Ты знаешь, вот расскажу тебе, как у нас с Яриной получилось на днях. Мы собрались с ней в Троице-Сергиеву Лавру ну, вроде как очиститься душой, помолиться, подумать о жизни. По дороге туда, представляешь, Ярине так плохо стало, аж ноги подкашиваются, глаза темнеют А тропинка-то узкая, в горку сил у нее вообще нет. Она, бедняга, свернула в сторону, присела, а потом легла прямо на травку, не заботясь ни о чём. Я подложила ей свой рюкзачок под голову, а сама гляжу люди мимо идут, с любопытством поглядывают, но идут себе дальше в храм, никто особенно не пристаёт.
Один мужчина подошёл, таблетку предложил. Она даже не спросила что за таблетка взяла и положила под язык, будто всё равно. Чуть легче стало, но идти туда она уже не захотела видно было, не до того ей. Мы спустились к речке Пажетке, посидели, прошлись вдоль воды вернулись в нашу гостиницу. Ярина даже не переодевшись легла на кровать, смотрит в одну точку и молчит.
Грусть такая у нее, растерянность. Она говорит: «Почему, Оля, Господь меня не пустил в храм? Прямо путь преградил. Мол, Яринка, побудь в сторонке, пусть другие, безгрешные, ко мне поднимаются, а ты полежи, подумай»
Я чай ей предложила, а она «Спасибо, Олечка, не хочется сейчас, потом, может». Лежит, глаза закрыла, вздохнула.
Я думала: вот я, Ольга, тоже не без грешка. Мужья у меня, любовники менялись, детей нет и не особо жалею уже. Жизнь интересная была, знаете ли, но все равно тянет ведь в храм, душу очищать хочется. Все мы в рай хотим, а как пожить по полной! И кажется, что покаяться перед самым уходом получится Но ведь не успеешь, ой, не успеешь
Ярину жалко мне, хорошая она, добрая, всегда поддержит. Взрывная у неё натура, своенравная, но искренне любит людей. Только видно не пристала она ни к какому берегу. Вроде и любви хочет такой грандиозной, всепоглощающей, а всё не складывается. Постоянно меня задевает, мол, ты, Ярина, вся в семье, муж один, двое детей, суета домашняя скукота! А вокруг мужики ходят, флиртуют, посмотри хоть на кого! Почувствуй страсть, разгонись немного всё равно к своему Игорю вернёшься, он тебя простит всегда, знает же он тебя насквозь
А я и не хочу всей этой страсти! Был у меня один Евгений. Такой любви не пожелаешь никому и всем сразу Просто снос башки, головой думать перестала совсем. Муж догадывался, молчал. Два года я с Женей встречалась украдкой, думала, может всё, уйду из семьи, но потом вдруг отпустило меня ушла я от него, любя, сердце разрывалось Вернулась к Игорю и не жалуюсь особо: счастья, может, и не было большого, но и драмы закончились.
Любовь к Игорю прошла, ушла по каплям за эти годы. Осталось только какое-то сочувствие и забота. Он сам в этом виноват, налил в себя мою любовь, прости меня, муж мой дорогой
Женьку забыть тяжело, то была всё равно связь особенная. Слов почти не надо с полувзгляда понимаем друг друга. Такое бывает раз в жизни как вспышка. До сих пор воспоминания о нём как ожог. Может, я и не смогу его никогда из памяти вычеркнуть Всё случилось так внезапно, так сильно и так жадно
В то время я и запуталась во всём. Оле я про всё это так и не сказала пусть думает, что я «правильная», ей так проще. А Господь? Словно не пустил меня в храм, как знак подал
Сорок пять мне, а прошлое до сих пор жжёт изнутри. И всё мечтаю, может, повторится когда-нибудь такая любовь? Наверное, уже и не хочется, а, может, хочется. Вот такие у меня мысли
Оля, ну давай уже чай, говорю и сама смеюсь, обняла подружку крепко.
А в голове будто голос родной: «Разберись в себе, Ярина. Очисти душу. Я тебя люблю, ты полюби себя. И приходи»Ярина открыла глаза, косо усмехнулась, взяла чашку. Тёплый чай согрел ей руки, и будто унес немного тяжести прочь. За окном уже начинался вечер где-то вдали мерцали огоньки. Мы молчали, каждая думая о своём, а за окном всё шёл дождь, умывая город и, казалось, нас самих.
Оля, вдруг тихо сказала Ярина, а ведь, может, Господь и правда даёт мне время подумать. Может, не вовремя я к нему ломанулась, с наболевшим и глухим сердцем. Наверное, сначала к себе надо было заглянуть, себя простить…
Я улыбнулась, обняла её за плечи крепче, почувствовала рука перестала дрожать.
А кто, кроме нас самих, нас простит? спросила я.
Никто, вздохнула Ярина, но вместе, может, получится.
И мы рассмеялись по-настоящему, легко, как в молодости. В этот момент я вдруг поняла: иногда дорога к храму лежит не по мостовой, а по нашим кривым тропкам через любовь, боль, прощение и смешные чашки вечернего чая. И, может быть, Господь совсем рядом, просто мы ищем его не там, где нужно.
А за окном капли дождя писали на стекле новые истории, и всё вдруг стало таким простым, светлым и живым, что даже грусть отступила, оставив надежду быть услышанными, понятыми и снова счастливыми.
