Сбежала навсегда
Опять перечила ему? спросила мать, разгружая полные авоськи у порога. Клава, ну когда ты наконец поумнеешь?
Гена мужик солидный, не пьёт, работает, по бабам не бегает.
Ну да, характер тяжёлый, вспыльчивый так на нём же вся семья держится.
Ты бы свою гордость в карман убрала, умнее была.
Мама, он меня ударил. За то, что я про детский сад заговорила. Это разве нормально?
Ой, начинается! всплеснула руками мать. Прямо драма! Раньше ремнем секли ничего, не умирали, а теперь с жиру беситесь.
Посмотри, как он тебя любит! Везде с тобой ходит, заботится. Где ты ещё такого найдёшь, с ребёнком на руках? Кому ты нужна будешь? Только себе дороже
Клава стояла у плиты, бросая взгляд на четыре кипящих кастрюли кулеш доходит, мясо шкварчит, пирог благоухает, в сотейнике душистая подливка. Гена требовал блюд и чтобы подливка «ложку держала, но не просила ножа».
С потного лба в глаза текли пряди, но Клава не смела отойти даже на минуту.
В зале гремел телевизор. Гена терпеть не мог тишину, называя её «давящей на уши».
Маленький сын спал в дальней комнате, и Клава все время вслушивалась вдруг заплачет.
Муж вошёл в кухню, тихо, как кот. Он обнял её сзади, и Клава вздрогнула.
Ароматы на весь подъезд, прошептал он в её волосы. Хозяйка моя! Устала?
Клава замерла, сжимая ложку. В такие моменты он был почти тот её Гена, за которого выходила замуж: ласковый, заботливый. Но
Устала. Может, всё-таки подумаем о садике? Диме нужно с детками, и я бы могла на работу выйти
Он тут же отстранился.
Снова ты за своё! Мы ведь договорились! Сходил раз потом полтора месяца болел! Ты ему враг, что ли? Или тебе лишь бы из дома сбежать?
Гена, все дети болеют сначала, врачи
Да плевать мне на этих ваших врачей! перебил он зло. Я сказал садик подождёт, и точка. Ты что, думаешь, умнее меня?
Я просто хочу заработать сама, Клава смотрела ему в глаза. Хочу развиваться хотя бы немного, не только с кастрюлей дружить.
Звонкая пощёчина перекрыла даже шкварчание мяса. Клава врезалась в мойку, едва сдержав слёзы.
Заработать она захотела! склонился он к ней с угрозой. Я тебя кормлю, одеваю, тебе всё! На что жаловаться-то? Голова твоя дурная
Клава молчала, пряча пылающую щёку. Она знала этот взгляд: любое слово новый синяк.
Садись есть, велел он, садясь за стол. И чтоб не заикалась про работу! Ты жена и мать. Здесь твой черёд.
***
На следующий день приехала мать с пакетом яблок и очередной порцией морали.
Глядя на припухлость на скуле дочери, которую Клава пыталась скрыть тональным кремом, мать за свое:
Жена должна мужа слушать, а не перечить ему!
Я хочу развода, едва выдавила Клава.
Мать застыла с яблоком в руке.
Ты что с ума спятила? Кому ты сдалась? Я тебя домой не пущу, имей в виду! Учись терпеть, как все.
Клава вспомнила, как полгода назад в ТЦ всё изменилось.
Гена отлучился покурить, а она, стоя у магазина детской одежды, вдруг споткнулась какой-то мужик, не глядя, задел её плечом, она упала прямо на кафель. Тот ещё и заорал: «Раскорячилась тут!»
Гена влетел с остервенением, вцепился в незнакомца, пока охранники не утащили обоих. Потом, задыхаясь, взял Клаву на руки:
Прости, крошка за тебя любого загрызу!
Тогда ей казалось, что вот оно большое, мужское, настоящее чувство.
А теперь она не понимала, как один и тот же мужчина то рыцарь, то озлобленный тиран, способный ударить за не тот соус или взгляд.
В последние месяцы «рыцарь» исчез совсем. Остался только крик, колкость, унижение.
Гена мог нагрубить на кассе, обозвать последними словами, лишь потому что она не сразу нашла карту.
Бестолочь ты, Клава, рявкал он, вырывая у неё пакеты. Тупишь одной такой жить!
***
Её единственная отдушина Лиза, двоюродная сестра из Москвы. Звонили только когда Гена был на работе.
Клавочка, бросай всё, приезжай! уговаривала Лиза. Муж мой ресторан открыл, мне нужен администратор. Я тебе квартиру сниму и Диме садик оплачу.
Приезжай!
Я боюсь Клава дрожащим голосом, он сказал, не отпустит, скорее прибьёт, чем отпустит
Он просто пугает тебя, чтобы держать возле себя! Клав, ты там что, живёшь? Кастрюли да слёзы? Вспомни, как ты мечтала о книгах, о фитнесе, смеялась громко!
Клава всё помнила. Перед сном мечтала: вот она, проходит по Бульварному кольцу, ведёт сына в сад, никто не орёт ей в след
Но, глядя на спящего мужа, решимость таяла. Всё ещё жила надежда: это просто тяжёлый период, надо перетерпеть, и всё образуется
***
В воскресенье опять скандал Клава по мнению мужа, «не так разговаривала с его матерью». Проходя, он злым движением влепил ей ногой, пока она поднимала игрушки с пола. Клава едва не лишилась дыхания.
Потом муж сорвался на улицу. Вернулся под вечер с огромным букетом лилий.
Чего дуешься? усмехнулся, я же извинился. Видишь, какие цветы! Мир дому цветы хозяйке. Пошли отдыхать
Он тянул её в спальню Клава похолодела. Не хотелось прикасаться.
Гена, не стоит болит всё, не дышу
Он опять врезал по щеке, потом криво улыбнулся:
Ладно, не хочешь ты найдётся та, кто захочет. Место пусто не бывает
Всю ночь Клава слушала, как он гремит посудой, шепчется в прихожей с кем-то по телефону.
Утром будто ничего не было. Он жарил яичницу, насвистывал.
Дима, вставай, завтрак! сквозь улыбку подмигнул сыну.
Клава тихо присела на угол табурета.
У меня ребро ноет, Гена
Да не выдумывай сама подвёрнулась! буркнул он и метнул лопатку в раковину.
Он подошёл, грубо приподнял ей подбородок.
Ещё раз начнёшь корчить из себя королеву надоест мне быстро! Я не шутил. Мужик здоровый, молодой всегда найду, где радость получить. Доходчиво?
Клава кивнула.
Вот и умница. Сейчас моя мама придёт рассаду какую-то тебе принесла. Приведи себя в порядок, чтобы ей на глаза не вылезало, что ты бледная.
Гена ушёл в комнату. Дима ел кашу, глядя на мать серьёзными глазами. Клаве стало страшно: что, если из него вырастет ещё один такой же?
***
Свекровь пришла через полчаса. Первое претензия:
Клава, почему на входе грязь? Серёжа с работы, устал, а тут ноги сломаешь!
Извините, я Диму вчера поздно уложила
Ленишься, Клава, лентяйка неблагодарная.
Мой сын всё в дом А ты что? Печалишься? Он мне сказал про развод заговорила.
Говорил?
Ага. Правильно мать твоя учит: дурь твою надо из тебя гнать.
Мама, хватит, вошёл Гена и обнял мать за плечи: Успокойся, она побрыкается да устанет. Что там с рассадой? Пошли на балкон разбирать
Они вышли, оставив Клаву одну среди ведра грязи и мокрых пятен. Она достала телефон. Пальцы дрожали так, что буквы никак не попадали.
«Лиза, я согласна! Когда выезжать?» отправила сообщение.
Мгновенный ответ:
«Вырывайся хоть ночью, билеты куплю! Только не говори ему ни слова».
Аппарат в карман. В голове отчаянный план.
Клава! крикнул Гена с балкона. Беги, кофе сделай маме, мне заодно.
Сейчас, откликнулась она, бегу.
Весь день Клава сыграла роль идеальной жены: намыла полы до блеска, улыбалась, шутила, терпела. Гена был доволен. Опять подарил коробку конфет и билеты в кино «Вот, могу же быть нормальным!»
Она дождалась ночи. Пока муж с ребёнком спали, Клава собрала рюкзак: для Димы всё нужное, для себя только документы. Лиза сказала: вещи купит.
Сына, закутав в плед, вызвала через приложение такси. Уже в прихожей Дима открыл глаза:
Мам, мы куда?
Тсс, котёнок. В поездку. Будем кататься на поезде. Хочешь?
Конечно, малыш обхватил её за шею.
В три часа ночи они выехали навсегда.
***
Гена потом долго искал их, но до Москвы не дотянулся.
Лиза помогла: и с квартирой, и с садиком Клава начала новую жизнь.
Адвокат уладил развод быстро и грамотно.
Гена вскоре женился снова, и Клава по-человечески жалела ту женщину: люди такие не меняются…
Москва встретила их сиреневыми рассветами и сонным гулом трамваев. Дима в первый же день разглядывал в окне снежные лужайки, спрашивал: «Это тут теперь наш дом?»
Да, малыш, наш, шептала Клава, невзирая на скомканные простыни на новом диване, завалы коробок и ребячьи ботинки у двери.
У Лизы дома всегда пахло чемто сладким вафлями, корицей, надеждой. Она не спрашивала о прошлом, только обнимала крепко:
Всё будет, Клавочка, будет, как захочешь ты сама.
Поначалу Клава вздрагивала от резких звуков, чужие шаги за дверью казались угрозой. Но постепенно страх выветривался вместе с прошлым рутинным, униженым, ушедшим безвозвратно.
В ресторане Лизин муж учил её расправлять плечи и не извиняться зря. В зале под её рукой вещи шли ладно, посетители улыбались впервые за долгие годы Клава верила в себя. Вечерами Дима усердно лепетал о новых друзьях, а Клава перечитывала любимые книжки и впервые смеялась понастоящему громко, заразительно.
В её глазах больше не пряталась тень. Каждый новый рассвет был маленькой победой.
Однажды, забирая сына из сада, Клава остановилась у порога, вглядываясь в его весёлые глаза.
Мам, а мы теперь всегда здесь? спросил он.
Всегда, улыбнулась Клава и почувствовала выросли у неё за спиной невидимые крылья.
Навсегда.