Штучный товар
Дарья тяжко вздыхает, медленно открывает глаза и прислушивается к звукам дома.
В квартире стоит тишина такая, что отчетливо слышен приглушённый ход часов на кухне. Пёсиха Алда вертится у кровати, теребит хозяйку за рукав домашней рубашки, шаркает лапами, то ли стонет, то ли скулит, периодически тыкается холодным, мокрым носом в лицо, бегает к двери, тарабанит хвостом по доскам, возвращается к кровати.
Дарья намеренно отворачивается.
Нет и не будет она сегодня выгуливать собаку! Надо хотя бы раз нормально выспаться, дать себе полежать, не открываясь суете.
Даша! Дашуня, проснулась? слышится голос из-за двери, дедушкин хрипотцой.
Ну как же так! Ведь вчера предупредила не беспокоить! Но дедушка и Алда, как всегда, тянут Дарью на улицу. Только вчера вечером таскали ее смотреть, как летают светлячки возле речки. Малюсенькие огоньки кружились над лужайкой, а Алда, воспитанная овчарка, с интересом наклоняла голову следила, как мерцают светящиеся мошки.
Умная, всё понимает, гордо пояснял Пантелей Сергеевич, дед, щурясь поверх очков. Дашка, слышишь?
Что слушать? Я ж только зеваю, уже челюсти сводит! бормочет Дарья и кладёт голову деду на плечо.
А как вечер подкрадывается, слышно? Лапками, мягонько, будто кот, мечтательно тянет дед.
Ой, Паня с детства зовёт она его по-свойски. Я вот только хруст суставов слушаю. Всё, пойду, сдалась.
Пантелей Сергеевич кивает. Устала внучка, замоталась в этой Москве, вся осунулась. Но ничего дедушка ещё поднимет свою Дарью, будет опять улыбчивая.
Лежа, одним прищуром посмотрела на электронные часы. Те показывают шесть ноль-ноль утра, а шагов она ещё и не сделала, и вообще, прогноз дождя.
Дед, мне шестнадцать! Я спать хочу! выкрикивает сквозь дверь Дарья, отталкивая пихлявую Алду, заворачивается в одеяло.
Алда, обижая, вздыхает; дед приоткрывает дверь, щёлкает пальцами овчарка трусит к нему. Ну, что же, выгуляет дед собаку один. Дарья ещё поспит
Отоспавшись, поизвивавшись, как кошка, Дарья поднимается, малюет рожицы старому, потемневшему чуть-чуть зеркалу в медной резной раме.
Я слышу, как ты ходишь! Иди к столу, остывает! раздаётся снизу, поскрипывают ступеньки: дед не терпит, заглядывает с порога, отворачивается (ибо Дарья переодевается).
Дед не привык внучка взрослая стала. Кашляет неловко, смущаясь.
Да иду, иду Алда, отдай носок! Пане, скажи ей! Отпусти, разбойница!
Но Алда уже уносится по лестнице вниз, держит носок между зубами, вскоре теряет его, бросается к впорхнувшей на кухню бабочке, прыгает за ней, гремит посудой хвостом.
Ну всё, солнце, лети уже через окно! Чего мотаешься? смеётся дед, распахивает форточку.
Бабочка вихляет по кухне, опускается отдохнуть на люстру, вылетает наружу, где пахнет свежей скошенной травой, пряной таволгой и смолой распаренной сосны.
Алда недовольно рыкнула.
Тише, тебе говорю! пожурил её Пантелей, громоздко перевернул блин толстопалыми руками, помогая вилкой.
На сковородке весело шкворчит тесто, масло булькает.
Дед любит жарить блины именно жарить, а не печь, спорит он всегда и масла не жалеет.
Дед, да у них же холестерин! ворчит Дарья.
Блины и масло друг другу только в радость! Сама ведь обожаешь, кушаешь за двоих! Не трожь повара, а то и кухарка обидится! строго напоминает дед, поправляя фартук с рыжим котом.
Такой фартук Дарья однажды привезла бабушке Стеше из Ростова, когда ездили с оркестром на фестиваль. Потом вместе с подругой Верой шлялись по старинным кварталам города, попали в лавку где продавались домашние вещи: сумки, кошелёчки, льняные салфетки и вязаные варежки со снегирями. Тогда Дарья сразу выбрала фартук для бабушки.
К нему ещё прихватки есть, радостно улыбнулась молодая продавщица. Возьмёте?
Конечно! И варежки-лисьята, и этот клетчатый платок! тут же согласилась Дарья.
Фу, Дарья, эти деревенские стилёчки! язвительно шифрует Верка. Лучше бы пошла в ТЦ или что-то модное купила. Куда это носить?!
Просто ты не понимаешь, что такое домашнее тепло, крутит в задумчивости головой Даша. Важнее, чтобы уютно было, чем модно. Всё это штучный товар, только для своих вот в этом настоящее счастье! А эти варежки такие родные, даже захотелось снова в деревню к бабушке
Продавщица, радуясь хорошему вкусу, достает ещё сиреневую пуховую шаль.
Возьмите и её, улыбается она тепло. Рукодельная, не встретите больше нигде.
Верке всё это кажется устаревшим, домашним театром такие вещи только для бабушек, не в наше время! Но Дарья с этим не согласна. Всё сделанное руками, сотканное из терпения, хранит тепло бабушка её всегда так говорила.
А кто всё это рукой делает? интересуется Даша на кассе.
Моя дочь, Маруся. Художественное окончила, но с больным собственным сыном дома сидит и шьёт, я же продаю. Временно лавку дала подруга.
Тяжело вам, сочувственно вздыхает Дарья.
Её бабушка тоже начала фельдшером, а потом обучалась специализации, помогала матерям, если дети рождались с особенностями, даже благотворительно вела кружок после пенсии.
Может, в интернат сына или няню наймёте, а Маруся пусть на работу, раздаётся неожиданно голос Веры. Дома с ума сойдёт. Здесь магазинов нормальных нет?
Разберёмся сами, серьёзно отвечает женщина, уходит в закуток.
Ну ты чего, Вера?! возмущается Даша и уводит подругу на улицу. Ты же ничего не понимаешь
Эх, Даша, ты и сама как с другой эпохи: варежки, спицами вещи, юбки в пол По журналам-то походи. Красота главное! Люди вон как мотыльки, летят на яркое, модное! А твоё на полку, для деревенского колорита.
А Дарья, открыв платок, оборачивается не зря говорит бабушка: главное быть собой, каждому своё счастье. Для кого-то она “синий чулок”, а для другого редкость, штучный, уникальный товар.
Без суеты возвращается домой, думает о тёплом: руки мастера, душа вложена. Бабушка Степанида, когда Дарья гостила у неё под Ярославлем, водила внучку по выходным на рынок деревянные ложки, расписные доски, вязанные скатерти. После хозяйственного ряда были стенды с вареньем аромат липового мёда и леса.
Маленькая Даша не уходила без сувенира: ложечка, свистулька-петушок, матрёшка.
Вот, доченька, всё с любовью. Изделие одно второго не найдёшь! Так же, как и среди людей нет одинаковых! приговаривала Стеша. Ты у меня цветочек алый, ценная, не смейся быть другой!
Зимой варенье ели только с блинами. Бабушка пела под нос, тесто заводила, пекла огромную стопку. К вечеру чаёвничали всей семьёй осы кружили у сладкого, дед отгонял их, выкладывал порцию на пенёк.
Степанида смеялась: «Пантелей и с лешим общий язык найдёт!»
С нечистью не связываюсь, всегда кряхтит дед. С животными да, могу договориться.
А ночью Даша любовалась: кто делал ложку или платок? Какая у него жизнь, мечты? Штучный труд, жизнь мастера, талант
Бабушке платок особенно нравился: «Словно облако нежное». Даже свечку в церкви за здоровье всех мастеров ставила.
А когда не стало Степаниды, дом потускнел, дед долго печалился. Дарья приезжала, развлекала: в лес за грибами, на рынок, огораживали новый цветник. Но иногда, увидев фартук и сама падала духом. Плакала, чтоб не замечал дед.
Да хватит прятаться! не выдержал тот однажды. Сюда иди, давай вместе горевать!
Алда ложилась к ним, тёрлась, лизала слёзы.
Переболеем. Стеша любила, чтоб смеялись. Вот и улыбайся! подбадривал дед.
И снова возились в грядках, переустраивали клумбу.
Когда пришлось вернуться, опять привезла с оркестра подарки фартук, прихватки, потом покрывала, и Степанида всё берегла. Но платок был сокровищем.
С тех пор, хоть жизнь и не сахар, но всё же стараются не унывать. А тут весной Даша, спонтанно сбежав из столичной жизни, звонить не стала хорошо, что дед был на хозяйстве, а не уехал на рыбалку.
Дед, заметив машину на дворе, выглянул Алда бросается встречать хозяйку.
Дед, я к тебе будет гулять пир! Привезла продуктов, но отдохну сперва! радостно кричит Дарья, втаскивая сумки.
Дед вытер слёзы что-то не так у внучки. Да, сильная, но в душе буря.
Вечером, когда после дождя вышло солнце и чай пах вареньем, Пантелей, несмотря на протесты, ведёт смотреть светлячков.
Не хочу я! Завтра пойду я устала бурчит Даша.
Посмотри, какая красота! не сдается дед.
Вижу, зевает Дарья у него на плече.
«И без инструмента приехала, странно Стеша, что с ней? Ваш женский мир не понять, штучный товар» думает Пантелей.
Утром за столом, растрёпанная, будто ёжик, Дарья уплетает блины с вареньем и чаем.
Дед печёт блины быстро теперь они у него получаются румяные, ровные.
Нет, так нельзя живот заболит! мягко снимает дед варенье и блины, присаживается рядом, строго смотрит. Рассказывай, нечего мучиться!
Дарья упрямо складывает руки на груди.
Ну вот, и ты давишь Мама уже весь мозг вынесла, я сюда в надежде на тишину. Да всё, всё не так
Если не хочешь, не рассказывай. Я ж не навязываю, женские дела твои. Только если надо будет, зови! ворча, возвращает лакомства.
Обиженно поест, уберётся, вымоет, по привычке сложит платки с вышивками и ложки.
Алда наблюдает, как крутятся вещи в стирке.
К обеду дом сияет. Дед под музыку Талькова возится в теплице.
Дед появляется Дарья. Дед, поговорим.
Сев рядом на скамье, рассказывает:
Любовь у меня была, дед. Настоящая. Только оказалось я не “формат”: слишком простая, немодная, на соцсети не повелась. А ему нужна такая “современная”, как Светка-скрипачка. Я получаюсь ляпа, штучный товар, никому не нужен
Потерев глаза, тихонько шмыгнула носом.
Дед долго молчит, думает.
Ты что, беременна? выдавил он.
Не знаю ещё, анализов нет. Маме не сказала она опять упрекать начнёт.
Пантелей обнимает за плечи.
Ну и пусть! Родишь растим все вместе. Тут подлечишься, поможем. Главное, будь собой! Всё своё время придёт, а “штучный товар” дороже серийного, не забывай! Я прадедом стану звучит, а?
Дарья заливается смехом, расплываясь в улыбке сквозь слёзы.
В этот момент за калиткой появляется женщина с мальчиком.
К вам? Нас к Степаниде Петровне, на консультацию направили
Дед замялся, потом распахивает ворота.
Сожалею, Стеша ушла два года назад Но заходите, чайку попьём много её друзей-медиков, справку дам.
Даша встречает гостей приветливо, приглашает испекла курник: “У нас у всех тут свои трудности, выходите”.
Мальчик, хоть и бледен, улыбается, когда Алда виляющим хвостом играет перед ним.
Это же наш котик Тимка выбирал, внезапно отмечает Мария, глядя на дедушкин фартук.
А вы из Ростова? Ваши вещи у нас, радуется Дарья, несёт шаль, прихватки.
Очень жаль, что не познакомилась со Степанидой Но так здорово, что ваши руки дали ей тепло! Мария благодарит, а дедушка добывает старую записную книжку находит телефоны коллег.
Через неделю Мария всё-таки нашла нужного врача бывшая коллега Стеши согласилась осмотреть мальчика. Будет много труда, но шансы есть.
Теперь Мария с Тимкой нередко задерживаются у Пантелея, когда приезжают на лечение. Весела, самостоятельна; жильё предлагает оплатить дед наотрез отказывается.
Дарья то играет на виолончели, Алда ей подвывает, то с блинами балуется и разливает чай. Состояние меняется по погоде, гормонам.
Дед Пантелей расширяет теплицу, сам сажает, закручивает банки, рад детскому смеху внуков.
К Дарье пару раз приезжал прежний ухажёр на дорогой иномарке сидит, ждёт в машине.
Он чего приехал? Мириться? спрашивает дед.
Нет, боится, что малыша на него оформлю. Жизнь ему не порти, машет рукой Даша. А ты лучше блинов нажарь.
Она ляпа, Шапокляк, штучный товар. Он педиатр, тихий, добрый, без золотых часов и новых внедорожников. Вместе они появились. За “штучность” и улыбки, за способность беречь простое и настоящее, за то и любят друг друга.
Правду бабушка говорила главное быть собой. Тогда всё остальное сложится само. Выходит у Даши вновь жизнь редкая, штучная, как варежки с лисичками.
