуляла с друзьями, оставалась дома сериалы, рисование, иногда вместе в парк за пирожками или просто по аллее.
В один день мне стало скучно по-другому. Слишком тихо, мало задач.
Надь, позвал я. Может, поедем куда? В «Окей», в кино, а то мы застыли
Не хочу в «Окей» там сегодня толкотня. В кино можно, потом. Я только-только научилась хорошо себя чувствовать «просто так».
А если всё каникулы ничего полезного не сделать? спросил я.
Что такое полезное? уточнила она.
Ну, балкон разобрать, к моим заехать, ремонт…
Ремонт в ванной на каникулах? Сурово! К твоим съездим, я не против вообще людей. Я против гонки.
Я почувствовал раздражение:
А я не могу просто лежать! Как будто ленюсь.
Ты всё год пашешь, мягко сказала Надя. Можно неделю и не быть чемпионом.
Легко говорить буркнул я. На кухне стал разбирать пакеты, сам посмеялся над своей нелепостью, но внутреннюю тревогу не заглушил.
Вечером лента соцсетей. Фото с Красной Поляны, Турции, бани с берёзовыми венниками. Подписи: «Праздник активный!», «Никакого дивана!»
Опять взбесился на себя, на них, на желание подладиться.
Чего мрачный? Лера графично заглянула.
Да вот, показал посты. Люди живут, а мы
А мы? перебила она. Живём, просто по-своему.
Научи не смотреть туда, где сравнения.
Она засмеялась:
Ты как дед ворчишь. Но вы нас тоже жизни учите. Я вот теперь знаю, что кофе после шести нельзя!
Лера взяла у меня телефон, пролистала:
Вот человек в горах. Молодец устал наверняка. Вот из бани жарко, не факт что хорошо. А ты дома, в тепле, никуда бежать не надо. Тоже успех.
Для вас это достижение, сказала Лера. Научиться отдыхать.
Я задумался и не нашёл, что возразить.
На следующий день микроссора. Я целое утро смотрел сериал, Надя сортировала что попало. Потом не выдержала:
У тебя глаза как у робота будут! сказала.
А ты всё перекладываешь.
Я хоть что-то делаю.
Я тоже отдыхаю.
Это не отдых, это побег!
Я поставил на паузу:
А твой порядок не побег? Ты не можешь остановиться.
Повисла тишина в ней отразились оба страха.
Ладно Полдня сериалы, полдня ничего не трогаю. И никто не жалуется, предложила Надя.
Согласен, ответил я. И раз в день что-то вместе.
Фильм, прогулка или настолки, предложила Лера. Она слушала и из коридора.
Так родилось первое правило каникул. Андрей с меньшей угрызкой совести смотрел сериалы, Надя позволяла себе просто лежать рядом.
Через пару дней навестили моих родителей. Шум не тот, гости почти не заглядывают. Пили чай, ели пирог, говорили о погоде.
Что вы теперь такие свободные? удивился отец. Раньше всё у вас по минутам расписано было.
Решили оставить себе воздух, объяснил я.
Мама одобрила:
Всё на себе вечно тащите. Хоть раз отдохните по-человечески!
Я удивился; ждал упрёков, а получил поддержку. В машине рассказал Наде.
Не все думают, что мы предали традиции.
Может, это я внутри думаю, призналась она. Сценарий привычный, сложно выйти.
Давай шаг за шагом?
Давай.
Оставшиеся дни по шагам. Один день дома, с книгами и простым супом. Другой «городской поход»: съездили на Арбат, прошлись, зашли в маленькое кафе, никого не встречая, никуда не спеша.
Поняла, что мне нравится без ежедневного плана, сказала Надя в кафе. Теперь просыпаюсь с мыслью «что хочу», а не «что должна».
А что хочешь?
Просто идти рядом сегодня.
А я не корить себя за обычный день.
Это сложнее, усмехнулась она.
Но надо учиться.
Смотрели на суетящихся прохожих у каждого свой праздник.
В последний день каникул, морозный и ясный, Лера уехала к подруге, квартира стала особенно тихой.
Пойдём в парк? предложил я. Без собаки, просто так.
Давай, согласилась Надя.
Снег хрустел, воздух пах зимним счастьем. В парке спокойно.
Знаешь, я боялась, что без традиционного праздника внутри что-то сломается, сказала Надя на скамейке. Что перестану быть хорошей дочерью, хозяйкой.
И как?
Всё на месте. Можно и так жить.
А я если не полезный, стану лишним, признался я. А оказалось, можно быть нужным просто так.
Лере особенно, кивнула Надя.
Пошли дальше, сели на скамейку. Я снял перчатку, держал её руку.
Давай договоримся: в следующем году думаем, чего сами хотим, а потом решаем, как это совместить с остальными.
Если запаникую остановишь, сказала Надя.
А если я запишу нас куда-то, ты остановишь.
Договорились.
Вернулись домой. В подъезде пахло хвоей и мандаринами, музыка у соседей тихо звучала.
Я поставил чайник, достал печенье, Надя зажгла свечу на окне просто так, уютно.
Всегда теперь так? спросила она.
Не знаю, ответил я. Может, когда-то снова соберём всех. Главное, чтобы наш выбор был.
Она кивнула, тревога оставалась, но уже не управляла моментом.
Вечером вернулась Лера с радостным лицом:
У подруги родители уехали в санаторий и оставили записку: «Мы решили немного отдохнуть, ты взрослая». Сначала обиделась, а потом классно.
Вот, улыбнулся я. Все учатся.
Я тоже учусь, сказала Лера. Мне нравится, когда вы дома, не в суете.
Будем чаще «просто дома», сказала Надя.
Сели втроём на старый диван, включили фильм по Лериному выбору. Чай остывал, печенье крошилось, а за окном редкие фейерверки тихо вспыхивали. Их смех был настоящим.
Праздник, который мы боялись «пропустить», оказался не в шуме. Он оказался вот здесь: трое своих, кто осмелился остановиться, не доказывать никому, как нужно встречать Новый год.
И этого хватило.
