Правильный выбор
Лиляша, ну разумей, что это не шутки! бережно коснулась тонким пальцем аккуратно сложенных на столе папок с набросками тетя Нина.
Моя мама, Мария Иосифовна, давно попросила Нину поговорить со мной: «К мнению семьи она относится пренебрежительно», вздыхала мама. Отец, как только я обнимаю его за шею, замолкает и сразу становится таким мягким, хоть и ворчит о «нормальной профессии».
Она, представляешь, носится со своими досками, красками, кисточками, словно маляр, пила утром кофе и возмущалась мать в кабинете у Нины. Всё это ерунда! Как увлечение ещё можно оставить, а вот профессия Просто ужас. Катастрофа!
Нина сосредоточенно открывала подарочную коробку с конфетами в золотой обертке и невидимо кивала.
Мы все работаем в киевской районной больнице: Маша мама, Нина тетя, и Витя мой отец. Врач уважаемая профессия, авторитет, стабильный заработок в гривнах, все здороваются, всё по делу. Если я вступлю на этот путь, все будут довольны, династия будет продолжена. Но
Девочка отбилась от рук! Уходит после школы, неизвестно где пропадает, на подготовительные курсы не идет, возвращается от неё пованивает дешёвой колбасой и, по-моему, скипидаром, и снова эти ужасающие рисунки! Я их не выношу. Яркие цвета, грубые линии. Лиля говорит: реализм с абстракцией, а по мне начало безумия. Поговори с ней, ты ей почти родная, вздохнула мама, посмотрела на тонкое золотое часики, вскочила. Уже рабочий день начался!
Улетела пулей, каблуки застучали по паркету, хлопнули двери…
Вечером мама и тетя Нина, скрестив руки на груди, разглядывали, как я, откладывая очередную папку, ловко завязываю на волосах ленту и тихо напеваю что-то себе под нос.
Лилечка, возвращайся на землю! Пора собраться, отдохнула и хватит, экзамены не ждут, развела руками тетя Нина, усыпанная кольцами.
Куда поступать? пригладила я волосы, чуть улыбнулась.
В медицинский, Лиля! Не сомневайся. Поможем, подготовим, позвоним, твердит Нина. Надо за учебники, ботать и зубрить. Лиля, спохватись наконец!
Тетя Нина взмахнула рукой и, случайно задев стопку акварелей, пустила их по паркету, словно осенние листья.
Я тут же стала собирать их, неловко опустилась на колени.
Господи, Лиля, что это за безобразие? тетя Нина ткнула пальцем в рисунок обнажённого мужчины. Какая мерзость!
Мам, ну художники ведь учатся изображать человека, а он тут даже в белье, просто не видно, парировала я, унося рисунок на кухню. Вы же врачи тоже все анатомию изучаете! Так чем я виновата?
Лиля, это разные вещи. Видеть в людях только органы и болячки не моё, вдруг неожиданно вступилась Нина. Я смотрю на людей иначе, сдержанно добавила она.
Я хочу писать людей, чтобы они видели себя и любили, поняла, мам? А «чинить» не моё, больше не заставляй. В академию пойду, и точка, отрезала я, хлопнула дверью, а потом вернулась и, уже теплея, предлагала тете Нине написать её портрет в красивом платье, с причёской.
Нет у меня времени по театрам ходить, платья носить, всё работа, покачала она головой.
Наденьте платье, и сразу всё изменится, усмехнулась я, пробуя горячую котлету, обжигаясь и шумно дыша.
Лилия, марш в комнату, завтра курсы, анатомию сдавать! повысила голос мама. На занятиях рисуешь одногруппников, отвлекаешь. Весной в 1-й медицинский, есть связи, приказала она, не терпя возражений.
Я молчала, отодвинувшись в угол. Между маминой уверенностью, что мне место среди хирургов, и поддержкой Тимофея Ильича моего учителя по рисованию, во мне боролось всё. Он был уверен: у меня дар, талант видеть не только тело, но и душу. «Ваши портреты живут», повторял Тимофей Ильич, и я замирала от счастья.
Надо вам идти дальше, в Академию. Остальное жизнь определит, наставлял Тимофей Ильич, мудро прищурившись.
Сам он когда-то не поступил, а потом уже и не захотел. Зато теперь у него небольшая мастерская на Подоле, там мы учились всему настоящему. Деньги с учеников почти не брал, потому что сам жил тихо и одиноко.
Я впервые встретила Тимофея Ильича на Бессарабском рынке, выбирала для натюрморта виноград. Он заметил сразу, какой мне нужен, словно понимал мою художественную задачу. Мы разговорились. Я рассказала о мечте, мамином дне рождения, об акварелях. Он просто по-человечески понял меня сразу почувствовалось родство.
Она с детства рисует без устали, жаловалась мама тете Нине за обедом в нашей скромной кухне где-то под Киевом. Всё завела: «Буду художником!». Что за жизнь? Художники всегда бедствуют. Да и щедрая, всё раздарит бесплатно. Там же один разврат студийные этюды, голые модели, выезды на пленэры Хиппи одним словом!
Нина кивала, уставшая, голодная. После ужина долго не расходились: у мамы оставались неразрешённые вопросы как переубедить упрямую дочь?
После десятого класса родители записали меня на медика именно потому, что знали всех тамошних, могли помочь, у них были нужные связи. Я же зевала на курсах и никогда не врала просто не была.
У молодёжи нет ни воли, ни ответственности! кипятилась мама. Мы с твоим отцом могли бы так подтолкнуть, продвинуть тебя хотим только добра!
Может, так и лучше, что она откалывается задумчиво вздохнула Нина, я ведь тоже не врачом стать хотела, а кройкой и шитьём заниматься мечтала
Всё давно известно, тут изворотливость ни к чему, отмахнулась мама, которую интересовало лишь, как переубедить меня окончательно.
Нина вспоминала, как поступила в институт наперекор родителям и судьбе, и теперь жила скромно, но в чём-то счастливо, хоть платьев так и не кроила, а иголку в руки почти не брала.
Малевать это легко, да и пьянство сплошное рассуждала мама и потянулась за кипящим чайником.
Через полчаса Нина ушла, ссылаясь на головную боль и темноту за окном
Я задумчиво провожала её взглядом, а в душе всё клокотало.
***
Тимофей Ильич неожиданно оказался в нашем доме я пригласила его посмотреть работы для конкурса.
Вот тапочки, у нас холодно, отопление ещё не дали, говорила я, разливая чай и суетясь.
Он тревожно оглядывал стены там висели чёрно-белые фото нашей семьи: мама в платье, папа на картошке, смешная я без зубов…
Давайте выберем эскизы, почти умоляла я, волнуясь до дрожи.
Но тут вошла мама, бросила строгий взгляд на гостя и буквально замерла.
Маша, это недоразумение, я уже ухожу, растерялся Тимофей Ильич.
Я встала между ними:
Мама, идём на кухню, чайник готов, перекусим, обсудим всё вместе вы взрослые люди!
Они переглянулись, я настояла и сопровождая наставительно показала в сторону кухни.
За чаем мама вспоминала прошлое: Когда ты начала рисовать, я иногда думала а вдруг это от тебя, Тимоша Биологически Витина, а по душе вся твоя.
Тимофей улыбнулся, наливая ей крепкий чай как когда-то, в молодости. Тогда у мамы и у него была любовь не пошлая, настоящая. А потом всё кончилось, и его забросила судьба за границу. Мама ушла с головой в работу, в больницу.
Я не позволю Лиле стать художницей по-настоящему. Только хобби, в профессии медицина. Ты понял? тихо, но твёрдо сказала мама.
Но дело не в профессии. Моя мама умерла в больнице врачи забыли про неё. С тех пор я их не люблю. Но ты не такая, знаю Не губи Лилю, пусть будет счастлива.
Мама тихо плакала после этого разговора, я обнимала её и вдруг услышала: Делай, как хочешь, живи для себя. Я хочу, чтобы ты прожила свою жизнь. Я тебя люблю, Лилечка.
Мама, можно я тебя напишу? И тетю Нину тоже! рассмеялась я, открывая коробку с пирожными.
***
Когда я впервые пришла сдавать работу на конкурс в Академию художеств в Киеве, меня встретил волонтёр Саша Самсонов строитель из МГСУ. Совсем не похож на художника крупный, сильный, но веселый.
У нас тут и танцы скоро, приходите, улыбнулся он.
Я пришла, мы танцевали, смеялись, и мне впервые было легко.
Мою картину две женщины в парадных платьях перед колоннами Театра оперы долго рассматривал член комиссии Олег Иванович. Наконец он улыбнулся и тихо произнёс: Какая молодец, дочка Нины
Позже Нина, сидя в кресле, слушала его звонок: Лиля тебя прекрасно изобразила, у неё большое будущее!
А мама рядом вдруг задышала легче словно отпустило многолетнюю тревогу.
Можно было теперь жить по-настоящему. И быть собой.
