Сумасшедшие
Ты, Маришка, как была ненормальной, так и осталась! Ну зачем тебе чужие заботы, скажи, а? Своих проблем разве мало?! Не насытилась еще?!
Анна разозленно вытряхивала из сумки привезённые сестре подарки. Себе ведь ни копейки не потратит! Всё экономит! Для чего только?! И ведь не признается, даже если спросишь. Ни детей, ни мужа, ни пристанища Замужем-то была, но тот брак, скороспелый и ненужный никто никому, развалился, едва начавшись. Муж ушёл спустя неделю, а Мария притащила с улицы ещё одного кота и успокоилась, твёрдо зная, что теперь сестра о ней не забудет.
А тот муж ушёл, пока Маша работала, прихватив Машины золотые серьги те самые, что бабушка завещала. Лучше бы Ане их отдала целее бы были!
Ну чего ты хлопаешь глазами, молчишь?! Счастливая! Надевай быстрее! Мало ли вдруг с размером ошиблась.
Разноцветные кофточки и новая юбка явно не пришлись Марии по вкусу. Она терпеть не могла ярких расцветок и странных узоров. А вот Анна, наоборот, обожала. Сейчас на ней была вызывающая лимонная юбка и леопардовый топ последний писк российской моды.
Вот, теперь на человека похожа! хмурилась Анна, наблюдая, как сестра неловко тянет кофтёнку вниз. Не дергайся, хорошо сидит! Может, ещё мужика какого зацепишь. Пора бы уже, Марья! Я же не вечная, голос её дрогнул. На кого я тебя оставлю потом?
С этими словами Мария обняла сестру, прижавшись к её широкой груди.
Ну чего ты, радость моя? Анна приласкала сестру, проводя ладонью по её седой пряди. Люблю я тебя, дурочку. И ты это знаешь
Знаю
Ну, признавайся, в какую историю опять влипла?
Мария посмотрела на Анну снизу вверх и улыбнулась.
Анна громкая, большая, яркая была для неё самым родным человеком. После маминой смерти именно Анна, двадцатилетняя студентка, без раздумий взяла сестру под защиту. Институт бросила, работать пошла кто бы ещё Машу на ноги ставил? Отец исчез, когда Маше было всего три месяца, дальше им и не интересовался. А мама Мама была сильная. Дом в руках держала, детям не только ум, но и сердце давала. Вот только сердце-то, израненное не выдержало.
Так и взяла на себя Анна ответственность за сестру.
Зато Мария всегда была «без проблем». Ни подростковых заскоков, ни капризов. Только кота очередного принесёт с улицы, или за бабушкой соседской поухаживает, забыв про уроки и дела. Но все компенсировала добротой сердце у Марии всегда было деревянным, доверчивым и открытым. И Анна это знала.
Ты в маму пошла, звезда моя, качала сестра головой, когда Мария возилась с котятами из подвала. Мамка тоже всем помогала Маш, только на всех сердца не хватит! Оно не бездонное. Береги себя, я ж одна останусь!
Ну никак! Маша улыбалась сестре глазами матери синими, как весеннее небо.
Ругать Марью Анна, конечно, не переставала. Страшно было такие, как она, себе ничего не оставляют, последнюю рубашку снимут А ведь люди такие не ищут формальных золотых середин знают, что их и нет. Равновесие между злом и добром держится на них ведь зла хватает, а добра поискать.
Когда Мария, восемнадцатилетняя, чистая, влюбилась, Анне стало тревожно. Даст себе всю, без остатка! И кому?! Достоин ли?!
Павел Анне сразу не понравился. Как-то косо смотрел будто не на человека, а на сладость запретную. Потом стало ясно: Павел хотел власти. В гости Анне приходить запретил, а когда та спросила его прямо:
С Машей всё нормально?
А что ей? Не лезь не в своё дело, ответил коротышка сквозь зубы.
И тогда Анна поняла дела плохи. Оставлять Машу одну это ошибка. Как же она просчиталась
Анна быстро вытащила Павла на откровенность. Заставила молчать и ушёл он прочь, не споря знал, что с такой не шутят.
Синий фонарь под глазом сестры выбил Анну из колеи. Кто осмелился поднять руку на такую, как Мария?! Невозможно!
Почему молчала?! обнимала Анна зарёванную Машу.
Боялась за тебя, всхлипывала Мария.
Второй раз Мария замуж не пошла. Хоть и звали её: красива, добра, стройна, глаза-самоцветы. Стеснялась, боялась до дрожи повтора боли уже не верила, что добро может победить. Анна пыталась убедить устроить личную жизнь, но поняла бесполезно.
Зато жизнь Анны сложилась: закадычный друг детства, крепкий, неуклюжий, как она сама, полюбил её с пятого класса и дождался взаимности.
Детей Анны озорного Диму и тихую Катю Мария любила как родных.
Марья, роди-ка! Без мужа, какая разница! уговаривала сестра, увидев, с какими глазами та смотрит на детей.
Я боюсь, Аня Справлюсь ли? Ты же говоришь, у меня ума нет, как передам его ребёнку? А Димка с Катей мне роднее родных!
Анна задумалась не переубедить. Попросила лишь работу сменить:
Детсад это хорошо, Маш. Ну, может, тебе к тем, кому нужнее любовь? В интернат, например?
Мария и думать не стала через неделю перевелась в городской интернат, решила, что именно там нужны добрые руки.
Так начался новый этап. Книгой её жизни начали заполняться строчки: имена мальчишек и девчонок, кто впервые узнал, что такое когда тебя любят.
Мария не делала великих дел, но помогала советом, теплом, помогала братьям-сёстрам найти жильё после выпуска. Покупала посуду, учила готовить, стирать всему, чему никогда не учили.
Всех она звала «котиками», «птенчиками», «рыбками» поначалу смеялись над ней, потом привыкли. Идёт, бывший воспитанник, а она ему:
Котёнок, ты чего за квартиру опять не заплатил? Отключат же!
Ладно, МамМария!
Штанина грязная! Девушки нерях не любят! Марийка бросит узнаешь!
Не бросит, у нас свадьба через месяц!
И не сказал?! Открытку мне рисует? Так и передай ей: на выходных мы с Аней на рынок за вишнями. Варенье варить! Пусть тоже заглянет.
Разбегались они в разные стороны, но ниточка между Марией и её детьми крепла жуже стали.
Были и те, кто не умел благодарить. Украдут усеянные копейки или кошелёк, а кто и поругается:
Вы, Мария Владимировна, не переделаете их! Погибшие они время зря тратите!
Мария лишь жалела их:
Как добро делать, если самого добра не видели? Как дать то, чего не получал? Невозможно…
Но беда ударила, когда Маше казалось, что она уверена в себе. Возвращалась домой поздно, задержалась, поздравляя Катю с днём рождения У подъезда на неё напали, сильно избили.
Сосед, засидевшийся у товарища, нашёл Марию и спас вызвал скорую.
Анна с семьёй прибежала первой.
Выживет?! кидалась к врачам.
Всё будет хорошо, сообщили утром.
И вдруг оказалось: в коридорах больницы толпились десятки взрослых людей, бывших Марииных детей. Все они молились и плакали, ждали новостей.
Анна впервые по-настоящему поняла: у неё не просто сестра, а человек, чей вклад в этот город видели все.
Марьюшка, наше ты солнце А без тебя как жить? горько всхлипывала она.
Мария всё слышала а когда пришла в себя, первым делом позвала сестру.
Виновников нашли быстро. На суде из нападавших только один прислал Маше письмо с извинениями. Она ответила рукой, ещё не до конца сросшейся после перелома, и после этого попросила Аню помочь продать маленькую однушку.
Куда тебя теперь? удивилась сестра.
Хочу перемен. А меня ведь искать будут
Но воспитанники не дали планам осуществиться: нашли через знакомых небольшую, но уютную двухкомнатную квартиру в центре Киева, помогли с ремонтом, выбрали мебель. Когда Мария зашла в обновлённое жилище, ахнула:
Нет прекрасней дворца для меня…
И правда, никакой роскоши, но столько заботы в каждом предмете! Даже стены теплом пронизало, словно дом этот для неё строили всем городом.
Теперь у неё было место для котов и гостей каждый выпускник знал: если попасть в беду Мария примет. Анна, разумеется, ругалась, искала юристов, чтобы детям быстрее дали квартиры.
Систему, бюрократию Анна ломала на раз: звонила в мэрию, искала журналистов, не давала махинам застыть.
Выпускники получали жильё, съезжали и всё начиналось сначала. Тёток их называли сумасшедшими, но обе знали: делают то, что должны. Анна охраняет, Мария согревает.
Ну и что опять у тебя, Машунь? спросит сестра.
Девочка, Ань. Девятнадцать лет, ребёнок на руках, ни кола, ни двора.
Муж есть?
Нет, никого
А ты есть! с улыбкой скажет Анна, рассматривая наряд. Тебе зелёный не идёт!
Ну, Ань!
Ой, не волнуйся. Всё устроим. Разберёмся!
И снова вспыхнут синие глаза Марии, а Анна с облегчением вздохнёт и мысленно поблагодарит жизнь за подарок такую сестру. Ведь самое главное оставить после себя не количество вещей и не число побед, а пустить по свету цепочку добра, по которой те, кому помог, передадут эстафету дальше. Пусть тебя за это назовут сумасшедшим какая, по сути, разница, если ты знаешь, что значил для кого-то очень многое? И разве не в этом смысл?
