Чужие заботы
Господи, как хорошо! Только бы поспать! Люба раскинула руки, встала на цыпочки и потянулась. Давно такой трудной ночи не было
Даже не говори! Один этот дедушка чего стоил! Марина зевнула. Домой хочу! Хотя понимаю, спать сегодня вряд ли получится, но хоть в себя прийти охота.
А почему не получится? Люба полезла в сумку за сигаретами.
Игорь уезжает в командировку. Свекровь на даче. Дети на мне.
Марина скользнула взглядом на подругу, которая вертела в руках зажигалку, но промолчала. Сорвалась всё-таки. Три месяца не брала в рот сигарету, а тут не выдержала. В принципе, неудивительно ведь недавно сама хоронила своего деда, который её вырастил
Два года болел, причём тяжело Люба себе места не находила, чтобы ему хоть как-то облегчить. Брала кредит, возила в Киев, но и там только руками развели: максимум месяц давали, а он два года держался. Моряк-подводник, не из хрупких! Да и Люба для него была всегда светом в окне. Как так бросить её? Всегда говорил:
Кого я оставлю? Любоньку свою?… Не могу я так!
Марина помогала Любе ухаживать за дедом и знала: связь у них особенная. Бывало, в семье всего два человека, а любви на целую Вселенную.
Историю Любы Марина знала до мелочей ещё бы! С пяти лет вместе, с того времени, как родители Марины обменяли свою квартиру и оказались соседями Любиного деда.
Марина невольно улыбнулась, вспомнив их первое знакомство. Мама пригласила новую девочку в гости, ничего тогда о ней не зная, познакомила с Мариной и, оставив их вдвоём в детской, ушла по своим делам уже большие, разберутся.
Разобрались. Сначала Марина пыталась расспросить кто у тебя мама, папа, а Люба молчала, смотрела, уткнувшись в альбом и карандаши, и даже не смотрела на хозяйку комнаты.
Марина пожала плечами и вернулась к своему строительству замка из кубиков. Но стоило ей на минуту отвлечься, а когда обратила взгляд к гостье обомлела. Её новая немецкая кукла, которую отец привёз из-за границы, уже лишилась половины своих пышных волос, а Люба старательно щёлкала ножницами.
Ты что наделала?! Марина рванулась к Любе за ножницами, на крик прибежала мама.
Девочки!
Объяснять, зачем, Люба не стала просто расплакалась, пока за ней не пришёл дед.
Извините, я найду такую же куклу для Марины.
Не надо! Марина рыдала, прижимая куклу с короткой стрижкой, и тяжело вздыхала, когда пальцы натыкались на лысину. Такой вы не найдёте! Мне папа её привёз!
Обидно Марине было не из-за самой куклы а потому что мама даже не отругала Любу, как обычно делала с дочкой. Только смотрела задумчиво на Любу, гладя по голове, и разговаривала с соседом.
Мама, хоть и строго относилась к Марине, но дочку свою обожала и считала заботу о ней смыслом жизни. Много раз говорила, что дети главное. Тогда почему же она не ругает Любу, а только говорит с соседом по душам? Марине было непонятно.
После ухода гостей мама выключила «сирену», велела: Умойся! За стол! Я блинчиков напекла.
Такое утешение работало всегда. Марина обожала блины, особенно мамины только времени на них у матери почти не было. Зинаида Сергеевна, Маринина мама, работала участковым педиатром и шуткой называла половину района своими детьми. На самом деле, врачей не хватало, и ей, кроме родного участка, приходилось следить ещё за соседними.
А куда их девать? Разве от нехватки врачей дети перестают болеть? говорила, садясь в коридоре на табурет и протягивая ноги. Доченька, принеси водички!
Марина несла стакан обеими руками, чтобы не уронить, и наблюдала, как мама с облегчением пьёт. Поглаживала уставшую маму по щеке увидит мамину улыбку, значит, всё хорошо.
Когда Марина поела блинов, решила, что обижаться больше смысла нет. Долго дуться не умела даже когда мальчишки дергали за косичку, грозила кулаком, а потом всё равно звала играть.
Мам, тихо спросила за какао. А чего ты грустная?
Мама, убрав последнюю тарелку, села рядом и тяжело вздохнула:
Ты сильно обиделась на Любу?
Она вредная! И молчала всё время.
Доченька, у Любы сейчас совсем тяжёлое время. Даже с дедом не разговаривает
У Марины в голове не укладывалось: «Болеет, что ли?»
У Любы теперь нет ни мамы, ни папы. После аварии…
А куда они делись? Марина не понимала, как может быть у ребёнка никого.
Они все вместе ехали в машине, случилась беда, Люба выжила только потому, что спала на заднем сидении Не сердись на неё, ладно? Она правда не хотела тебя обидеть.
Марина вдруг представила, что у неё нет мамы и вцепилась в женщину покрепче, почти до боли.
Я с тобой, я же рядом, успокаивала мама.
Они ещё долго так сидели, обнявшись, а потом Марина, обдумав, взяла пострадавшую куклу и ножницы, вернулась и спросила:
Мам, можно я твой журнал возьму?
Удивлённая Зинаида Сергеевна дала ей «Работницу», а потом позвонила в квартиру деда через стенку.
Михаил Андреевич, Любин дед, открыл и с удивлением увидел, как Марина прошла прямо к детской.
Не мешайте девочкам, пусть сами разберутся, шепнула Зинаида.
Марина сунула Любе куклу мол, держи, и с журналом в руках выгребла фото «Шикарная модная стрижка для эмансипированных дам».
Ты хотела кукле такую стрижку? Давай, заканчивай. Моя мама говорит, девочки должны быть красивыми, а не лысые, как курица. Или я домой иду!
Будем Люба прошептала, и за щёлканьем ножниц обе забыли ссору. А за дверью взрослые, прикрыв её и стараясь не мешать, утирали по слезе.
Так и началась их дружба.
Обкорнённая кукла много лет сидела на кухонной полке, в красной шляпке, которую для неё сшила Люба. За чаем Люба всякий раз подначивала:
Может, парик купим?
Не трогай прошлое, смеялась Марина и наливала чай в огромную кружку. Пей, водохлёб, и забудь!
Люба Она была рядом, когда не стало Марининой мамы. Тогда Марина сама уже ждала ребёнка, пятого месяца, а ей до последнего ничего не говорили. Муж, Алексей, очень осторожно рассказал о трагедии, еле принёс в чувства а потом побежал звать Любу, потому что чужие люди были бы тут бессильны.
Люба, которую за эти годы Зинаида приняла как свою, вколола Марине успокоительное, всю ночь сидела рядом качала, как малышку:
Марин, а ты знаешь, что тётя Зина бы тебе не позволила так убиваться? Сказала бы, что ребёнка мучаешь, а кто потом его лечить будет? Ох, и влетело бы тебе!
Люба она даже не увидит
Но она знала, что он есть. Значит, пора брать себя в руки, иначе она бы расстроилась.
Первую дочку Марина назвала в честь матери, а вторую Людмилой.
Будет ещё одна Люба у меня! смеялась, качая малышку.
Какая это Люба! мягко забирала сестрёнку из рук крестницы Люба. Это же Мила! Посмотри, одни ресницы чего стоят! Готовь веники, мать!
Для чего?
Женихов гнать!
Люба, у которой после смерти деда не осталось родных, никогда не чувствовала себя одинокой были Маринины дети. И любила своих племяшек всей душой, баловала подарками, что Марина ворчала:
Себе бы что-то купила! Так замуж я тебя не выдам!
Да ну! Хватит с меня! Я вот была уже, больше не надо!
Да, Люба попробовала замужества недолгого, едва ли поняла, что это было.
С Ильёй она познакомилась в больнице, где работала. Молодой хирург, кумир всего женского коллектива, сделал предложение уже через два месяца.
Да это из-за квартиры! злословили коллеги, но в лицо молчали. Люба знала, но не обращала внимания.
Только счастье было недолгим. После свадьбы Люба стала замечать странности дома что-то не так, чужие вещи, посторонние духи. На расспросы в ответ объятия: «Ты что себе придумываешь, зая? Я только тебя люблю!»
Всё оборвалось, когда в кармане любимого халата она нащупала кружевные алые трусики Марина тут бы сказала: «страсти-мордасти».
Илья, собираясь на работу, что-то мямлил, спотыкался, пока Люба не расхохоталась прямо ему в лицо.
У тебя истерика?
А у тебя что? бросила халат на пол, надела джинсы и через пару минут открывала дверь Марины.
Та, ничего не спрашивая, напоила успокоительным и уложила спать:
Потом поговорим!
Через несколько часов Марина, глядя на люстру, где висела кружевная трофей, заключила:
Где-то читала, что красные трусы на люстру нужно вешать для счастья!
Чего?
Говорят, желания исполняют. Только надо, чтобы это были твои трусы.
То есть, я чужой даме счастья насочиняла? Вот так номер!
Они смеялись так, что Алексей зашёл и спросил:
Ну вы, девочки, даёте! Может, вам водички или чего покрепче? Всех соседей перепугали
Любина первая любовь закончилась быстро не было смысла лить слёзы по тому, кого не удержать. Как дед когда-то говорил: «идти по жизни разными фарватерами не по пути».
Совсем иначе было с её дедом и бабушкой. Люба почти не помнила бабушку умерла задолго до её рождения. Но фотография на стене девушка с длинной косой казалась родной. Михаил Андреевич так часто вспоминал жену, что будто она только вышла из комнаты.
Она меня спасала своей любовью, Люба. Я уходил в море, а она ждала и молилась. Хоть тогда это и нельзя было. Поэтому я и остался жив
А как потом дед, ты же остался один
Да и не жил особенно, а так, существовал, пока тебя не обрёл. Ты очень похожа на неё, не только лицом, но и сердцем
Сердцем, дедуль?
Сердцем, Любонька.
Когда Люба со злостью выбросила чужое бельё в мусор и устроила генеральную уборку, она приговаривала:
Вот такое у меня теперь «нежное» сердце, дед
Прошло полгода. Марина начала беспокоиться Люба напоминала ей ту самую задумчивую девочку, что когда-то остригла кукле волосы, пытаясь отрезать от себя горе.
А когда Люба увидела этого ночного дедушку едва не упала. Точно копия Михаила Андреевича старик прямо с комы привезён! Люба едва держалась, пока Марина не одернула:
Держись! Он плох. Не вытащим
Ночь выдалась тяжёлой, но старик выжил. Теперь только ждать осталось и надеяться потянет ли организм. Очень видно было: жить ему не хочется.
Таких пациентов Марина перевидала крепкий мужчина, а отворачивается к стене, сдаётся. А соседка старушка едва на койке поднялась, на следующий день уже на ногах потому что её дед каждый день приносит тефтельки и бульон, уговаривает:
Ниночка! Ложечку за меня! Силы наберись!
Марина вздохнула, потянулась за сигаретой, но Люба остановила:
А ну! Не смей!
Тогда и сама не кури! Марина глянула на небо вот-вот дождь с грозой. Поехали! Не хватило ночного наводнения, так ещё
Сбегали вниз по лестнице, но Люба вдруг шарахнулась в сторону из кустов вышел большой лохматый пёс.
Мамочки Марина с детства собак боялась, застыла, как истукан.
Люба опомнилась, встала перед ней, заслоняя:
А ну, иди отсюда! Барбос!
Пёс не рычал, просто смотрел, склонив голову набок, одно ухо вниз, другое кверху, смешно. Люба хмыкнула, достала из сумки бутерброд, которым не удалось перекусить ночью, и позвала:
Колбаски хочешь? А ну, иди-ка, пёсик!
Пёс подошёл, понюхал, но дальше не пошёл присел на хвост, за Мариной не следил.
Похоже, домой нам сегодня не попасть Марина выглянула из-за плеча. Как думаешь, он меня съест?
Не знаю. Видно, перебрал даже колбасы не хочет. Хотя ты и такая аппетитная, глядишь, передумает
Люба стукнула Марине по боку, посмеиваясь:
Вот смешно-то! Родишь двоих вот я на тебя и посмотрю!
Вот дождись понедельника начну бегать! Марина шутливо пригрозила. А ты своей стройности радуйся!
Пёс отодвинулся, когда проезжала скорая, но не ушёл. Люба бросила взгляд на очередную бригаду, которая что-то выгружала, и твёрдо сказала собаке:
А ну, иди! Нам домой пора, у Марины дети ждут, а у меня Тоже дела! Колбасу будешь?
Скорая уехала. К ним подошёл пожилой водитель, застёгивался:
Всё тут? Пёс дедов. За машиной бежал, пока его в больницу везли.
Верный! Марина покосилась на собаку. Хатико почти.
И что нам теперь с тобой делать? Люба задумалась. Ладно, сейчас видео твоему хозяину снимем скажет, пойдёшь или нет.
Пёс терпеливо ждал, пока Люба записывала его на телефон, и снова лёг в кустах.
Ладно, не беда, не переживай! Твой хозяин вернётся! сказала она.
Утром Люба нашла Бармалея (так она окрестила пса) на том же месте, накормила мясом, покладила.
Смотри, теперь ты у меня поживёшь, до хозяина дотянет и домой!
В палате старик дремал. Проснулся, улыбнулся, когда увидел видео.
Грэй только и сказал.
Бармалей! подхватила Люба.
Его зовут Грэй
Ваша собака?
Единственный, кто обо мне беспокоится
Он тут, под больницей. Всё ждёт. Отдайте мне его, пока вы не выздоровеете. Вы объясните, чем его кормить я ведь ни разу не держала собак, не знаю как
На следующий день видеозапись Люба показала Бармалею. Тот внимательно посмотрел, облизнулся и пошёл за ней домой.
Так две недели Люба каждый день навестивала старика, снимала ролики, отправляла привет: Михаил Андреевич, смотрите ваш Бармалей!
Перед выпиской дед дал ключи попросил домой за вещами съездить. Люба прибралась в квартире, когда услышала звонок. На пороге стоял молоденький мужчина.
А вы кто?
Люба. Медсестра.
А я Сергей. У Михаила Андреевича был договор я студент, он мой научник. Где он?
В больнице. Выписывают завтра. Навестите вечером, уже дома будет.
А кто его заберёт? У него же никого
Выписка прошла утром. Люба, сменив ночную дежурство, заскочила перед работой, а Бармалей встретил хозяина лаем и прыгал от радости.
Год спустя на Марининой свадьбе Михаил Андреевич подойдёт к Любе с поклоном, пригласит на танец. Сергей, теперь уже муж Любы, засмеётся: Я ревную!
Ты ещё к Бармалею приревнуй! фыркнула Люба и сделала крендельет перед стариком.
Марина, вытащив подругу на балкон, шепнёт:
Работает примета!
Какая?
Сделаешь хорошее к тебе вернётся. Не подобрала бы тогда Бармалея не встретила бы Сергея. А тут тебе и дед, и собака, и счастье.
Люба подняла лицо к закатному небу и шепнула:
Спасибо, дедушка! Спасибо за заботуВ доме уже гремел смех, малыши по очереди гладили Бармалея, тот терпеливо подставлял уши и сносил поздравительные бантики на хвосте. Марина наблюдала за всем этим и ловила себя на том, что самые дорогие сокровища не в подарках, а в людях, которые рядом, в их заботе, привычках, дружбе, что умеет сшивать любое горе.
А помнишь, как начиналось? Люба тихо подошла, взяла Марину за руку.
Помню, Марина улыбнулась. И каждую слезинку, и каждую нашу глупость.
И в тот миг казалось ничего не было зря. Ни потерянных кукол, ни бессонных ночей, ни предательских красных трусов, ни сложных пациентов. Каждый случайный поступок, капля доброты, чужая забота, которую ты подхватываешь как эстафету, всё это возвращается, превращаясь в то, ради чего стоит жить.
Первые звёзды загорались на небе. Люба оглянулась Бармалей уже дремал у ног Михаила Андреевича; Сергей ставил на окно чайник, чтобы было тепло и уютно.
Здесь были свои люди. Свои дети, свой пёс, свой дом и своя любовь.
И как сказал когда-то старик:
Главное не быть чужим. Даже если в жизни кто-то оказался чужой заботой, вдруг окажется, она стала для тебя самой родной.
Они стояли молча, впитывая вечер, пока кто-то не крикнул из кухни:
Эй, хозяйки! А блины где?
Сейчас будут! крикнули в ответ Марина и Люба в один голос и вместе побежали навстречу свету из окна, туда, где их ждали.
