Зимний дневник, Москва
Декабрь, среда. Москва окутана синим сумраком и снегом по колено. Все Чистые Пруды под белым покрывалом и кажется, вечность эта зима продлится. Сегодня я долго стоял у остановки на проспекте Мира, автобус так и не приехал ноги промозгло закоченели, и, как итог, я схватил простуду. Через пару дней оказался на больничной койке Гинекологического отделения в Институте имени Кулакова.
Вам показан стационар, сдержанно сказала врач, поправив халат, всё-таки тридцать семь уже, может, ещё захотите ребёнка. Подумайте, тут она прищурилась, будто что-то важное проглядела. Я сдавленно кивнул: детей вроде бы не планировал, да и вообще, жизнь моя всё больше отдаёт старым тряпкам да и лежать мне здесь столько, сколько скажут.
На серой больничной простыне, пахнущей хлоркой и тоской, я мысленно гонялся по своей жизни которая до дыр стерта и банальна, как кирпичный дворик между хрущёвками. Дочери, Валерии, тринадцать. Супруга зовут Степан Впрочем, какой из него муж. Человек, что вчера под видом заботы принес мне кислые щи в пластиковом контейнере, пять минут слушал новости в телефоне и убежал на «важную встречу».
В палате нас было трое. Рядом Екатерина, моя ровесница, глаза у неё светятся счастьем. Она на сохранении ждёт третьего ребёнка.
Мы с Петром так мечтаем о доченьке два сына у нас уже есть, она поглаживала аккуратный живот, лицо её светилось надеждой, Петя детей обожает, говорит, их должно быть много но я думаю, трёх достаточно. Дочь и хватит, улыбается такой лучезарной улыбкой, что любой фьельдсон мог бы позавидовать. Когда звонит муж, голос у неё наполняется нежностью и теплом.
Я отворачивался к стене. В памяти всплывала единственная беременность и единственное же предательство Степана: ещё тогда, тринадцать лет назад, завёл интрижку с коллегой. Узналось это аккурат перед родами, но он клялся, что такое последний раз. Уговаривал, успокаивал, говорил не бросай, не лишай ребёнка отца.
Прости ты его, Коля, напоминала моя мама, мужики все такие. Если обещал верит, значит, всё понял.
Простил. Было неловко остаться одному с ребёнком, да и, если честно, страшно. За годы совместной жизни не раз замечал изменяет мне Степан, но всякий раз выкручивался, находил оправдание, а я не устраивала ему сцен, права качать не любил. Мы жили своим, с Лерой, укладом: учёба, работа, быт. В маленьком городке подмосковья Раменском где работа у меня обычная, а у мужа свой бизнес.
Третья на койке Алина, лет двадцати, не больше. Красивая кожа, будто персик, волосы светло-русые, глаза синие, маникюр дорогой, строгий. Девочка явно из обеспеченной семьи, подумал я.
Поначалу вкручивался в свои мысли, не вслушивался в разговоры Кати и Алины. Да как-то вечером решил отвлечься от своих дум. Алина рассказывала:
Он ухаживал за мной как настоящий джентльмен, говорил дома скука, жена холодная, а я одна на свете, она мечтательно улыбалась. Степан очень внимательный, золотой человек
Я весь похолодел. В ушах зазвенело море.
Не красавец, конечно, продолжала Алина, полноват, лысины не скрыть, но бизнесмен солидный, машину водит что твой депутат Обещал: рожу сразу всё уладит.
А что уладит-то? переспросила Катя, не свободен?
Да, женат, сказала она буднично, будто про погоду. Но у меня квартира папа подарил. Там мы и встречаемся.
Она говорила с каким-то вызовом, словно гордилась своим положением. Я вдруг понял, что рассказывает она обо мне и моём муже. Размер города такой, что совпадения маловероятны. Чем дальше слушал, тем острее понимал: речь о Степане. Волосы, машина, бизнес всё сходится.
И не какая-то далёкая «разлучница», а вот она соседка по палате, беременная от моего мужа.
Внутри всё похолодело. Да, Степан, ну кто бы удержался перед такой красавицей. Но она? Что она нашла в нем, неужели кроме толстого кошелька ничего? Всё-таки московские девушки Деньги видят за версту.
Вечером позвонил Степан. Мой голос был ледяным, как январь на Лубянке. Он растерялся:
Коль, что с тобой? Почему такая злая?
Со мной всё хорошо. А вот с тобой выдержал паузу, чтобы не заорать. Я знаю про Алину. Про ребёнка. Мы в одной палате. Не приходи больше никогда.
Пауза. Он что-то лепечет: «Какая Алина?», но я оборвал:
Молчать. Я подаю на развод. Съезжай из квартиры. В глазах видеть не хочу.
Всё. Вычеркнул его, как высохший букет в мусорку. Терпеть и притворяться больше не было сил. Пока я долечивался, Степан собрал вещи и исчез с московского горизонта. Объяснять было излишним всё и так ясно: прощения не получит.
Из больницы я забрал Леру она жила это время у бабушки на Ярославском шоссе и принялся разбираться с разводом. Степан не сопротивлялся видно уже обживает новое гнёздышко с Алиной.
Минуло полгода. Слякотная осень прошла и март, а за ним душный июль. Постройневший, с новыми морщинами у глаз, я пришёл по делам в архитектурную фирму согласовывать проект.
Здравствуйте, поздоровался я.
Добрый день, встретил заказчик, мужчина немолодой, стройный, глаза серые, взгляд уверенный, улыбка теплая.
Артём, будем знакомы. А ваше имя?
Николай, просто ответил я.
Началось всё с разговоров про строительно-монтажные работы, незаметно скатились на обсуждение книг, кино, запаха дождя на даче в Переделкино. Артём оказался человеком внимательным, умным, настоящим, с ним не нужно было строить из себя ни героя, ни простака. Казалось, он видел меня насквозь и даже чем-то восхищался. Было страшно, долго не встречал такого свежего взгляда.
Николай, давайте встретимся за пределами этого офиса, неожиданно предложил Артём напоследок.
Я растерялся, чуть покраснел, но ответил:
Хорошо, я не против.
Встретились в кафе на Патриках после работы. Потом ещё раз, и ещё. Он уже знал я развёлся, воспитываю дочку. Артём сам был в разводе. Однажды, в маленьком кафе в Ясенево, он вздохнул и сказал:
У меня дочь. Юная ещё. Закадрилась в одного негодяя, лет ему под сорок, свою семью бросил ради неё. Она сейчас с ним, рожать должна вот-вот. Имя у неё Алина.
Мир на секунду перестал вращаться. Я поднял глаза на Артёма, на его седину, знакомый профиль. Передо мной сидел отец той самой Алины, что разрушила мой брак.
Судьба иронична, как в плохой сатире ни боли даже не стало, только немой ужас ситуации. Артём заметил перемену во мне:
Николай Что случилось? Почему ты такой?
Мы сидели как два одиноких острова, связанных одной нежданной трагедией. Его дочь разбила мою семью. Мой бывший муж уничтожил его покой.
Мою дочь зовут Валерия, Лера шёпотом начал я. А бывшего мужа Степан.
Артём замер. В глазах вся буря эмоций: осознание, стыд, бессилие.
Так и сидели мы в полумраке кафе: в руках остывающий кофе, между нами зияет пропасть, вырытая его дочерью и моим мужем. Но на краю этой пропасти и встретились мы.
Никогда не думал, что такое бывает, прошептал я.
Артём грустно кивнул:
Видно, жизнь сюрпризы любит. Думаю, мы справимся, Коль.
На прощание я попросил время разобраться в себе.
Давай подождём, Артём. Всё слишком запутано.
Как скажешь, но я верю всё будет хорошо, твёрдо ответил он.
Прошло ещё полгода. Артём проявил терпение, ждал. Я наконец поверил: всё это случилось не зря. Мы сроднились на одном горе, теперь двигаемся навстречу новому счастью. Нашли общий язык, ни о чём не жалея.
Алина родила девочку, живёт теперь у матери, с отцом не общается разговор состоялся, ложь прекратилась. Степан выплачивает алименты и с концами уехал из Москвы. Всё завершилось.
А с Артёмом мы поженились спустя год. Общая боль стала нашим мостом: через трещину увидели в друг друге не только боль, но и свет. Теперь я знаю: если судьба швыряет тебя в грязь, надо вставать и идти вновь. Жизнь не простыня с пятнами, её можно выстирать и начать всё заново.
