Неидеальное свидание
Сегодня 27 февраля. Я пишу эти пару страниц в свой дневник, потому что, кажется, вошёл в новый возраст по-настоящему семейный.
Мы с Ольгой шли в сумерках по Оболонскому проспекту снег скрипел под ногами, яркие огоньки фонарей отражались в сугробах, делая киевский вечер каким-то уютным, почти праздничным. Уже ощущалась близкая весна, но мороз давал о себе знать хорошо, что я захватил для неё варежки. Вдали сонно звенел трамвай «С», искрящий на стыках рельсов, а Оля невольно засмотрелась, как красные искры исчезают в чёрном небе.
Мы с Ольгой давно не гуляли так вдвоём редко получается встретиться после работы просто ради гуляния. Обычно ужин варится дома, дети заполняют пространство. Но сегодня что-то стукнуло мне в голову: позвонил и пригласил жену на свидание.
Свидание? даже не поверила она. Андрюша, мне ведь домой не заскочить, переодеться тоже не выйдет Я как с работы
Оль, не выдумывай! пробасил я ей. Вышла и пошли. Я жду с шестых у «Почтовой площади». Всё, договорились!
Люблю я этот её привычный голос уверен, она до сих пор любит меня. Не так, как было в молодости, тогда всё кипело и бушевало, теперь спокойнее, теплее и ближе.
У выхода из метро подростки в старомодных балахонах собирали мелочь с прохожих, показывая весёлое маленькое представление. Тощая девчонка, веснушчатая, клянчит у зевак купюры: «Почастуйте артистов!»
Я хотел отмахнуться, но, нарыв в кармане десятку гривен, всё же отдал ей. Она счастливо кивнула.
«Похожа на нашу Верку», мелькнуло у меня. Вера наш младший, а Григорий, сын, до сих пор ревнует меня к дочке. Хотя чего греха таить я действительно больше её балую.
А зато тебе… начинала Вера, дразня брата. Он уходил, морща лоб и прикидываясь обиженным.
Я глянул на часы Оли всё нет. Наконец вижу: выходит из метро, поправляет вязаную светло-серую шапку, любимые варежки она вечно с ними.
Привет! чтоб Оля заметила, я зажестикулировал, пробираясь в толпе.
Добрый вечер, она поднесла губы к моей ледяной щеке. Извини, на работе проверка, документы куда-то проронили по всему курсу, секретарша Лиля всё намочила чаем прятала, чтоб не ругали
Я слушал не перебивал, поддакнул пару раз. Потом взял её тяжеленную сумку ну куда ты опять столько добра на себе тащишь, Ольга? Всегда с ней эти журналы, методички, книги…
Опять кирпичей набрала? Работу надо на работе оставлять! пробурчал я, хотя знал, никогда не перестанет.
Дальше просто молчали: вдвоём поглядывали на витрины, на стеклянных снеговиков, на ворон, клюющих пакеты у урны. Все такие мелочи становились дорогими.
Возле лавочки на бульваре какой-то безызвестный художник продавал пёстрые картини в основном, морские пейзажи. Ольга вгляделась в одну берег, ракушки. Художник заметил мол, «Для вас пятьдесят гривен». Я кивнул: пусть будет радость для души.
Пакет с картиной укрылся в Ольгиной гигантской сумке.
Может, поужинаем где-то? махнул я подбородком на светящееся крыльцо нового ресторанчика под вывеской «Весняний сад». Всё равно ужинать пора.
Оля замялась, но махнула рукой: домой спешить не надо, сын в университете до поздна, Вера с подругой на плавании.
Скользкие ступени я помог преодолеть, галантно держал дверь. В полутёмном предбаннике нас встретил застенчивый юноша-гардеробщик видно, второй день работает: суетится, от волнения голос дрожит, меню чуть не роняет.
Сашка? шёпотом спросила Оля узнала своего студента, Александра, оторванного, но очень способного, маньяка микробиологии.
Ольга Николаевна, не переживайте Мне подработка просто нужна, матери помогаю он сунул нам номерки, отшатнулся, будто боясь подвести.
Я оформил заказ на мою фамилию «Левченко». Парня тут же погнал хозяин, скрывающийся в дальнем углу, хмурый важный дядя, с бумажником явно потолще всех.
Мы пошли за гардеробщиком в зал. Здесь дизайнер постарался: по стенам бутафорские доспехи, керосиновые светильники, под потолком хрустальные люстры… Нам достался столик у стены с геральдическим щитом два льва, словно в бою.
Оля поправила волосы только вчера была в парикмахерской, сделала каре. Я, по правде, не сразу заметил она явно ждала моей реакции, а сын так и не заметил. Всё же короткая прическа к её возрасту подходит: косички дело молодёжное, как тётка её говорит.
Я углубился в меню, сравнивая цены нынче, скажу честно, в ресторане почти разорение! Но для Оли и свидание хочется сделать необычным.
Андрюш, хорошо, что ты меня позвал… всё-таки прошептала супруга.
Я развёл руками: Может, лучше поехать домой, сварим вареников? Зачем эти заморочки?
Нет, уж пришли обедать будем здесь! жёстко решила Оля, позвала официанта.
Я заказал себе пятьдесят грамм жена тоже не отказалась, видимо, нервничала.
Я завёл разговор про детей, про Веру, которая всё время чем-то увлечена, и Гришу, который допоздна не приходит мол, Оля балует их, свободу даёт.
Она просто положила руку поверх моей, наклонилась:
Что случилось?
Я только пожал плечами. Но тут позади Оли вспыхнула визгом дама: золотистая, подтянутая, на высоких каблуках, в дизайнерском платье.
Оля! Ну кто бы мог подумать! Педагогическая светила в нашем ресторане! Ты, кстати, поправилась Возраст, понимаю!
Фаина?! едва выговорил я. Вот уж встретились… Белка старшая «знакомая» со школы.
Фаина уселась рядом, заливалась громким смехом, хватала меня за руку, бросалась комплиментами, но колкими Ольге в особенности.
Белка изменилась мало: всегда крутилась в мужском кругу, умела толкнуть остроту, с юности любила быть в центре интриг. Оля в школьные годы таких «стычек» избегала, да и сейчас стала построже.
Белка принялась расспрашивать про детей, про научную работу Оли, разглядывала её свысока с улыбкой хищницы. Потом позвонила официанту, велела принести лучшие блюда, и, разливая горькую в рюмки, тостовала за встречу, хохотала громче всех.
Потом, как ни в чём не бывало, стала припоминать какие-то давние поездки, якобы романтические приключения со мной в Одессе: про пляж, эклеры и длинные ночи нарочно рассказывая при Оле и всё ярче преувеличивая подробности…
Ольга молчала потом только сухо вмешалась: «Белка, не стоит». Всё равно Бирюкова гнула свою мелодию: заявила, будто для меня она всегда оставалась лучшей, и что якобы в ту весну я был с ней, пока жена беременная скучала дома.
Когда Оля, склонившись к столу, пыталась сделать из салфетки бумажный кораблик (раньше так хорошо выходило!), я увидел, как у неё подрагивают пальцы. Белка же всё не унималась, в какой-то момент подошла ближе и тогда в зал со смехом ворвался свежий ветер: Верочка, наша дочурка. Сразу к нам, чмокать маму, быстро затараторила, что собирается сейчас добежать с подругой из бассейна. Потом подтянулся и Гриша, рядом прибился Сашка, тот студент, из гардероба оказалось, его тут только что уволили за то, что «не справился».
Оля вдруг ожила обняла дочь, потрепала сына по руке. И выпрямилась заговорила с Белкой резко, без злобы, но с достоинством:
Знаешь, Белка, про тот отпуск Андрей мне рассказывал. Мы всё друг другу многое рассказывали. Живыми людьми были и остались. Ты главное себя береги: обратись к хорошему врачу вроде, после той Одессы у тебя появилась привычка по ночам храпеть.
Белка потерялась, замолчала а мы были уже вместе. Андрей смотрел на меня виновато: думаю, он ужасно боялся, что теперь я на него гляжу по-другому. Но я вдруг почувствовал: столько лет вместе всё уже принадлежит прошлому, пусть оно там и остаётся.
Пока родители тихо перебирали в уме пережитое, дети доедали закуски, спорили, подтрунивали, перешёптывались между собой, смеялись. Я наблюдал за их счастливыми лицами и понял: разве это не самое дорогое, что у нас есть? Всё и хорошие, и глупые поступки, и сомнения оно уже наше общее, неотделимое.
Я расплатился (с непривычки отдал почти двести гривен, но не жалею!), помог Оле надеть пальто. Фаина откуда-то выглянула из-под шторы: видно было, как мало значат ей муж, бизнес, статус ведь за столом осталась только пустота.
Пока семья шла домой Гриша с Верой впереди, между сугробами бегом, я вдруг понял: не всё так просто. Доверие штука тяжёлая, но важнее крепкая рука рядом, даже после случайных ошибочных развилок в молодости.
Ты простишь меня? еле выдавил я, когда мы оказались вдвоём.
Не знаю, о чём ты, улыбнулась Оля. Всё бывает, важно ведь, кто пришёл домой.
Вот я и записываю: если есть семья, если ты делаешь для неё чуть больше, чем для себя, тогда и сам себя не теряешь. А там, где живёт настоящее прошлое смывают весенние дожди.
Теперь мне ясно: всё настоящее рядом, и даже неидеальное свидание может быть самым счастливым если завершилось настоящей поддержкой.
