Её звали Александра, когда-то мы работали вместе. За несколько часов до нашего праздничного ужина позвонил мне муж и сказал: «Нам нужно поговорить».
Аня стояла на кухне своей квартиры в Санкт-Петербурге и аккуратно раскладывала накрахмаленные салфетки на столе, который так хотелось сделать идеальным для этого особенного вечера. Это была десятая годовщина нашей свадьбы с Павлом, и я хотел, чтобы всё было безупречно: свечи, любимое его вино, запах запечённой рыбы, наполнявший всю комнату. Но за несколько часов до прихода гостей зазвонил телефон. На экране высветилось имя моего мужа. «Аня, нам надо поговорить», прозвучал его голос глухо и холодно. В тот момент у меня всё внутри сжалось я почувствовал, что впереди что-то ужасное. Я ещё не понимал, что этот разговор перевернёт мою жизнь, но уже ощущал, как рушится всё то, что мы строили многие годы.
Павел был для меня опорой, моим единственным, с кем я прошёл через радости и беды. Мы познакомились в университете, рано поженились, вместе растили дочку Машу. Я верил ему безоговорочно, даже когда он задерживался до поздна или уезжал в командировки. Я гордился его успехами Павел стал начальником отдела в крупной компании, и его уверенность поражала многих. Но, держа телефон, я вспомнил те детали, на которые не обращал внимания: его отстранённый взгляд, короткие ответы, странные звонки, которые он быстро прерывал. Имя «Александра», словно заноза, всплыло в памяти я не хотел это замечать.
Александра работала с ним два года назад. Я видел её на корпоративном тренинге высокая, с уверенной улыбкой, задерживающая взгляд на Павле чуть дольше, чем принято. Тогда я отмахнулся от ревности: «Ну коллега и коллега, ничего больше». Павел уверял, что Александра уехала работать в Нижний Новгород. Но сегодня, когда я услышал его тяжёлое дыхание в трубке, всё стало ясно: Александра из моей жизни никуда не уходила. «Я не хотел, чтобы всё вышло так, Аня», начал он, и каждое его слово било по сердцу. Он признался уже год встречается с Александрой, она вернулась в Петербург, а он сам «запутался». Я молчал, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Я не помню, как положил трубку. Как выключил духовку или убрал свечи, которые утром зажигал с такой надеждой. Мысли кружились вихрем: «Как он мог? Десять лет, Маша, наш дом неужели всё ради неё?» Я сидел на диване, держа в руках свадебную фотографию, и пытался понять, когда всё вокруг превратилось в обман. Вспоминал, как Павел обнимал меня неделю назад, обещал съездить с Машей в Карелию, а сам в это время встречался с другой. Мне жгла душу не сама измена, а то, что я ничего не увидел потому что верил. Я любил так сильно, что ослеп.
Павел пришёл вечером, и я встретил его молчанием. Гостей не было я отменил ужин, не в силах притворяться. Он выглядел виноватым, но не разбитым. «Я не хотел причинить тебе боль, Аня. Но с Александрой всё иначе». Эти слова окончательно всё разрушили. Я не закричал, не заплакал просто смотрел на него, как на чужого. «Уходи». Мой голос неожиданно для меня прозвучал твёрдо. Павел кивнул, собрал вещи и ушёл, оставив меня в квартире, наполненной ароматами праздника, который так и не состоялся.
Прошёл месяц. Я старался жить ради Маши, которая ничего не знала. Я улыбался дочке, готовил ей завтраки, но по ночам долго не мог уснуть и спрашивал себя: «Почему я не был для него достаточно хорош?» Друзья поддерживали меня, но их слова мало помогали. Вскоре я узнал, что Павел и Александра теперь живут вместе, и эта новость снова ранила. Но где-то глубоко во мне рождалось чувство силы. Я не сломался. Я отменил тот ужин, но не свою жизнь.
Сегодня я смотрю в будущее настороженно, но с надеждой. Записался на курсы дизайна, о чём давно мечтал, провожу больше времени с Машей, учусь заботиться о себе. Павел иногда звонит, просит прощения, но я пока не готов его слушать. Александра, чьё имя прежде было лишь тенью, теперь больше не имеет надо мной власти. Сейчас знаю точно: моя жизнь это не он, и не наш брак. Это я сам. И тот день, который должен был стать праздником, стал первым шагом в новую жизнь. Жизнь, в которой я не буду больше жить ради чужих обещаний.
Я понял через всё это: никогда нельзя жертвовать своей внутренней светом ради того, кто не может его разглядеть.