Ну что, юбилярша, выходи уже в центр! Сейчас все будем тебя поздравлять, а то сидишь в уголке как будто гостья на собственном празднике. Хотя, надо признать, стол ты накрыла на славу!
Голос Анны Петровны звонкий, властный сразу заглушает болтовню гостей и звон бокалов. Ирина, которая только-только дотянулась до салата за целый вечер даже поужинать толком не успела! вздрагивает, ставит тарелку и поднимается. Ей исполнилось тридцать пять. Дата круглая. Праздник она устроила на свои, сама всё закупила и оплатила, сама, несмотря на должность финансового директора, полночи мариновала мясо по семейному рецепту.
Свекровь женщина грузная, с высокой прической, будто сделанной для парада, подходит к Ирине с плотным пакетом в руках. Олег, муж Ирины, топчется рядом с виноватой улыбкой он-то уже знает, что за “сюрприз” приготовила мама, и неловко прячет глаза, но перечить ей не решится никогда.
Ирочка, дорогая моя, уверенно начинает Анна Петровна, как актриса перед премьерой, обводя гостей победным взглядом, вот исполнилось тебе тридцать пять! Ты ведь теперь совсем взрослая, женщина деловая, вся в документах, в отчетах, деньги в дом несёшь спору нет, молодец. А вот мы с Олежой подумали и решили сделать тебе подарок, который, знаешь, напомнит тебе про твое настоящее призвание. А то иначе можно забыть: женщина прежде всего хранительница дома!
За столом воцарилась тишина. Марина, подруга Ирины, затихла подозрительно выпрямилась. Ирина изобразила на лице сдержанную улыбку.
Анна Петровна триумфально вытаскивает из пакета ярко-розовый кухонный фартук из дешёвой синтетики, украшенный ужасным кружевом. На груди золотыми буквами красуется: «Я не директор я посудомойка!» И внизу помельче: «Меньше разговоров больше борща!»
У кого-то прорывается хихиканье, кто-то кашляет. Тишина веская.
Примеряй! командует свекровь, и почти силком надевает лямки на Ирину. А то всё в своих деловых жакетах мужа, поди, одними пельменями кормишь?! А в этом фартучке сразу захочется пирожков напечь. Верно, Олег?
Олег краснеет, невнятно что-то отвечает.
Спасибо, Анна Петровна, спокойно говорит Ирина и осторожно снимает фартук. Очень… креативно. Только к платью не подходит. Оставлю на будущее.
Ой, не уживайся! сверху надевает свекровь ему на плечи. Вот теперь хозяйка как хозяйка! Вот где место женщины, Ира на кухне, мужу радость готовить. А вся эта карьера баловство.
Ирина ощущает, как грубая ткань холодит кожу, а лицо предательски заливает жар. Надпись жжёт душу словно клеймо. Марина бросает ей взгляд сочувствия, двоюродная сестра мужа криво усмехается. Ирина ясно понимает тут не шутки. Это настоящая публичная пощёчина: свекровь не простила ей успеха, не может примириться с сильной и самодостаточной невесткой, ведь сама всю жизнь проработала в районной библиотеке, гордясь, что “посвятила себя семье”.
Спасибо за заботу, мама, с нажимом произносит Ирина, аккуратно кладёт фартук на край стола. Я непременно приму ваш совет к сведению. За семейные ценности, так за семейные ценности.
Дальше праздник стекает на нет. Гости расходятся, Ирина устало улыбается, а внутри всё бурлит и клокочет. Когда за последним гостем закрывается дверь, она обращается к мужу:
Ну как, понравился подарок? холодно спрашивает она.
Ириш, ты чего сразу? вздыхает Олег, собирая посуду. Мамуль у меня с юмором своеобразно. Хотела как лучше чтобы ты что-то для мужа готовила почаще
На твой взгляд, «Я не директор я посудомойка» это смешно? Я зарабатываю в три раза больше. Я купила нам путёвки в Сочи, отремонтировала квартиру. Кто тут посудомойка?
Ну ты не кипятись… Мама старой школы. Надела бы и забыли.
Так вот оно что “надеть и забыть”. “Промолчи, прими, проглотай”. Нет уж, спасибо, сухо подытожила Ирина.
Она не выбрасывает фартук аккуратно сворачивает и убирает в дальний ящик комода к ненужному хламу. “Пусть ждёт своего часа”, думает про себя.
Шли недели. Ирина работала, Олег пропадал на службе, вечерами смотрели сериалы. Анна Петровна звонила регулярно интересовалась, не носит ли Ирина “тот самый” фартук и что приготовила мужу.
Фартук берегу, Анна Петровна! говорит Ирина в трубку показательно весело. Сегодня заказали суши. Олег теперь обожает “Филадельфию”.
С той стороны тяжёлый вздох: “Ну-ну, сырую рыбу… Желудок Олежки не железный. Женщина должна готовить горячее, супчики! Молодёжь, эх Ничего, жизнь научит”.
Приближался юбилей Анны Петровны шестьдесят лет, круглая дата! Всё продумано: аренда банкетного зала на Арбате, полсотни гостей, приглашён баянист с баяном (специальное пожелание именинницы).
Ириночка! мурлычет свекровь по телефону. Главного не забудьте подарок хочу не модную безделушку, а что-нибудь памятное, красивое. Деньги не надо. Пусть запомнится.
Конечно, Анна Петровна, отвечает Ирина, сдерживая усмешку, выберем вам отличное.
Вечером спрашивает мужа:
Что мама хотела бы получить?
Она намекала на гарнитур из золота: серьги с рубином и кольцо, Олег почесал затылок. В ювелирном на Ленина присмотрела… Дорогие, тысяч восемьдесят стоит.
Ого, приподнимает бровь Ирина. Круто!
Ну, юбилей Можем позволить, кивает Олег. Я со своей премии докину.
В их “общем” бюджете большая часть как всегда Ириной заработана. Но она уже не оспаривает этот факт вслух.
Но, мечтательно улыбается Ирина, она ведь просила, чтобы подарок был со смыслом. Как твой фартук отражение сущности
Олег напрягается.
Ира, прошу серьги подарим и забудем. Не надо острых этих шуточек.
Я подумаю, кивает Ирина. Не переживай, я всё сама устрою.
В торговом центре она идёт не к ювелирам, а в отдел “Товары для комфорта и здоровья пожилых”, потом аптека, книжный магазин, отдел домашнего текстиля. Вечерами закрывается в кабинете упаковывает большую, красивую золотистую коробку с бантом.
Что там? любопытно тянет Олег.
Сюрприз, только и говорит Ирина. Беспокоиться нечего, маме понравится.
Наступает день Х. Ресторан сверкает, столы ломятся заранее заказанными блюдами, Анна Петровна сидит во главе, в бархатном темно-синем платье, жемчугом и укладкой “под королеву”. Поздравления, тосты, пожелания телевизор от брата, турпутёвка от сестры, конверты с рублями, цветы, вазы
Наконец очередь Ирины и Олега. Он несёт громадную коробку, она букет роскошных бордовых роз.
Мамочка, с юбилеем! начинает Олег с дрожью в голосе. Ты лучшая, мы тебя любим.
Анна Петровна с интересом глядит на коробку: ждет сервиз или шубу.
Анна Петровна, мягко вступает Ирина, вы на мой день рождения очень мудро и метко сказали, что подарок должен напомнить женщине о её настоящем месте. Я задумалась над вашим уроком. Решила, что и вы должны получить нечто такое, что будет отражать ваш возраст и статус заслуженный покой, уют и комфорт.
Гости затихают. “Покой” слово насторожило.
Открывайте! приглашает Ирина.
Свекровь развязывает ленту. Наверху серый пуховый платок, очевидно “бабушкин”, для лавочки, чтобы не продувало.
Это оренбургский? выдавливает она.
Настоящий! радостно кивает Ирина. Чтобы не простудились, на поясницу.
Далее войлочные тапки-чуни, грубые, но тёплые самое то на даче.
Прям для дедушки, уже хрипло шутит Анна Петровна.
Возраст даёт о себе знать за ногами надо следить! поддерживает невестка.
Анна Петровна дрожащими руками вытаскивает из коробки недорогой тонометр (ещё советский, с грушей), пачку кроссвордов “Для тех, кому за 60. Сохраним память”, и массивную лупу.
Лупа-то зачем? еле слышно.
А вы жаловались зрение подводит, улыбаясь, отвечает Ирина громко, чтобы все услышали. А книжка здесь “Как принять старость с достоинством и не мешать молодым”. Книга полезная, критикует взрослых, которые везде суются
Зал ахает. Кто-то прыскает в кулак со смехом, большинство с задумчивым лицом.
Ты ты меня на кладбище записала? Мне всего шестьдесят! завопила свекровь с обидой.
Анна Петровна, ну что вы! изобразила недоумение Ирина, подражая интонации свекрови на своём дне рождения. Это же забота! Раз бабушке то и платочек, тапки, кроссворд для памяти Вот вам достойная старость. Каждому своё, как говорится.
Свекровь покраснела. Платье вдруг стало тесно. Тапки летят обратно в коробку.
Хамка! взвизгнула она. Олежка, ты видишь, что твоя жена творит?!
Олег стоял растерянный, но вдруг положил тонометр в коробку и спокойно сказал:
Мам, помнишь тот розовый фартук? Твои слова про “женское место”? Вот, Ирина тебе то же самое вернула только про возраст. Ты хотела честности вот она.
Ты на её стороне?! ахнула Анна Петровна.
Я за справедливость, устало отозвался Олег. Пошли, Ира.
Ирина с удивлением посмотрела на мужа. Не ожидала поддержки. Думала будет скандал. А он поддержал.
Они вышли из ресторана под гробовую тишину. Свекровь что-то кричала им вслед, шептала про наследство, но слов в городе уже было не разобрать.
В машине долго молчали. Потом Олег сказал:
Жёстко ты, конечно…
А розовый фартук мягко? спросила Ирина.
Нет, признал муж. Было подло.
Прости, втянула тебя. Не предупредила.
Я бы не дал. Купил бы набор, мама бы осталась королевой, а ты ну, ты всегда “терпишь”. Больше не хочу.
Ей тонометр всё равно пригодится давление ведь скачет.
Олег вспыхнул, потом вдруг рассмеялся:
Лупа! Какая всё-таки ты умница, Ира.
Ирина улыбнулась и уткнулась носом в его плечо.
Я люблю тебя, Олег. Но больше не дам никому себя унижать, даже твоей маме.
Я понял. Он обнял её. Я это запомню.
Два месяца Анна Петровна молчала. Ольга, сестра Олега, звонила жаловалась на депрессию у мамы, что тапки она выбросила, кроссворды сожгла… Пока однажды не прихватило давление в саду и пришлось позвонить сыну.
Олежек… Привези таблеток и тот тонометр Соседка сломала свой, а мне надо мерить.
Привезу, мам, ответил Олег.
Ирина собрала пакет: лекарства, яблоки, тот самый тонометр.
Ты поедешь? спросил муж.
Нет. Я работаю. Я же не на пенсии.
Отношения стали холодно-нейтральными. Намёков больше не было. На следующий Новый год Ирина от свекрови получила обычные полотенца, без надписей. В ответ подарила дорогой крем для рук просто так, без скрытых смыслов.
А фартук… Однажды, во время ремонта, Ирина надела его вывернув надпись внутрь. Олег засмеялся:
Тебе идёт розовый!
Молчи уже, шутливо ответила Ирина и намазала его нос кисточкой. Иди работай, а то борща не получишь!
Теперь это семейная шутка, без горечи. Границы выстроены никто больше не пытается Ирина напомнить о «её месте». Её место там, где ей хочется: в кресле директора, за рулём машины или рядом с мужчиной, который стал наконец главой семьи, а не послушным сыном.
А Анна Петровна… Говорят, на даче всё же ходит в тех войлочных тапках уж больно они тёплые. Только признаваться Ире в этом гордость не позволяет.
Если вам понравился этот рассказ о справедливости и личных границах, ставьте лайк и делитесь мнением в комментариях обязательно всё читаю.
