Когда у Татьяны начались схватки, Павел был на дальнем рейсе по трассе Москва-Владивосток.
Через пару дней он вернулся в город не заезжая домой, сразу направился в городской роддом на Ленинградском проспекте. Там ему сказали, что его жена написала отказ от двойни новорожденных мальчиков. Медсестра добавила шёпотом, что Татьяна заявила: «Мне и старшие не нужны, а тут ещё двое…», оставила заявление и ушла. Павел не сразу поверил, что такое возможно, но злость сковала его до кончиков пальцев:
Татьяна совсем совесть потеряла!
Домой он примчался, а квартиру нашёл пустой и холодной. Татьяна собрала вещи, оставила старших, трёхлетних сына-близнецов Колю и Гришку у бабушки Павла, Агафьи Петровны, и исчезла. Родни у Павла больше не было только эта бабушка, и та едва ходила от старости. Но сдать детей в детдом он бы себе не простил.
По совету старого соседа дяди Виктора, Павел решился нанять няню: сам был дальнобойщиком, работал на личном «КамАЗе» и приносил в дом приличную зарплату в рублях на няню хватит.
Утром Павел постучал к соседям в деревянном доме на углу. Дверь открыла Олеся, 19-летняя тихая, стеснительная девушка. Она помогала в детском саду нянечкой, но не представляла, как одна справится с четырьмя мальчишками разного возраста. Павел просил она недолго колебалась. Через неделю уволилась и поселилась у Павла: уход за малышами нужен был круглосуточно.
Павел, как отец, оказался никуда: ни умыть толком, ни памперс поменять, лишь плечами пожимал мол, я мужик, а не баба. Но заботы отходили на Олесю: младшие, Ванюша и Стёпка, были тихими, кушали смесь и спокойно сопели в кроватках. Но и так хлопот хватало. По ночам Олеся читала книги по уходу, училась массажу, делала упражнения с младенцами, чтобы не отставали в развитии.
Помогала соседка Нина, медсестра, подсказывала как лучше кормить и ухаживать за всеми четырьмя мальчишками. По началу Олесе было трудно хотелось бросить всё, иногда плакала ночами, но мальчишки прикипели к ней душой, и она полюбила их не меньше, чем родных.
Павел дома бывал между рейсами засиживаться не умел, но эти короткие моменты были как семейные праздники: все вместе валялись на диване, смеялись, вместе обсуждали, какую куртку купить Гришке или как выбрать погремушки младшим. И как-то утром Павел и Олеся проснулись в одной постели…
Через неделю подали заявление в ЗАГС. Павел за это время оформил развод, через знакомых добился лишения Татьяны родительских прав. Олеся не слушала советов: ни старых подруг, ни родителей одни твердили: Павел не пара, пользуется ею, не любит. Она верила в своё, верила, что теперь нужна ему, значит, полюбит и детей своих не бросит.
Сыграли скромную свадьбу: народу немного, ни пышного тостов, ни платья как у принцессы. Павел сказал это лишнее, Олеся не спорила. Главное чтобы жили дружно.
Только вот счастливая жизнь не сложилась. Павел оказался невыносимым мужем: домой приходил злой, уставший, за детьми и домом не помогал, отмахивался: «Я на работе надрываюсь, а ты тут отдыхай!» Всё чаще прикладывался к бутылке. Домой возвращался наездами, денег оставлял всё меньше Олесе приходилось буквально выпрашивать пару тысяч на памперсы и бананы. Стоило ей только рот раскрыть Павел раздражённо кричал: «Не нравится дверь открыта!» Но бросить детей Олеся не могла: уже чувствовала себя настоящей матерью.
Так прошло два года. Однажды, вернувшись из рейса, плотно поужинав, Павел достал из холодильника баночку пива и подозвал Олесю:
Говорю сразу, без игры в загадки. У меня есть другая женщина, в Ногинске. Мы давно встречаемся, она беременна. Я собираюсь жениться на ней, а с тобой развестись.
У Олеси в глазах потемнело. Она едва отдышалась:
Детей я тебе не отдам.
Да ради бога, мне не до них у меня свой будет.
Свой? еле сдержала слёзы Олеся. А эти тогда кто?
Не начинай морализировать. Мне от тебя только развод нужен.
Будет по-твоему. Только дай согласие на усыновление всех мальчиков и никогда не скажешь им, что я не родная мать!
Обещаю. Но и ты пообещай никогда ничего плохого обо мне мальчикам не скажешь. Пусть хоть отца уважают.
Развелись быстро, по-тихому. Олесе мальчишки были важнее всего. Старшим она объяснила: папа уехал далеко строить дома в далёкой Сибири, неизвестно когда вернётся. Дом продали, перебрались в другой район города чтобы никто не болтал о не родной матери.
По молодости Олеся прошла курсы парикмахеров в училище. На новом месте стала стричь соседей, потом и жителей всей округи. Слава о золотых руках росла быстро, клиентов хватало на еду, одежду, школу мальчишкам. Ничего от Павла Олеся не ждала, ни копейки не просила.
Мам, а папа когда приедет? На первое сентября с нами придёт? Гришка с Колей собирали новые ранцы, спорили из-за ластика.
Как хотелось им показать учительнице, как они умеют читать. Олеся отложила портфели на шкаф повыше чтобы Стёпа и Ваня не растащили и мягко ответила:
Не сможет папа приехать, мои хорошие. Ему ещё много домов надо построить.
Павел пропал без следа. Не звонил, не писал, и Олесе ничего от него не было нужно. Её счастье мальчишки. Вместе учили буквы, вместе катались на велосипеде по Осеннему бульвару, закалялись по утрам ледяной водой и придумывали вечерами самые весёлые и добрые сказки. Олеся записывала их в толстую тетрадь, грезила: когда-то взрослые сыновья прочтут свои сказки собственным детям и вместе будут вспоминать лучшие дни.
«Василиса Премудрая и Кот Баюн сварили борщ в огромной кастрюле, пришёл Емеля да и угостился. Тут вдруг лиса в платочке стучится а оказалось, она волшебница!..»
Годы шли. Мальчишки выросли, старшие женились, подарили Олесе внуков. Младшие учились в институте в Москве. В выходные семейство собиралось под одной крышей готовили борщ, пели песни, читали вместе Мамину Книгу Сказок. Каждый вечер заливались смехом, как дети.
В судьбоносный выходной отмечали день рождения младших, Вани и Стёпы. Двор залило солнце. Молодёжь расставляла столы, женщины хлопотали на кухне, парни жарили шашлыки, девушки Дениса и Ильи Катя с Юлей расставляли салаты. Олеся наблюдала со ступенек, прижимая руки к груди стояла и думала, как же ей повезло.
Не сразу заметила, как кто-то открыл калитку. Вшатался в неопределённого вида мужчина: мятая рубашка, старые спортивные штаны, кроссовки на босу ногу. Глазами обвёл весёлую толпу, нарушая покой:
Эй, а что это батьку-то не встречают?
Все замерли. Олеся побледнела, узнала Павла сразу изрядно сдавшего, постаревшего, с перегаром. Тот по-хозяйски лез обниматься к Ване и Стёпе мальчишки тут же отшатнулись.
Олеська, скажи мальцам, кто я такой! Отец! Отец уважаемый у них! Помнишь договор?
Олеся растерялась, не знала, как объяснить как сказать сыновьям, что их герой, который якобы строил города в Сибири, на самом деле был обыкновенным пьющим мужчиной, когда-то бросившим их на произвол.
Все молчали, недоумевали. Наконец старший, Коля, выдержал:
Отец, говоришь, уважать надо? А где ты был стока лет, батя? Или думаешь, мы ничего не знаем? Нам маму уважать нужно она одна всю жизнь тащила нас!
Маму вашу? Да она вам не мать, а няньчилась с вами!
У Олеси помутнело в глазах она встала и ушла в дом. В спальне, где спали внуки, села на кровать и закрыла лицо ладонями. Вот и всё счастье, думала она. Тихие слёзы катились по щекам.
Вдруг дверь отворилась, и все четверо сыновей встали перед ней, крепкие, взрослые. Коля держал Мамину Книгу Сказок протянул её Олесе. На последней странице крупными буквами было написано:
И жили они долго и счастливо, потому что с ними всегда была мама самая любимая и лучшая на свете!Олеся смотрела на этих взрослых мальчиков своих сыновей и вдруг поняла: никакие чужие слова, никакой пришлый отец не смогут изменить их любовь и память о ней. Коля осторожно приобнял её за плечи:
Мам, не плачь. Ты наша мама. Настоящая. И сказки твои наши семейные. Нам ни у кого другого не надо.
Гриша рассмеялся и добавил:
Может, борща варим? По особому, по-маминому рецепту.
Стёпа с Ваней сели по обе стороны, крепко обняли её, пять сильных рук легли ей на плечи и спину. За окном шумно, весело смеялись внуки, а Олеся вдруг почувствовала всё плохое осталось за дверью.
Спасибо вам, сынки, прошептала она, погладила каждого по голове. Вы мой дом. Моя семья.
И в этот момент, когда старая жизнь растворялась где-то в дымке вечера, в домашнем свете, в запахе любимого борща и шелесте страниц сказочной книги, Олеся поняла её счастье здесь, в их глазах, в их руках, в их голосах. И никакие невзгоды не смогут его разрушить.
А на последней странице Маминой Книги Сказок кто-то тонким неровным почерком приписал:
Однажды добрая мама осталась не одна и вся её любовь вернулась к ней сторицей. Вот и сказке конец, а счастье продолжается всегда