Хрупкое счастье
Какой шарик тебе купить, Верунчик? Этот? Или может быть вот тот? отец указывает то на один воздушный шар, то на другой, их тут целая охапка у дедушки-продавца. Ветер дергает шары, крутит нитки, играет ими и подкидывает вверх.
Наверное, работать продавцом шариков самое хорошее занятие на свете! Стоишь в парке под каштанами, солнце светит, дети улыбаются
Этот, папа. Я хочу с лошадкой, наконец выбрала Верочка, показала пальцем, а потом посмотрела на папу снизу вверх. Он высокий, солнце прячется у него за спиной, и над головой будто что-то сияет, как на иконах у бабушки Марьи в уголке. Она всегда говорит, что это над святыми. Может, и папа святой? Грустный такой, как у бабушки на картинках
Но нет, не святой он же ушёл от Веры с мамой
«Вот живут же на свете такие Своего ребёнка да жену бросил! возмущалась Марья Ивановна, сплёвывала через плечо. Мазила, не мужик, а тряпка!»
Мама и бабушка при Верочке Бориса никогда не щадили. А чего стесняться? Пусть девочка с детства знает, кто в доме настоящий человек, а кто нет.
Вроде бы всё у них и начиналось как у людей: Ольга веселая ходила, мужа баловала, прижималась к нему, как кошка. А потом, как сменила работу, всё изменилось. Всего стало мало денег, места, еды, одежды! Всё мало. Хотя Боря каждый год пытался вывозить семью в Анапу, сам работал без отпуска, а Ольга возмущалась: «Мы живём, словно впроголодь, я вон и ребёнка в садик отправила, сама пашу, а у других мужья нормально зарабатывают, а жёны дома сидят! Так у всех!»
А Боря не «пахал», не устраивал авантюры, как мужья соперниц жены. Те могли и прихватить что-то с работы, и отчитаться дома: «Вот, выкрутился на даче веранду строим, деньги умею доставать!» Все по-свойски смеялись, а Ольга хмурилась, ведь Боря даже это не освоил.
Так и копилось недовольство копилось, пока не грянул скандал. Ольга припомнила всё: и свадьбу невовремя, и страх, что останется одна, и что, мол, дура, послушалась Бориса, связала жизнь Как же ошиблась.
Он слушал мрачно, кулаки сжимал всё крепче. Нет, бить Ольгу не собирался, просто терпел.
Когда речь зашла о зубах Марьи Ивановны, которые надо было поставить в дорогой стоматологии, а Боря не дал денег, он сорвался.
Всё вам мало! Сколько надо скажи! Хочешь, органы пойду продам, чтобы вдоволь было?! закричал он и замотался по кухне.
Ольга испугалась, подумала, что набросится, но поняв, что до этого не дойдет, тихо выдохнула:
Боря, ты неудачник. Не мужик, а недоразумение. Всем проще будет, если ты уйдёшь. Уходи, хватит мне нервы трепать.
Наверное, и правда раздражал он её: ел громко, чавкал, вечером к Вере бросался, а Ольгу будто и не замечал вовсе. Любил мастерить домики из спичек, уделял этому целую полку Как ребёнок!
Построил даже двухэтажный домик с верандой и «окошком», как для своих девчонок мечтал. А в жизни только эти спички и остались.
Ольга в гневе разбросала поделки и затоптала их вот, ненасытные, вот, получите.
И Борис собрался и ушёл. Ольга выронила слова и всё, дверь хлопнула. Так просто? Даже не попросил остаться, будто семья ему не нужна
Мама! Он ушёл! Я ему Я же, ну, ничего не сказала Ну покричала И что теперь?! всхлипывала Оля в трубку. А Марья Ивановна советовала не истерить это к морщинам.
Перееду к вам, дочка, помогать буду. А Борьку этого к ногтю прижмём! Пиши заявление: не даёт денег, ребенком не занимается. А я пока вещи соберу.
Так и завелась в Вериной комнате бабушка.
Марья Ивановна храпела по ночам, Вера боялась пряталась с головой, бабушка открывала одеяло и проветривала комнату: «Закаляться надо!» Вера убегала к маме под одеяло греться, но Ольге мешала, она любила простор.
Раньше, если Вера во сне плакала, к ней подходил Борис гладил по голове, рассказывал истории и что-то напевал. Ольга смеялась мол, обабился. Теперь дочкой занимается бабушка, и без ласки.
Опять грустишь, Верочка? рано утром спрашивала Марья Ивановна, ставя тарелку каши. Горячая! Опять простудилась? Маме больничный брать некогда, а денег надо Оль, проснись, Вера заболела!
Вдвоём мерили температуру, давали микстуры, а утром всё равно вели в садик: «Сиди тихо, не сморкайся! Я бы с тобой посидела, но экскурсия у меня, путёвка оплачена!»
Вера дремала в углу на стульчике, а воспитательницы только перешёптывались.
Фёдорова опять больную вела? переговаривались. Ну, а что отец ушёл, мать одна с бабушкой крутится Хотя ребёнок души не чаяла в папаше!
А он хоть раз забирал её потом?
С тех пор не появлялся. Ну развёлся зачем мучиться?
Красная цена ему алименты
Воспитательницы знали таких историй немало.
Борис больше не мог встречать дочку у садика Ольга запретила: теперь, мол, только по разрешению.
Оль, не любишь меня понятно, я ушёл. Но Вера и моя дочь! упрямо доказывал Боря в телефон, пытался поговорить вечером.
Твои права здесь ни к чему! Не строй из себя отца-героя! бросала трубку Ольга и шла курить.
Марья Ивановна жалела дочку: «Не на Борисе свет сошёлся! Мужиков пруд пруди!»
Ольга вновь искала защиту. Душа тянулась к мужскому плечу, вот к ним и появился новый «супермен» Виталий, плечистый, с тату и взглядом прожжённого волка.
Ольга окружила его заботой, готовила, хлопотала. А Виталий осматривал квартиру, хозяйку разглядывал. Такого-то, грозного и хозяйственного, ей и хотелось. Виталий сразу «освоился»: попросил Марью Ивановну освободить комнату, и Ольга не возразила.
Мама, у нас теперь новая семья! Не мешай нам! вот и вещи собрала, и такси вызвала. Виталий тебе денег дал, спасибо скажи.
Бабушка только кивнула видно, «и то хлеб», жизнь-то у дочки налаживается. Не зря иконы расставила
Жизнь ярмарка мужиков, по ней не спеша надо выбирать, поучала Марья Ивановна, вспоминая свою судьбу.
Виталий оказался шумным и неприятным, и Вера его боялась, даже ночью к матери не решалась подходить. Однажды описалась во сне, и Виталий высмеял её, а Ольга смеялась вместе с ним.
Что натворила! Папкина кровь, да? Провоняла всю кухню вон отсюда! рявкнул Виталий, а когда Вера убежала, сел Ольгу к себе на колени:
Давай себе нового ребёночка заведем, а? Любить вас обоих буду! шептал, хватал за руки, гладил, а Ольга млела. Виталий тигр, она добыча.
Ольга забеременела, стала вялой, всё её раздражало, а Вера мешала жить.
Иди в комнату и сиди там! Не мешай! повторяла Ольга, ругалась, хваталась за живот, пряталась в туалете.
Выходные Вера ждала с нетерпением: с папой спокойно и тепло, а не то что с этим чужим дядькой.
Виталий с работы шёл, Ольгу хватал, а для Веры был чужой. Тепло, ласку и заботу не давал, только грубость.
Мама, я устала! Он злой, а мне тяжело! рыдала Ольга в трубку Марье, но та ехала в санаторий, путёвку Виталий купил, денег не жалел.
Сегодня Борису разрешили забрать Веру на прогулку так было удобнее.
Целых два часа были в зоопарке: бегали к мартышкам, искали слона, потом долго смотрели, как он поливает себя хоботом. Сели на лавку, ели горячие пончики в сахарной пудре, руки у Веры стали липкими, и Борис помог умыться.
Купили Верочке красивый сувенир шарик с лошадкой. Борис отдал продавцу деньги 80 гривен, продавец отвязал голубой шарик с белой лошадкой. Вера схватила его и вприпрыжку побежала вперед, новые туфельки весело постукивали по асфальту.
В этот день у Веры будто именины: всё новое платьице, носочки, туфельки с вишенками на пряжках, новые бантики и, конечно, шарик.
Покажу его маме! Она сейчас часто грустит, а шарик развеселит её, сказала Вера отцу.
А почему мама грустная?
Я не знаю… Наверное, Виталий её обижает. И ещё у мамы в животе кто-то живёт. Виталий говорил, что он её «обрюхатил». Это что, папа?
Борис нахмурился. То, что у Оли новый мужчина знал, а что ждут ребёнка новость.
Это грубое слово, Вер. Не повторяй его. Просто у тебя скоро появится братик или сестричка. Пойдём лучше смотреть орлов!
Долго любовались хищными птицами, пока Вера не устала, и Борис не повёз её домой к пяти надо вернуть.
Ольга приняла их в дверях усталой, осунувшейся, волосы растрёпаны.
Привели? Виталий, Веру привели! крикнула и велела девочке быстро разуваться и идти в комнату.
Мама! Смотри, какой шарик папа купил! Я выбрала, а он купил. Смотри, тут лошадка, красивая? Вера совала шарик, а Ольга раздражённо отмахнулась.
Убери! Иди к себе и не мешай, чуть не ударила по голове, шар выскользнул.
Вера в слезах бросилась к отцу. Борис стал между ними.
Оль, зачем ты так с Верой? Она же для тебя старалась! пытался защитить.
Но Ольга плакала, кричала: пусть все проваливают, что устала и от шарика, и от всех. А тут и Виталий появился подтянул шорты, оскалился, шагнул к Борису и рванул шарик так, что тот громко хлопнул, разлетелся на куски.
Вера закричала, вцепилась в папу.
Ты что творишь, мерзавец! Борис вдруг забыл о страхе и пошёл с кулаками на соперника. Перед Верой извинись!
Виталий замахнулся, но вдруг перед ним встала Вера, сжалась, раскинула руки, закрыла папу собой.
Виталий сплюнул, прогнал их: Всё, катитесь оба! Ольга, еду разогревай. Завтра пойдёшь в органы, напишешь отказ от ребёнка! Пусть Борис с нею возится мне не надо!
Ольга вскрикнула:
Как же так? Она моя дочка!
Квартира моя, будешь спорить вали, рявкнул Виталий.
Ольга в отчаянии схватилась за Бориса:
Я переписала квартиру на Виталия. Он сказал, это надежнее Боря, забери Веру
Вера была прописана только у бабушки Виталий всё придумал заранее.
Ольга, ты что творишь?! Звони в полицию он выгоняет твоего ребёнка! тряс бывшую жену Борис.
У нас скоро родится ребёнок Боря, забери Веру, может потом всё наладится, выдохнула Ольга, собрала Верину сумку.
Вера молчала, сильно боялась: мама и её прогоняет. Сначала выгнала папу, теперь и её
Теперь в садик Веру водил отец. Воспитательницы только одобрительно кивали умная, спокойная девочка.
Дома мастерили зоопарк из спичек, Бережно укладывали зверюшек Вера восхищалась!
Жизнь Бориса была будто спичечный домик: неосторожно поднесёшь и всё вспыхнет и исчезнет. Было прежнее Ольга взяла и подожгла, теперь осталась только новая. С Верой. И Борис старался, чтобы всё получилось.
Но огонь всегда рядом может, Ольга снова попытается забрать Веру, или Бориса уволят, или Вера заболеет Или просто разлюбит папу. Ольга ведь разлюбила и нет никакой защиты от беды, кроме надежды и бережного труда.
Иногда Ольга приезжала к ним, привозила Верочке подарки, смущалась, Борис приглашал пообедать. Она уже больше ела токсикоз прошёл. Борис готовил вкусно и по-домашнему.
У вас хорошо затягивала Ольга, ожидая, что Борис попросит остаться, но он молчал.
Ты ведь должен меня спасти! говорила она, тяжело поднимаясь, готовясь уехать. Я хочу жить с тобой и Верой. Ты же должен
Я больше тебе ничего не должен, Оля. Ты самостоятельная, взрослая. Веру мне оставляешь, она же мешает твоей новой семье. Передавай привет Марье Ивановне. Извини, Вера дома одна, я пошёл!
Борис довёл Олю до такси, помахал рукой и ушёл. Теперь у каждого свои «домики из спичек».
Из роддома Ольгу забирал Борис. Тревожился, помогал Миша приехать не смог.
Боря, ты останешься? тихо спросила Ольга, когда приехали домой, а Марья Ивановна унесла малыша. Пожалуйста
Борису стало жалко её, но любви уже не чувствовал. Дома его ждали Вера и Рита, Маргарита Сергеевна. Познакомились они в театре для детей, где Рита кассир, а Борис выбирал билет дочке.
Возьмите на «Золушку», хороший спектакль, советовала Рита.
А как вы поняли, что у меня дочка? удивился Боря.
У вас в пакете туфли и бантики ясное дело, не себе, улыбнулась Рита.
Танцы у Веры, туфли оказались большие. Ну, спасибо берём на «Золушку», у неё скоро день рождения.
Тот день рождения был по-особенному с тортом, играми, свечками. Ольга звонила поздравлять, Вера звала её в гости, но Ольга не могла с сыном не с кем было остаться. Виталий пропадал вечерами, говорил: «Надоела» Марья Ивановна уехала в дом для престарелых, Виталий сдавал её квартиру, деньги тратил на своё.
Тут на Виталия завели дело, к Ольге пришли следователи где муж? Она пожала плечами: давно не появлялся, хоть деньги оставил.
У Ольги всё вроде есть, а по сути ничего Только маленький Олежка. Может, начало всё-таки хорошее.
