Ванина любовь
Иван Степанович Белов уже второй час мнется у парадного подъезда на проспекте Свободы в Киеве: то садится на скрипучую металлическую лавку, то вскакивает, не решаясь зайти. На улице хоть и май, но будто летняя жара, ворот рубашки натирает шею, под пиджаком душно, ботинки жмут так, что хоть волком вой. Но Иван Степанович держится не зря ведь вчера выстоил очередь к парикмахеру, потом чуть ли не до ночи парился в бане, а вечером в своей тесной, неуютной и полупустой комнатушке отглаживал брюки, плескал на них водой та шипела на утюге. Даже пару раз обжег пальцы, так хотелось всё сделать идеально.
Когда, вроде бы, с брюками было покончено, вдруг заметил дырку к счастью, как раз по шву Старые нитки трескались, пришлось зашивать: нитка никак не лезла в иголку, света от крошечной лампочки без абажура не хватало, Иван Степанович пару раз чертыхнулся Но тут же осёкся: надо отвыкать, не пристало при дамах, если всё сложится!
А утром злющая соседка по коммуналке, Антонина Егоровна, встретила его ехидной усмешкой:
Да у тебя, Иван Степанович, всё подъездом псиной тянет!
Какой же псиной, я ж вчера в бане был! удивился Иван.
Всё равно пахнет. На собачье, должно быть, место сел! Давай, выручу тебя. У меня одеколон есть, хватит на весь дом!
Антонина закурила Приму, не дождавшись его согласия вышла, вернулась с огромным флаконом тёмного стекла и кисточкой, как на ковре из Гуляй-Поля.
Сюда давай, попыталась прыснуть ему на макушку, но Иван увернулся, схватил сковороду для защиты.
Оставьте, всё испортите! У меня нет плеши!
Ерунда. Всем понравится, подставляй голову, буркнула Антонина и всё-таки брызнула пахучим Шипром. Иван пулей метнулся мыть голову, но запах остался навязчивым, словно издевался.
Попробую земляничным мылом, нет хозяйственным!.. из ванной раздавались стоны, шум воды, а Антонина тем временем затеяла на общей кухне жарить карася. Иванов пиджак лениво смягчал ей спинку стула, она блаженно прищурилась уютно, мужской пиджак рядом, и пусть пахнет псиной, всё равно роднее никого нет Хорошо, по-домашнему.
Запах одеколона не прошёл, пиджак теперь был ещё и с запахом рыбы, брюки помялись, но Иван Степанович уже несётся по улице к Лукьяновке, спотыкается на брусчатке, задевает прохожих, извиняется, мечется от предвкушения: сегодня всё случится, сегодня! Сколько раз мысленно готовился к этому дню знал, что скажет, как встанет, представлял каждую деталь
Цветы! Совсем вылетело из головы. Пионы Катя любит пионы, только ещё не распустившиеся, чтобы таинство произошло уже в квартире Надо найти киоск!
Огляделся: продуктовая лавка, мастерская по обуви, винная а где цветы?.. Иван спросил у прохожего, тот не остановился, закрылся газетой. Никто его не замечает.
Ты, Ванька, как муха: крутишься, а толку ноль! любила повторять Антонина, выставляя перед ним тарелку борща. Потом, оттолкнув занесённую ложку, вливает в борщ сметану, и та медленно растворяется белым пятном Ваня давно выучил: если женщина готовит обязательно хвали! А просить добавки у Антонины не решался стеснялся, будто попрошайка. Потом дома сварит себе яичницу с колбасой и сыт А Антонинин борщ всё равно лучший на свете.
Вот и увидел вдруг киоск на другой стороне! Пропустил пару Жигулей, проскочил дорогу, ввалился внутрь.
Что вам, пионы? Есть! бодро ответила продавщица.
Только бутоны, чтобы как шарики, чтоб потом раскрылись засмущался Иван, отводя глаза, почти мальчишкой себя почувствовал.
Сколько раз он ездил с матерью по субботам к её подругам, наблюдая, как те хохотали, обсуждая мужиков, ругались, Василия Ивановича вспоминали А Ваня в углу таился, ковырял обои, отвечал на дурацкие вопросы: как тебе новая прическа тёти Любы, много ли красивых девочек было на новогоднем утреннике, и кто главнее моряк или летчик.
Он никогда не знал, что отвечать, мычал, а после мать отчитывала: Думать надо, что людям говорить! Нужно было правильно, по-людски, а у Вани мысли путались ведь была у него главная тайна, его красота Ксюша, мать о ней и понятия не имела.
Ксения жила в просторной квартире с балконом на Маяковского, у них даже фикус был, буфет и посуда на праздники. Детская мечта книжный шкаф отца с роскошными корешками, золотыми буквами, открытками Ивану казалось, такие книги предназначены богам.
Он понимал: ему туда нельзя, не заслужил, но вдыхал запах, глядел украдкой Мама литературу презирала: Пустое баловство! А Ваня пропадал в библиотеках, учил стихи, всё хотел поделиться впечатлениями, но при маме снова делался никем, ведь она не упустит случая напомнить, что мужчины сплошь никчёмные.
В Катиной квартире всё было по-другому: музыка, картины, смех. Ксения только что переехала, училась с ним в одной школе, красивая, чуть надменная но ведь быть первой красавицей непросто! Ваня носил за ней портфель. Это называлось сопровождать.
У папы есть помощник, а у меня будешь ты! говорила Ксения. А ты меня любишь?
Ваня кивал, как солдат, и ему позволяли стоять у порога, пока Ксюша переоденется к обеду.
Повариха, тётя Глаша, к столу его не пускала хозяин был строг, но всегда отдавалась кулёк с орехами, сушками или халвой.
Спасибо за компанию, Ваня! говорила Ксения, и Ваня летел домой, счастлив, будто выиграл миллион гривен.
Он никогда ничего у них не просил ни книг, ни угощения. Всегда боялся, что пристанет, и тогда его больше не пустят
С Касей закончили десять классов вместе. Ваня осмелился однажды помочь ей на экзамене, а на выпускном мечтал признаться в чувствах. Разбил копилку, купил пионы те самые, что Ксюша любит. Но пока ждал в раздевалке, кто-то сел на цветы, они помялись А тут к Ксении подошёл парень в военной форме и она танцевала с ним, смеялась Ваня пошёл домой. Не нужно ему рассветы встречать вместе со всеми, мать права, неудачник
Через тётю Глашу Ваня узнал, что Ксения вышла замуж за этого военного уехали в Одессу, учится она теперь на инженера.
А ты как, Ванечка, что дальше? спросила Глаша.
Не знаю. Прощайте, тётя Глаша и ушёл.
Но и у Вани жизнь пошла: поступил в строительный институт, окончил с хорошим дипломом, работает архитектором. Живёт в комнате, оставшейся от отца, матери помогает, не женился, ухаживать не умеет. Всё искал кого? Ксению.
И вот, проходит лет двадцать пять
Иван! Неужели не узнаёшь? останавливает его подруга детства тётя Глаша, совсем сгорбленная старушка, тащит нехитрую авоську.
Глаша? Здравствуйте удивился Иван, улыбнулся.
А Ксюша-то вернулась! Развелась с этим военным своим. С нами живёт опять. Зайди, Ваня, поговори ей плохо, может, ты поддержишь
Может, это и есть судьба? Сомневался, но пообещал:
Приду, Глаша Петровна, спасибо вам!
Он долго ходил потом по вечернему Киеву, думал: что назвать своим что предложить Ксении? У него ведь нет ничего особенного Да и ладно, пусть будет, как будет.
И те же приготовления: парикмахер, баня, пиджак, дырка, Антонина с Шипром, земляничное мыло и пионы в газетном кульке И взгляд в её окна.
Постоял во дворе, поправил воротничок, толкнул дверь.
На лестнице каждое место связано с воспоминанием: на первом пролёте однажды Ксения упала, разбила коленку Ваня дул на него. У цветочного горшка когда-то убирал из её дневника двойку, исправил аккуратно никто не догадался.
Вдохнув поглубже, позвонил в дверь.
Ой, Ваня! Ну надо же! тётя Глаша сияла как медная пуговица. Ксюша! Ксюша, кто к нам пришёл!
Распахнулась дверь, на пороге появилась Ксения постаревшая, округлившаяся, но глаза всё те же голубые. Мама, Эльза Петровна, тоже выглянула, поприветствовала уже без былой надменности.
За столом говорили о разном: о том, как меняется Киев, строятся новые районы, как Ксюша тяжело пережила развод. Ваня вяло рассказывал о себе: трудится архитектором, мать болеет Когда Тамара пожаловалась на судьбу дочери, Ксения положила руку на Ванину ладонь «Спасибо, что пришёл Ты помнишь, какие я люблю цветы» спросила тихо.
После стола Ксюша с матерью ушли на кухню за самоваром остались тётя Глаша и Иван. Он уже было встал помочь, когда услышал разговор из кухни сквозь приоткрытую дверь.
Всё-таки хорошо, что Глаша Ивану сказала Видишь, не пропадёшь! С жильём поможет, ребёнку отец тебе муж Лучше, чем одной! шепчет мать.
Мама, ну он же простой парень Ксения отмахнулась.
Да ну! Главное человек добрый, образованный, надёжный. К тому же москвич! Украина только родная, а москвич тут статус!
Иван Степанович вдруг почувствовал, что оказался лишним. Он тихо стал собирать вещи.
Ксения выбежала из кухни:
Ваня, куда ты?
Извини, Ксюша, мне пора. Я больше не хочу быть запасным. Я тебя действительно любил когда-то. Но не хочу, чтобы меня воспринимали как «выручалочку». Я нужен, когда выгодно? Нет, Ксюша, разберись с собой сама Прощай!
На улице Иван сбросил пиджак, расстегнул ворот рубашки, вдохнул полной грудью вечерний Киев и почувствовал, что наконец свободен.
На углу его окликнула Лена, девушка из проектного бюро.
Иван Степанович! Помогите донести яблоки
Он берёт мешок, они прогуливаются Лена рассказывает о себе, родители в Харькове, брат на службе, как в детстве подобрала бездомную собаку Иван слушает, не перебивая, и вдруг спрашивает:
Лена, а какие вы любите цветы?
Астры, отец всегда дарил их мне на день рождения
Проходит март. Ксения с коляской катит по обочине, хмурясь, в голове злость на мать и на весь свет: всё сама! Видит свадебный кортеж, кажется, жених похож на Ваню Дитя заплакало, она торопится домой: теперь ей самой нужно всё решать.
Иван Степанович вечером сидит рядом со спящей Леной: скоро у них будет малыш сын или дочка, не важно. Лишь бы здоровый, лишь бы счастлива была его Лена. Осторожно укрывает её одеялом и гасит свет.
Такова Ванина любовь: простая, настоящая, долгая и очень счастливая. Дождался.
