Когда-то давно, в те непростые годы, Анастасия просыпалась от жалобного детского плача. Маленькая Дарья опять провела ночь без сна зубки лезли, а ещё мучили кошмары Прошло уже восемь месяцев, как не стало Ивана, а во сне он всё продолжал являться, будто бы не отпускает.
Потерпи, родная моя, шептала Анастасия, беря крошку на руки, справимся как-нибудь, Бог даст.
Справляться приходилось одной. Свёкор после смерти сына совсем сник и ушёл в запой никак не дозвониться, не достучаться. Мать жила далеко, в деревне под Ярославлем, и сама болела, редко могла чем помочь. Подруги сначала поддерживали, кто бульоном угостит, кто посидит с ребёнком, но у всех своя жизнь пошла, забот полон рот.
В тот ноябрьский день решилась Анастасия впервые выйти с Дарьей к реке. Погода стояла необычно тёплая как для ноября, даже солнце слабо пробивалось сквозь голые берёзовые ветки.
Посмотри, Дашуня, как воробьи летают! показывала она дочке.
И тут она заметила его. Рыже-лохматый пёс стоял чуть в стороне от дорожки, не приближался, но следил за ними пристально, без злобы скорее, с насторожённым вниманием.
Ну и невидаль, пробормотала Анастасия, плотнее кутаясь в пальто и прижимая к себе коляску.
Но и на следующий день пёс появился, и через день снова следовал за ними, не подходя ближе двадцати шагов, но и не отставая.
Господи, да что ж ты привязался, проказник рыжий! всплеснула руками Анастасия, когда к ней подошла соседка бабушка Валентина у калитки.
Анастасия, ты что, собаку себе подобрала? подмигнула та.
Да нет, он сам хвостом ходит, ни с того ни с сего.
Бабушка Валентина поглядела на пса и покачала головой:
А мне кажется, охраняет он вас. Видишь, как всё вокруг обыскивает взглядом.
И правда. Пёс будто сторожил, нес караул. Когда местный пьяница Степан чересчур близко подошёл к коляске, рыжий зарычал глухо, грозно, сразу отпугнул. А как вороны с криками налетели, спугнув Дарью, тотчас их разогнал хвостом.
Постепенно Анастасия привыкла к своему молчаливому спутнику. Даже прозвище дала Жук. Всё подходило к его рыжей масти.
Кушать хочешь? однажды предложила, протянула корочку чёрного хлеба.
Жук аккуратно взял угощеньице, но есть не стал отнёс в сторонку и бережно положил на землю.
Во дела, какой гордый! улыбнулась Анастасия.
А потом произошёл случай, изменивший всю её жизнь.
Стоял промозглый декабрь мокрый снег, слякоть, дорога скользкая. Анастасия спешила из поликлиники домой, Дарья кашляла, совсем простыла.
Потерпи, голубушка, сейчас придём, приговаривала она.
Вдруг Жук, что всегда шёл позади, бросился вперёд, громко залаял. В тот же миг сверху раздался жуткий скрип нависшая железная труба с крыши дома летела прямо на коляску
Жук успел прыгнул, всем телом столкнул коляску в сторону. Труба с грохотом ударилась об асфальт, чуть не зацепив собаку.
Господи, пронеси, Анастасия с дрожью проверяла Дарью всё цела, только напугана до слёз. Жук, милый, как же ты?
Пёс хромал.
В ветлечебнице старый ветеринар, сибиряк в сапогах, долго осматривал рыжего.
Да я помню его Это же Барс, служебная собака с охраны. Года полтора назад охотник его, хозяин Василий, утонул на рыбалке. С тех пор собака ни к кому не идёт.
Анастасия вся побелела.
Утонул полтора года назад? Василий? переспросила она еле слышно.
Слёзы потекли по щекам. Ведь Иван, её муж, рассказывал ей про служебного Барса; воспитывал его на предприятии, часто вспоминал, но привести познакомить не успел. Неужели это тот самый?
Ветеринар поочерёдно смотрел на женщину и собаку:
Так это вы вдова Ивана?
Жук теперь уже Барс тихо положил морду ей на колени и жалобно вздохнул, первый раз за всё это время.
Домой вернулись уже втроём: Анастасия, Дарья и Барс. И стал он теперь ихним, родным, навсегда.
Ну что, друг, вечером гладила Анастасия бархатную голову, ты нас нашёл, хранишь, как хозяин завещал Ведь Иван тебя просил, правда же?
Барс тяжело вздохнул, не сводя круглых умных глаз с кроватки, где спала малая Дарья.
Проходили месяцы. Дарья училась ходить, цепляясь за пушистую шерсть. Говорить научилась, и первые её слова были: «мама» и «Бася» (р ещё не выговаривала). Анастасия вернулась на работу теперь за дочь страху не было, с ней остался самый верный сторож.
А в округе всё судачили: «Слыхали, у Насти собака чудная: девочку блюдёт пуще материнского ока». Но знала одна Анастасия Барс делает не просто своё дело, а исполняет последнюю волю хозяина беречь родню его.
Каждую годовщину идут они с дочерью в церковь, ставят свечку за упокой. Дарья держит свечку своим пухлым кулачком, а Анастасия шепчет:
Не горькуй, милый, мы под защитой, самой верной в этом свете.
И где-то там, в облаках, улыбается Иван, глядя на своих самых дорогих жену, дочку и преданного друга, что никогда их не покинет.