Не пара
Я даже не знаю, Алёнушка… Мария Геннадьевна беспомощно пожимает плечами. Казавшийся ещё недавно солнечным день внезапно тускнеет, на небе скапливаются тяжёлые, хмурые облака. Сквозняк внезапно распахивает фрамугу, треплет салфетки, стоящие в стакане на обеденном столе, гонит их по клеёнке.
Мам, чего ты не знаешь? Я же не прошу разрешения. Я просто говорю: мы с Дашей всё решили, Алексей недовольно отодвигает тарелку с борщом в сторону.
Каждый раз, когда он приезжает к родителям, Мария старается, будто сын вернулся не из Москвы, а с Колымы накладывает порции с запасом, смотрит, чтобы он точно наелся. По сыну сразу видно, уставший он или довольный, похудел или, наоборот, щёки округлились тут и меню зависит. Так она проявляет к нему заботу по-другому не умеет. Лёша уже давно живёт отдельно, деньги не берёт, во всём самостоятельный… Бизнес ведёт, помогает иногда отцу, хотя тот всегда отмахивается: «Нельзя, чтобы у детей брать!». Алексей, словно гора, всегда улыбается: давно уже не ребёнок. Но потом всё равно как маленький наворачивает бабушкины голубцы и мамину расстегайку.
Да нормально всё, сынок! Что, борщ невкусный? Пересолила? А я говорила Сергею, чтобы такую соль не покупал, сильная она, слышишь, Серёжа?! Серёжа! громко зовёт она мужа.
Из комнаты доносится невнятное бурчание Сергей Павлович только что прикормил, а тут приходится вставать, искать очки, скорее всего, опять уронил их на ковёр.
Ты говоришь, что не против, но… Алексей упорно не отступает. Мам, скажи честно, что ты обо всём этом думаешь?
Ну… Даша девушка с характером, как будто всё ей по плечу, запросы у неё большие. Я ведь помню с института, её родители всё ей старались дать самые дорогие платья, аксессуары, учёбу за границей оплачивали. Ты вспомни, все девочки на выпускном в простых сарафанчиках, а у неё платье прямо как у какой-то принцессы. И лимузин эти Ковалевы обязательно заказали, мол, иначе не праздник, а посиделки. А если честно, мне эти Ковалевы никогда не нравились. Всё напоказ, всё будто не по-настоящему… Ну и, если по правде: раньше она и смотреть на тебя не хотела, они с мамой твоей свысока на нас глядели, не то чтобы в упор, но чувствовалось. А тут вдруг влюбилась? Не верю, Лёша. Так не бывает…
Мария Геннадьевна прерывается, будто обдумывает говорить ли дальше, потом разливает компот по стаканам, кидает туда сушёное яблоко, как сын любит, ставит перед ним, сама садится напротив.
Ты подумай ещё, сынок. Надежна ли эта девушка будет рядом с тобой, ведь на ноги толком только встал, только дело движется Дашка непростая, характер свой покажет сможешь ли будешь с ней рядом, вытянет ли ваша семья? Лёш, может, не стоит спешить?
В конце у Марии всегда одинаковый мотив: «Как хочешь!» мол, кто я такая тут, все равно меня не слушают, делать будете по-своему.
«Прямо манипулирует!» ворчит Сергей Павлович, но всегда делает так, как скажет Мария. А Лёша не ведётся, как отец, хотя и сердится иногда на такие разговоры.
Он хмурит брови, тяжело вздыхает, будто бык перед натиском, смотрит на мать снизу вверх:
Мам, ну ты сама-то хоть немного мне доверяешь? Я взрослый! Скажи, что думаешь по-настоящему.
Да что ты, Лёшенька! Конечно доверяю! Мария суетится у плиты, перекладывает кастрюльки, зачем-то включает воду, выключает, опять садится.
Ну как сказать сыну, что кажется ей: не по нему эта Даша, не справится он, не вытащит такую жену, тяжёлая она ему будет. Лёшу на работе на руках носят, привык командовать, а тут столкнётся с девушкой, которая сама командует. Не по зубам, а хочется чтобы по-зубам
Всё слишком быстро, чудно как-то. Но если решили, значит, вы взрослые люди, мы с отцом противиться не станем. Это твоя жизнь, счастье твоё. Сердце раз к ней тянется значит, так тому и быть… А хочешь медовых пряников? Я такие купила вчера, сама не видела аромат на всю квартиру. Сейчас принесу!
Мария достаёт на блюдце круглые, в сахарной глазури пряники пахнут мёдом и мятой.
Алексей, задумавшись, берет один, откусывает, жует, запивает компотом.
Всё будет хорошо, мам. Я чувствую, Даша моя. Просто моя. И будет у нас всё хорошо. Как у вас с папой.
Он нежно целует мать, собирается ехать. Сегодня с Дашей у них кино.
Мария вздыхает. Чует женское сердце: уходит сын, отдаляется. Раньше бы часами с отцом возился, в домино резался, а теперь «в кино идут», да и след простыл. Вот и настал этот момент…
Ну, что ты хотела, Маша? пожимает плечами Сергей Павлович. Дома всю жизнь его держать? Пусть женится. А если что развести всегда успеет! Снова холост, опять как новенький. Мне бы лет тридцать сбросить, уж… рассмеялся Сергей, несмотря на протестующий взгляд жены: ей не до шуток, сердце ёкает. Больно за сына Даша ведь девушка капризная, с характером, такая вот «принцесса». О чём с ней говорить, если вдруг появится в их маленькой кухне? Неясно.
Мария Геннадьевна вспоминает, как Людмила Иосифовна, преподаватель физики ещё в техникуме, подмечала: Даша Ковалева слишком яркая, слишком современная, ходит в модных «луках», всё знает про блогеров и платья, дружбу заводить не умеет.
Не подступишься к ней никак! рассказывала Людмила Иосифовна, по-прежнему живущая в их дворе и встречающая бывших учеников. Сглазит взглядом, смотрит как на чужака…
Мария с мужем уже давно переехали в новую квартиру рядом с метро Проспект Ветеранов. Казалось бы, совсем другой район, совсем другие соседи, но вот опять всплыла эта Даша со своими родителями. Породниться с ними? С ума сойти, только этого не хватало!
Даша окончила журфак, по слухам, с красным дипломом, у неё всё получалось легко, прямо «на ходу» тексты рождает. На лекции могла и не ходить, но всегда выезжала на харизме и памяти. Ходили слухи, мол, батя у неё то ли генерал, то ли дипломат на пенсии.
Об отце она говорить не любит. И общаться с ним не горит желанием. Живут в одной квартире, но как в разных мирах её комната за закрытой дверью была личным островом.
… Ты не хочешь родителей звать на свадьбу? спрашивает Лёша, образ рисует: одноклассники, тосты, родители за одним столом.
Никого не хочу. Только начнут перемывать кости: сколько платье стоит, что ели, что пили… Цветы, конверты, тосты как всегда. Может… лучше уедем куда-нибудь? На море. У меня знакомая работает в туристическом агентстве всё организует. С молодёжным номером, лепестками роз… Лёш, не хочешь так? Даша хмурится.
Всё нормально, пусть будет так, как ты хочешь, соглашается Лёша. А с родственниками потом отдельно отметим.
Даша довольна, кивает.
Зачем Лёша в неё влюбился? Не знал просто не мог равнодушно смотреть, как она живёт свободно, дерзко, не оглядываясь. Любил её смелость, легкомыслие, самоуверенность на грани… Когда она напьётся способна всю ночь гулять по крышам или внезапно выйти петь в караоке. Даже без слуха и голоса берёт харизмой и напором. А когда выдохнется, читает стихи или тащит Лёшу в галерею, смотреть на картины французских импрессионистов. Вставляет цитаты из современных авторов, чем сбивает с толку. Играет на нерве. Музыку любит; мечтала играть на скрипке, но терпения не хватило. Работает в глянце зарплата скромная, обещают повышение.
Как Лёше удалось он и сам не понимает. Чем зацепили друг друга загадка.
В школе просто соседи по парте. А встретились недавно на встрече выпускников; поговорили, ушли от скучных речей, гуляли по набережной. Вышли под дождь, и Дашка носилась по аллейкам, ловила капли ртом, крутилась в лужах, смеялась свобода.
Там, под берёзами на пустой аллее, всё и случилось: Лёша увидел перед собой настоящую Дашу ранимую, но сильную, настоящую. И влюбился.
После каждого свидания не спит: думает то ли это самое чувство? Хватает ли смелости сделать предложение? Представляет, как Дашка отвергает и становится так страшно, что едва дышит. Но без неё уже не может. И, кажется, она тоже, только вот словно кто-то постоянно давит на неё, заставляет огрызаться.
По всем правилам Лёша приводит Дашу в гости к матери. Мария волнуется, всё тщательно готовит, решает к случаю показать, как в их доме принято.
Даша держится скромно, помогает на кухне.
Да не надо, мама! цедит Лёша, она устала с работы!
Да ничего, сынок. Вы пока со столом разберитесь…
Мария всё отмечает: готовить умеет, про искусство говорит толково, не пустышка. Но где-то внутри неуверенность: не прикидывается ли?
Потом Людмила Иосифовна, узнав про встречу, рассуждает: видно, цену набивает, а потом после свадьбы покажет себя, не сомневайся!
Мария после этих гостей не понимает то ли всё всерьёз, то ли обман.
… Я не хочу тебя знакомить со своими родителями, Даша прямо говорит.
Стесняешься меня? Я тебе что, не ровня? Лёха напрягается.
Да нет! Просто мы с родителями чужие друг другу, вздыхает она.
Я помню твою маму красивая женщина. Вы же оба филологи, будет интересно поговорить! старается сгладить.
Нет, не будет! И не похожа я на неё! резко пресекает Даша.
Но соглашается, и вот они идут в гости.
Долгие церемонии в прихожей, мама всё суетится: прихожая маленькая, надо было убраться…
Даша тащит Лёшу в комнату: там фарфоровые чашки с золотыми каёмками, пузатый самовар, хохлома вырви-глаз. На центре стола торт самый дорогой из кондитерской. Всё «как надо», чтобы не хуже других.
Отец Игорь Аркадьевич встречает Лёшу как старого знакомого, расспрашивает: спортом занимаешься, где работаешь, как познакомились.
Даша молчит, Лёша отвечает за обоих, скромно.
Тон у родителей холодно-вежливый. Мама строгая, не упустит выпада, упомянёт про старые истории со школы (по поводу денег на выпускной, например). Тяжело, неприятно. Вроде бы чай пьют, а под столом Лёша держит Дашу за руку так крепко, что побелели костяшки. Неловко до боли.
В какой-то момент Лёша не выдерживает:
Зачем вы так говорите?! Почему упрекаете за то, что было десять лет назад?
Поднимается напряжение, мама всё о мире, о гармонии, про трудный характер дочери. Лёшина чашка едва не летит со стола, он хватается за пиджак.
Всё, мы уходим! выдыхает Лёша. Даша, пошли!
Я забыла куртку, там ключи. Саша, подожди, я быстро…
Ко мне пойдёшь! жёстко бросает он. Но она возвращается наверх за вещами, и вдруг замечает: он не нужен ей настолько, чтобы рвать мосты окончательно.
Ты останешься? шепчет Лёша.
Они мои родители, отвечает тихо.
Но тебе не семь лет!
Всё равно должна. Они меня растили, образование дали… и работу тоже.
Погоди! Я ничего не понимаю. Давай поговорим.
Они идут двором, садятся на лавку. Даша тихо начинает:
До шести лет я жила в детдоме, здесь же, во дворе Песочни. У меня была подруга Рита. Вместе спали, вместе еду делили. Потом приехали Ковалевы искали себе дочку. Оценивающий взгляд, словно щенка выбирают… У них когда-то была дочь, она умерла от болезни. Несколько лет думали: родить ещё не захотели, чтобы фигура не портилась. Решили взять постарше, выбрали меня, а Риту оставили. Долго уговаривали бесполезно. Плакала я по ночам, но взяли всё равно. А Рита меня считает предательницей так и не простила.
Ты пыталась объяснить?
Писала ей письма. Мать Светлана Григорьевна их выбрасывала. Всё мне дали: школу, лучшие вещи, поездки за границу, репетиторов, но постоянно напоминали я не родная им. Надо делать, как их погибшая дочь: гулять по расписанию, носить только светлые волосы, увлекаться её любимыми хобби. Меня просто сделали её «копией»…
Я терпела, потом взбунтовалась были скандалы, отчим в кровь разбирал до слёз. А я всё одна. Друзей не было не умела дружить, осталась остроугольной колючкой… Дома только Ковалёвы правы. Стоит проявить характер смеются. Всё это называлось любовью. «Для Даши всё лучшее… Мы старались!» ну разве для меня… Меня не спросили, что я сама хочу…
Даша плачет, впервые за весь вечер. Алёша бледнеет, теряется.
Почему ты никому не рассказала?
Потому что отец всё знал бы. А жаловаться нельзя. Он же помог, он же «спас», как все считают. А друзья… у меня нет близких. Да и зачем всё равно никто слушать не станет.
А я тебя слушаю!
Ты просто ещё не столкнулся по-настоящему… Никому это не нужно, Лёш. Прости, если вдруг передумаешь с женитьбой я пойму. Не хочется чужих сложностей никому…
Забирает свою куртку, отдаёт его пиджак, уходит.
… Мария Геннадьевна смотрит в окно. Сын ушёл, а на душе тревога. Её Алёшке ведь по силам только счастливая, простая жизнь без тяжёлых прошлых. Вот и ищет теперь для себя в пару ту, у кого всё легко.
Даша спустя несколько лет переезжает во Владивосток, становится редактором местного журнала. Там встречает того, кто сильнее неё принимает такой, как есть, согревает её душу и не упрекает за прошлое. Теперь она счастлива впервые.
Алексей до сих пор в Москве работает, навещает родителей. Никак не найдёт свою вторую половинку: встречаются девушки с разными судьбами, и всё не те. Мама Мария Геннадьевна жалуется подруге как мухи на мёд тянутся к нему девушки с трудной судьбой. А ей так хотелось для сына, чтобы всё было по-другому…
… А Дашина приёмная мама, Светлана Григорьевна, спустя некоторое время присылает голосовое сообщение:
Я знаю, ты читать меня не хочешь, но всё равно напишу… Прости меня, Дашенька, если сможешь. Не знаю, где наделала ошибок. Ты выросла, а я не заметила, как всё прошло… Прости, если я была плохой мамой. Ты замечательная дочь.
Даша слушает это сообщение несколько раз. Она не знает, какой должна быть мать, кроме Светланы другой у неё и не было.
Мам, у вас всё нормально? доносится голос из смартфона. Приехать смогу к выходным
И Светлана кивает. Она готова ждать свою Дашу хоть всю жизнь, просто обнять, впервые как свою дочь.
Ведь пока ещё не поздно, правда?..
