Неслучайная встреча
Это что за чертовщина?! нахмурился Николай Фёдорович и резко подался вперёд, уставившись в мутное стекло.
Через пару секунд он уже, будто ошпаренный кипятком, вскочил со своего кресла и стал ломать взгляд о ночную темноту за окном тепловоза. Нет, не померещилось в свете прожектора на путях, метрах в трёхстах впереди, кто-то стоял. Силуэт был не особо внушительный, но опасный не хотелось бы устраивать тут ночной экстрим.
Пассажирский состав медленно полз к промежуточной станции где-то между Купянском и Славянском, скорость уж сбросил, 40 км/ч но всё равно, если что, тормозного пути хватит на целую производственную драму. А начальство у них на ЮЖД, знаете, такой драме не обрадуется.
Промедлишь разобьёшься в лепёшку перед комиссией; поторопишься с экстренным торможением получишь по шапке за ЧП, да, ещё и премию снимут и в протокол впишут: «Машинист проявил служебное рвение на ровном месте». Как говорит наш завгар: «Инициатива наказуема». Было бы ещё понятно человек на рельсах, тут вопросов нет, тормози. А вот ежели животинка домашняя или так, бродяга достаточно «бибикнуть», и пусть несётся в кукурузу.
Похоже, не человек, пробормотал задумчиво помощник Витя, тоже приник лбом к стеклу, будто там микроскопическая лупа.
Пока оба кулибина смотрели, кто там, время тикало Но вот, наконец, в свете фар показались здоровенные уши и отчётливо нарисовался хвост. Да ёлки-палки собака!
Ну только этого не хватало! выдохнул Николай Фёдорович, Что, мест подальше не нашла?!
Он начал подавать сигналы: один протяжный тут-тут, второй грозный та-та. Собака стояла, как алынь. Посигналил ещё пару раз толку ноль. Обычно ж они тут же скребутся куда подальше, только пыль из-под лап.
А тут, как в плохом кино, животное будто не из этого мира не реагирует, стоит и всё тут. Да и взгляд у неё Николай Фёдорович не увидел бы его при обычном свете, но сейчас ему показалось: упрямо так, в глаза будто смотрит. Откуда такая решимость у пса, одному Всевышнему известно.
Чёрт! буркнул он, впервые за долгое время позволив себе элегантно выругаться.
Что делать-то будем? шёпотом, но явно нервно, уточнил Витя. Тормозить сейчас совсем не вариант, и так уже на час позже идём
Прекрасно знаю! буркнул Николай Фёдорович. Только ты мне, Витя, скажи: если проедем, потом как жить будешь? На душе кляксой останется Не по-людски.
Я бы ещё раз сигнальнул! предложил Витя.
Некогда рассусоливать. Всё торможу! глубоко вздохнул машинист, перекрестился и потянулся к системе экстренного торможения.
Поезд резко затормозил, колёса скрипнули так, что у половины пассажиров с верхних полок глаза раскрылись шире, чем от любого будильника. Вскоре состав замер и остановился буквально в метре от той самой собаки.
Несколько секунд оба железнодорожника вглядывались в темноту, ощущая, как сердечко на двоих калатается где-то в горле. Потом осторожно вышли посмотреть: «Ну что, как там этот Комиссар Рекс живёт?».
Следа собаки не видать. Будь Николай Фёдорович один решил бы, что это его воображение дразнит. Но нет, помощник тоже видел! Не могли ж им двоим померещиться? Недоумённо потоптались, поругались между собой, мол, «она же была, точно!» и тут Витя тычет рукой: «Глянь!».
Вдоль насыпи, прихрамывая, пёс действительно удалялся прочь, не выглядя при этом несчастным, разве что слегка потрёпанным судьбой. Ну и ладно жив!
Ну, слава тебе! облегчённо пропыхтел Николай Фёдорович, любая жизнь ценность, будь она хвостатая или усатая.
Вернулись в кабину, доложили на дежурство: «Извините, Светлана Игоревна, тормознули из-за собаки». Там повздыхали мол, «будем докладывать Валентину Трофимовичу, шалишь А пассажиры жаловаться будут, кто-то чуть не проснулся навсегда». Ну, ручкой махнули, посчитав, что неделька у них и без того насыщенная.
А особо ретивые дамочки потом кричали: «Где вы права купили, Николай Фёдорович?!» но машинист с олимпийским спокойствием слушал. Главное-то не ошибся. Доехали до Харькова и славно.
На следующий день ждал его разговор с излюбленным начальством:
Ну что, Коля, что это за манёвры были ночью? рыкнул Валентин Трофимович, опять, значит, героем решил стать? Собаки, видите ли, ему дороже графика!
Отвечаю: собака была, и даже видеорегистратор подтвердит, если надо! невозмутимо ответил машинист.
Дальше всё по инструкции объяснительную строчить до судорог, словесный выговор, а потом домой, на съёмную квартирку. В селе под Полтавой у него дом родной, холёный да ухоженный; вот только ехать туда не тянуло. Что делать в деревне одному, кроме как с соседским котом шахматы играть? Нет, одиночество не для него.
За женитьбу как-то руки не доходили то дежурство, то внезапный график, то друзей спасать от праздничных салатов Так и остался этаким холостяком из анекдота с золотыми руками и пурпурной печалью.
*****
Прошла пара дней. Николай Фёдорович вновь за пультом; держит чашку с крепким кофе, пытается не думать о служебной беде, как замечает на платформе возле станции знакомую крупную овчарку с глазами вечного двоечника такие обычно у тех, кому и жить боязно, и не жить невыносимо.
Собаки на платформе никого не встречала, никому не мешала лёжа смотрела куда-то сквозь людей и времени. А народ, углядев её, старался огородить: мол, на всякий случай.
Слушай, Вить, а не наша ли это роковая собака с той ночи?
Тот прищурился:
Та самая, в натуре! Хромает всё сходится!
Пёс, как полагается, зябко повёл ухом, встряхнулся от снега и пошёл прочь. Поезд вот-вот должен был отправиться, а у Николая Фёдоровича возникла идея: у Вити, как обычно, оказался целый батальон бутербродов.
Пока поезд не ушёл, Николай Фёдорович выскочил и подошёл к собаке.
Ну что, друг, снова по ночам скучаешь по локомотивам? спросил с улыбкой, протягивая бутерброды.
Овчарка подняла глаза, хвост дрогнул.
Узнал меня? Ну, давай, будем знакомы. Я Коля, а ты, видать, рождён для приключений. Будешь Рекс. Держи, только на рельсы больше ни ногой, а то второй раз спасать тебя не получится.
На имя «хозяин» Рекс сник, тяжко вздохнул. Видно было история тут грустная: выгнали его, предали, не оправдывается. И у Николая Фёдоровича что-то защемило внутри ведь и его родной дом теперь стоит пустой, и будущего светлого нет
С этого дня у Николая Фёдоровича появилась новая привычка: каждый раз, останавливаясь на этой станции, он выходил к Рексу с бутербродом. Собака встречала, радовалась по-собачьи бурно, а потом провожала поезд взглядом, словно понимая: всё, больше на рельсы не суется.
История у Рекса была типичная для нашего времени: выгнали его мои хорошие люди, не разобравшись, кто прав, кто виноват; бывший хозяин, бывший друг, оказался хуже врага. Из лесу Рекс ушёл по шпалам, жить не хотел потому и стоял той ночью, будто ждал: быть или не быть? А тут человек руку протянул, не дал погибнуть.
Дальше нежданно-негаданно подкрался Новый год. Николай Фёдорович задумался: жизнь проходит, а главное так и не сбылось. Может, пора брать быка за рога или собаку за хвост? Ушёл с работы, написал заявление сам, чтобы Рексу дать шанс. Узнал всё про пса: оказалось сирота при живых. Значит, может забрать.
Так они встретили Новый год вместе, в родном доме, среди сугробов и стуканов величественных украинских тополей. Витя в это время скакнул выше крыши: по закону железнодорожных совпадений, освободилось место стал машинистом. Вот тебе и сказка на ночь.
Хорошо-то как, дружище, что мы с тобой не разминулись, говорил Коля Рексу, наливая в миску молоко. Видишь, жизнь продолжается. Иногда чудеса случаются не для того, чтобы изменить судьбу, а чтобы напомнить сердце не стареет
Гав! согласно отзывался Рекс, утыкаясь носом в колени хозяину.
Вот и всё. Нечаянная встреча кому беда, а кому конец одиночеству, да и начало настоящей дружбы.
