Ну что, Вера Андреевна, сказал директор, откладывая в сторону бумажную папку и поднимая усталый взгляд на женщину, сидевшую напротив. Она глядела куда-то поверх его плеча, равнодушно и без прежнего живого огонька. Похоже, ей всё было безразлично она моргала медленно, вяло, будто морская черепаха, забывшая о хлопотах, и тяжко вздыхала.
Вер, ты как там? нахмурился Фёдор Сергеевич. Вееерочка! позвал он, щёлкая пальцами перед её лицом.
Вера вздрогнула, оживилась, нахмурилась. Всё пропустила… Он ведь что-то рассказывал, документы лежат а она всё это время будто спала…
Такое с ней теперь стало часто случаться. Поэтому Вера и за руль перестала садиться, вдруг отключится и на перекрёстке окажется словно в тумане, да пробку создаст. Попробуй скажи, что с ней творится она бы ответила: я будто кисель. Вокруг и она сама густой ягодный кисель, такой, какой давали им в детсаду: на крепком крахмале, полупрозрачный, чуть розоватый оттенок. Почему именно розовый, она бы объяснить не смогла, но в голове именно этот образ вставал…
В киселе было тепло, спокойно, будто всё слышно сквозь подушку, как в детстве, когда она накрывалась одеялом, чтобы не услышать мамин призыв к завтраку.
Верочка! Вера, бегом, опоздаешь в садик! громко, нараспев, всегда звала её мама, а маленькая Вера упрямо жмурилась и пряталась глубже…
Вот и сейчас голос Фёдора Сергеевича доносился издалека, он размахивал руками, строил гримасы, а Вера то закрывала, то открывала глаза. То он исчезал за ресницами, то появлялся снова. Потом внезапно подступила тошнота, и она вскочила и выбежала в коридор.
Фёдор почесал свой лысеющий темечко то самое, что по утрам гладила и целовала его жена Мила. Мила всегда звала остаться подольше, шутила, а потом уходила готовить завтрак. До сих пор Фёдор любил её так, что щемило в груди. Всё это вранье что любовь проходит, остаётся лишь привычка. «Её готовить надо уметь, уверял Фёдор смеющуюся компанию. Хорошо прожаренная деликатес, не каждому дано!»
Зато теперь Фёдор отметил, что без волос на голове вовсе не так тепло, как раньше. Купил шапку и носил даже, когда на улице всего плюс десять, хотя раньше бы только посмеялся над такими. Старею, делал он вывод и натягивал её пониже.
Вернулась Вера: бледная, усталая, села, поникла.
Простите, Фёдор Сергеевич, виновато улыбнулась она, отравилась, наверное. Вчера с мужем роллы ели…
Развела руками и пожала плечами.
Понимаю, кивнул Фёдор. Так вот, Вера Андреевна, поедете вы в Краснодар. Там всё посмотрите, разузнаете. Мы уже обсудили, какие задачи. По возвращении ваш вопрос о повышении решится положительно. Очень надеюсь, что отдел станет с вами продуктивнее. Ну, что скажете? А то всё молчите…
Вера опять пожала плечами. Краснодар, командировка, цели… А ведь хочется просто спать… «Наверное, анемия!» вдруг ухватилась она за эту мысль. Не хватает железа вот и нет сил, надо попить витаминов, и всё станет, как было!
Я согласна, конечно, кивнула Вера, расстёгивая пуговицу на шее. Можно жакет сниму? Жарко так…
Фёдор кивнул: сам-то мёрз, пальцы закоченели под столом, но начальнику положено холодно от новостей хороших!
Вот и славно. Сегодня идите домой. Завтра Ангелина купит билет, номер в гостинице уже подтвердили. Вера! окликнул он уже уходящую, жакет и документы не забудьте. И помните: дверь открывается наружу, такая у нас техника безопасности!
Вера обречённо вернулась за одеждой, забрала синюю папку и, кивнув, вышла.
Так, командировка в Краснодар вопрос пока… почесал Фёдор темечко, набрал домой и отправился обсуждать выходные, предстоящее окончание школы дочери, лето, дачу… А Мила уже гремела кастрюлями.
… Витя поджидал Веру у шлагбаума. Сколько раз просил он оформить ему пропуск чтобы подхватывать жену прямо у офиса, но Вера то забывала, то охрана менялась, и теперь всё пришлось делать пешком.
Где же ты так застряла? рассмеялся Витя, приобнимая жену. Дороги обледенели, сверху сыпался крупный холодный снег.
Фёдор вызывал, я еду в командировку в Краснодар, прижалась к нему Верочка.
Когда? сразу потемнел в лице Витя. Не любил, когда Вера уезжала, тревожился за неё по-детски.
Вера лишь пожала плечами. Всё упустила кажется, через неделю. Но сказали ещё диспансеризацию пройти.
Чего? удивился муж.
Да обычное дело. Уже сорок три, Витя… Пора…
Так сказала, что Витя похолодел что пора? Лечиться? Кладбище выбирать?..
Ну, раз пора так надо, выдавил он.
Вера, и правда, выглядела последнее время плохо: бледная, без аппетита, даже любимые роллы ела через силу. Работа её вымотала, теперь ещё и командировка…
Краснодар… Там ведь тепло и сыро, но всё равно надо купить ей новую куртку, пусть носит, мало ли…
Что? Куртку? спросила сонно Вера.
Витя не заметил, что снова думает вслух. Кивнул:
Там влажно, климат другой…
Нет, жарко мне. И вообще везде жарко. Выключи печку…
Витя удивился, но убавил обогрев.
Я не поеду в куртке, строго сказала она и тут же уснула, уткнувшись в плечо…
Папа, мама что болеет? не удержался Павлик, их сын, недавно.
Просто устала, отмахнулся Витя. Отпуска не было, нагрузка, пусть спит, не мешай ей.
Вера спала и улыбалась во сне: ей снились донские степи, река и солнце, и как она с сыном и мужем отдыхает на лугу, где пахнет полынью и мёдом. Там хотелось остаться…
Ну всё, климакс! вынесла вердикт подруга Таисия. Тебе обязательно нужно показаться врачу. Сейчас всё лечат, скажут, что принимать. А то проспишь свою остановку «Краснодар»!
Таисия засмеялась своим тихим, смущённым смешком.
«Ну что ж, климакс, так климакс, думала Вера. У мамы рано это началось, сын уже взрослый, теперь бы и карьерой заняться… Всё это неудобно, но ведь говорят быстро проходит».
Через два дня Вера всё же набралась решимости и позвонила по нужному номеру.
Алло! откликнулся прокуренный голос. Консультация!
Вера вздрогнула, положила трубку. Такой голос был у её тёти Поли, живущей где-то в Сибири или на Кубани… Тётя Поля была всеведущей и деятельной, умела советовать, пока Вера только родила Павлика, а денег было в обрез. Виктор зарабатывал мало, а тётя Поля иногда переводила гривны большая помощь!..
В тот последний день, когда тётя больше не позвонила, трубку взял Витя. Он терпел советы, отвечал на все вопросы с юмором, пока не объяснил, что «стул» у Пашки обычный, деревянный, ему тридцать пять, женится уже. Как тётя услышала это оборвала разговор и больше не звонила…
Я ещё подработку нашёл, Вер, уверял тогда Виктор, а Вера ему верила и любила только сильнее.
Теперь Павлик взрослый, а Вера специалист, уважаемый руководитель, в коллективе ценится, начальство довольно. Время её пришло.
Но сама «карьеру строить» Вера не любила. Она ведь не каменолом, просто живёт и работает с душой. Ей повезло: она не уставала «до отвращения», дома отдыхала душой, занималась с сыном, готовила, радовалась жизни.
И вот повышение! Но вот только странная слабость…
Говорите уже, раздражённо крикнули из регистратуры.
Я… Мне бы записаться… к… Весницкой Тамаре Константиновне…
Завтра, к девяти, фамилия! рявкнули.
Потапова… Вера Андреевна, выдавила она.
Ещё одна Потапова! Галка, уже пятая! Вот денёк, раздалось в трубке. Приходи, рыбонька, с паспортом.
Но у Веры никакой «срок» не мог быть у неё же, по мнению Таисии, климакс…
Внизу в женской консультации было шумно. К окошкам тянулись очереди ручейков, а за стеклом сидели пухленькие, цветущие, как вареники с вишней, тётки, по очереди улыбаясь и подмигивая: «Иди, рыбонька, ко второму врачу, к своему врачу, рыбонька…»
Вера тяжело вдохнула. Вот зачем Фёдор Сергеевич её сюда отправил? К терапевту бы, и хватит…
Потапова! позвали тут.
Я, буркнула Вера.
Ну чего стоишь, рыбонька? К девяти же тебе! Ловко оформили, направили выше.
На лифте поезжай, не растряси! подсказала нянечка.
Спасибо, кивнула Вера, шмыгая носом. Спать хотелось до одури. Завтракала сквозь силу: яичница вдруг пахла резиной…
На третьем этаже скамейки были заняты женщинами всяких возрастов и сроков кто читал, кто музыку слушал, кто медитировал, поглаживая животы.
Вера присела на краешек, сил не было стоять.
Почему уборщица всегда моет полы, когда тут люди? мелькнула у неё мысль, и тут же уборщица шутливо попросила поднять ноги, рассказывая о внучке, что каша по кухне размазала, а мама рожает, отец на Севере…
Вскоре в конце коридора появилась известная на весь участок Дарья Николаевна коренастая, живая, вся в хлопотах акушерка, что всем нравилась за доброе сердце.
Романова?! Снова здесь?! вскрикнула она одной из пациенток, вспоминая всю их родню, и женщины улыбнулись любили Дарью Николаевну.
Ну, может, она и мне поможет… подумала Вера.
«Всех здесь рыбоньками зовут, а мне спать хочется», написала она мужу.
Ну и спи, рыбонька, кемарь, целую, ответил Витя.
Пока она читала сообщения, тишину нарушили шаги: по коридору тяжело шла высокая женщина в пальто поверх халата, с дрожащим за ней старичком с авоськой хлеб и молоко торчали из пакета. Старичок приговаривал в испуге: «Рожаем, рожаем…»
Без тёти Даши рожать не буду, хоть на полу, но только с ней, рыдала женщина.
Дарья Николаевна взялась за дело, успокоила, уверенно выкатили каталку, и вслед за ними счастливое ожидание, эфемерное напряжение всей очереди…
Маша родила сыночка долгожданного, трудного, с надеждой и страхом на лице отца и поддержкой Дарьи Николаевны.
Потом Дарья присела в своей подсобке, устало опустив голову.
Как устала, господи, подумала она, а ведь дома ещё заботы…
Но тут же оживилась ведь сегодня спасли Марию, спасли малыша. Победа!
Когда Вера наконец попала к акушерке, та выслушала симптомы и, как по привычке, шутила «Ну ты, родная, ещё свежа! А анализы сдай, УЗИ сделай. Всё у тебя хорошо, токсикоз на подходе. Решишь приходи, всё устроим»
Вера ушла, ощущая странное облегчение. Вот оно судьбоносное мгновение: теперь всё зависело только от неё…
Дома Вера попросила Виктора забрать её пораньше.
Что сказали? Витамины, лекарства? заботливо спросил он.
Я не поеду в Краснодар, твёрдо сказала она, мне рано на повышение, у меня токсикоз скоро начнётся.
Виктор кинулся к машине, начал суетиться.
Ты не рад? беспокойно спросила она.
Я рад… Только страшно вдруг, что не справлюсь. Футбол, рыбалка… А если девочка? развёл руками.
Значит, будем вместе разбираться, улыбнулась Вера.
В Краснодар она так и не уехала, начальником отдела не стала было не до этого. С Пашей казалось, что всё надо успеть, с Танюшей (а дочь они назвали Таней) наоборот, хотелось остановить, продлить каждое мгновение. Теперь Вера по-настоящему поняла, что значит быть мамой. И «рыбонька» она была для всех и самого главного для ребёнка в роддоме, которому она, наконец, позволила просто быть собой…
Директор поворчал а потом простил: Вера ведь в первую очередь женщина. Когда вернулась на работу, фирма изменилась, место утеряно. Но она не жалела: свой выбор, своя победа.
С Таисией общение как-то угасло у каждой своя стезя.
А Павел принял сестру спокойно: балует, смеётся, учит её, и говорит:
Хорошо, что Танечка у нас есть, мама. Обсуждать вас теперь будет с кем. Гулять, сериалы смотреть…
Виктор только закатывал глаза, а Таня лучилась счастьем.
Вот так всё сложилось. А ведь казалось, жизнь уже расписана до конца. Но бывает: вдруг приходит чудо. Нужно только научиться его принять…
