Всё будет хорошо!
Сегодня я смотрел на свою усадьбу здесь, в пригороде Полтавы. Дом старый, с историей как только вспоминаю, на сердце становится тепло. В старые времена здесь пили чай на веранде, ели блины и украинские сырники, барышни судачили о местных новостях, ждали возлюбленных из Киева, строили планы, смеялись, плакали, проводили долгие вечера за беседами. И всё это под густым виноградом, в беседке у колонн, где жизнь текла неспешно, где дети росли, взрослели, рушались судьбы, уходили поколения, точь-в-точь как яблоневый сад за окном.
Теперь в доме настоящая современная обстановка. Просторные комнаты, пластиковые окна, никакой роскоши пристроек прошлого века. Везде уют, а из окон открывается вид на наш сад яблоневые деревья, старые и мудрые, как и жители нашего пансионата. Заведую здесь уже много лет, все зовут меня Аркадий Семёнович. Вот и сегодня утром снова стоял у окна кабинета, приподняв по привычке подтяжки и любовался тем, как наши бабушки и дедушки собирали урожай яблок сочных, наливных, настоящих украинских антоновок. Деревья срослись корнями, переплелись ветвями; мне порой кажется, что и старички, живущие здесь, тоже сплелись между собой невидимой дружбой и пониманием.
Однако ухаживать за яблонями легко они благодарны и терпеливо дают плоды. А уход за пожилыми людьми ой, это совсем другое дело! Каждый день новые заботы, новые капризы.
Ну что ж ты за народ такой, Аркаша! влетает в кабинет, не стучась, наша заведующая столовой, Нина Павловна. Женщина маленькая, строгая, суровый взгляд не щадит никого. Напоминает мне иногда степную ящерицу будто вот-вот высунет холодный язык и коснётся им моей руки.
Ты посмотри, что они придумали! возмущённо продолжает она, подсовывая мне бумагу с какой-то петицией. Оказывается, старики решили варенье яблочное варить, хотят и сахар, и банки купить, меня просят профинансировать… Аркадий Семёнович, да как их можно на кухню пускать? А если чего случится, кто отвечать будет?
Я отмахнулся от душевных мук Нины, взял бумагу, расписался: «Разрешаю!» и вернул ей обратно. Пусть радуются! Деньги на всё есть, живут люди на свои честно заработанные гривны платят за тёплый кров, за вкусный обед и покой. Всё, пусть варят, только пусть девочки на кухне помогут, если что докупить пишите список.
Нина фыркнула, грозно посмотрела на меня, но ушла. А у меня настроение только поднялось ну и пусть, ничего страшного не случится.
По саду гуляла Анна Ивановна, моя старая знакомая, всегда энергичная и добрая. Сегодня она услышала за кустом жасмина чью-то речь, заглянула и увидела новенькую Валентину Андреевну. Крупная женщина с приветливым лицом сидела на мраморной лавке, подложив под себя шаль, разговаривала с сыном по телефону.
Всё хорошо, сынок, обжилась, природа тут прелесть, кормят отлично, весело отвечала Валентина.
Анна подошла, познакомились, поговорили Валентина не захотела идти в компанию, просила оставить её одну с мыслями. Такая она, видно, по характеру сторонится, пока не освоится.
Я радовался, глядя, как идёт жизнь в нашем доме. По двору носились бабушки с корзинками, мужчины отдыхали на траве. Дарья Степановна добрая, всегда цветущая старушка угощала всех леденцами, рассказывала анекдоты. Захар Антонович, давний постоялец, с шикарными белоснежными волосами, с важным видом носил банки для варенья, несмотря на свой возраст. Жизнь кипела.
Обед в доме проходил обычно шумно: кто вповалку садился за столы, как дома за большим семейным застольем. Валентина Андреевна попросила накрыть ей наедине в номере. Ну что ж каждому своё. Мы с Анной договорились не все хотят сразу проникаться общим настроением.
А вечером… Приехала машина с банками, началась суета. Я пошёл помогать молодые грузчики удивлялись, как наши дедушки резво суетятся. Один особо усердный парень хотел было забрать у Захара ящик, да куда там! Захар только улыбнулся: «Дай, хлопче, сам дотяну!» Старики опытные, силу свою знают.
Порой у меня мелькала мысль: что же движет этими людьми? Семьи ведь у всех разные: кто-то забыт детьми, кто-то и вовсе оказался у нас случайно. Дарья приемная мать двоих сирот, сын теперь далеко; Захар отчим, который стал лишним. Но никому этого не напоминаем главное, что сейчас все вместе, под родной крышей.
В вечерней суете заметил на лестнице Валентину, она возилась с посудой, чуть не уронила поднос. Я подошёл, узнал её удивился. Валя, ты ли это? Мы ж с ней учились вместе в Харькове, я когда-то был влюблён, восхищался её характером, но она выбрала тогда другого, а я уехал строить жизнь в Донецк. Годы пролетели, судьбы разошлись, теперь вот встретились в нашем доме кто бы мог подумать!
Хотелось кричать от радости так неожиданно нахлынуло прошлое. Предложил ей присоединиться к компании ведь не место для одиночества наш дом. Варенье будем варить, вместе проще справиться со всеми бедами.
Сидели мы на веранде, слушали гомон на кухне, доносилось пение женщин Дарьи, Анны, других бабушек. К нам опять примешалось чувство семейного уюта, будто все эти люди родня. Валя всплакнула, рассказал ей: всё будет хорошо, есть у меня знакомый невролог, мог бы помочь её внуку. У всех тяжёлые доли, но ведь не стоит жить только прошлым.
Вечером устроили большой длинный стол, расставили баночки с вареньем, смеялись, вспоминали молодость. Анна Ивановна опекала Захара, Дарья делилась впечатлениями о пастиле, мужчины хвалили угощение. Смотрел на этих людей и думал: ведь чужие, а стали почти семьёй! Такая вот сила общей жизни и тёплого дома.
Вышло всё не зря. Пусть тут коммунальная жизнь, шумно, весело зато полноценно, по-настоящему. Для этого я все начинал выкупал старую усадьбу под Полтавой, чтобы у стариков было место, где их уважают, слышат и любят. И никто не остался забыт. А что будет дальше, знает только наш сад да звёзды над верхушками яблонь
Я понял, записывая всё это в дневник, что в жизни главное не роскошь и не достижения, а возможность быть нужным, помогать и радоваться простым моментам вместе с другими. Всё будет хорошо, я в это верю и себе, и своим постояльцам, и Валентине с её семьёй.
