Кому-то ты нужен
Понедельник.
Ой, ну милая моя, ну какие котлеты! Совсем нет времени! Я выбежал с работы только на час, понимаешь? Давай потом! Алексей Викторович прожигает взглядом Елену, а та по обыкновению ставит обратно в холодильник всё, что хотела разогреть, что в воскресенье приготовила, чтобы Алексею было вкусно.
Она всегда ждёт его в понедельник. Утром, днем, вечером, ночью всегда. Он приходит внезапно, открывает своим ключом, целует её в губы, и всё остальное становится похожим на сладкий, полутуманный сон.
К счастью, сын Елены, Гена, по понедельникам с утра и до позднего вечера на учебе в МГСУ. Не мешает.
Он догадывается, что у матери кто-то появился, но молчит. Ему и не надо знать подробностей. Хотя… Гена как-то видел этого “дядю” тот садился в свою дорогую машину, внушительный, квадратный. Не слишком приятный тип, но если мать после встреч сияет пусть бывает.
Алексей никогда не дарит Елене цветов. Не любит лишнего внимания не перед шофёром же блистать. Про маму или тётю не сойдёт: у всех родственницы живут в Севастополе.
Елена привыкла. Не нужны ей цветы. Главное, что хотя бы иногда Алексей будет её не жены, не детей, не работы
Она не имеет права его ревновать, ведь это она разбивает чью-то семью, вторгается на чужую территорию. Значит, не ревновать. Радоваться хотя бы тому, что есть.
И радуется. А уж как радуется Алексей слов нет.
Да, он рано женился, не разобрался, не погулял что уж теперь? Двоих детей завёл, обеспечивает, растит. Но любви с Верой Дмитриевной уже нет. Живут, как соседи: завтракают вместе, а весь день каждый по-своему.
Дорогая, ну что грустишь опять? шепчет, собираясь уходить, Алексей. Тебе ведь хорошо было, да? Всё нормально! В следующий понедельник ещё и котлеты поем, обедом накормлюсь, уляжусь
Елена только кивает, не претендует ни на что. Ей хватает.
Пока! говорит на ухо.
Он целует её, выскальзывает за дверь. Долгие проводы к лишним слезам, а у него работы полно и дочка, Таня, сегодня на музыкальном конкурсе, обещал быть.
Алексей! Портфель! вспоминает вдруг Елена. Ставит в угол специально пусть забудет, вернётся, задержится на миг подольше
Ах да, спасибо. Всё, пошёл. Пока!
Елена машет ему в окно, но он даже не смотрит, спешит.
Потом надевает очки и садится за рукопись. Она редактор, трудится на дому. И мечтает: может, когда-нибудь Алексей останется навсегда и будет каждый вечер есть её котлеты
Вторник.
Алексей сегодня уходит с работы пораньше, мчится на своём серебристом «Мерседесе» по Садовой, сдаёт документы лично (мог бы через курьера, но так спокойней), отпускает водителя, иногда даже одаривает гривной так, по-доброму, а сам прыгает в такси и на Пушкинскую.
Там, в старинном доме с балконами и вензелями, живёт Мария Трофимовна бывшая балерина, сейчас преподает в частной школе танцев. По вторникам не работает. Ждёт.
Цветов ей Алексей не дарит конспирируется. Хотя Маша их обожает. Сцена приучила к розам, к запискам, к признаниям.
Ты понимаешь, Маша, гладит он её по макушке, я бы купил букет, но тогда эти ваши швейцары и консьержи сразу поймут: у меня свидание. Нельзя. С букетом сразу видят любовник! А так прохожий.
А я не боюсь сплетен! горячится Мария. Я скучаю по тебе. Провожу урок и всё думаю о тебе. Хочешь, я прямо сейчас жене твоей позвоню, всё скажу?
Мария хватает телефон, Алексей мягко отбирает его, целует белую тонкую руку.
Потерпи, милая. Скоро дети подрастут обязательно уйду. Пока давай шампанское, будем счастливы этим мигом. Мария, потанцуй для меня!
Всю жизнь она танцевала для кого-то: для бабушки в пятом ряду, матери, публики, судей. А сейчас для Алексея.
Она любит аплодисменты, а он умеет их дарить. Не зажигательно, но с нежностью. После отдыхают за крепким кофе на кухне глядят на Москву, смеются, но оба понимают: после второй чашки Алексей уходит. Мария постоит в прихожей в халате, соберёт на себе взгляды соседей. Но она привыкла. Балерина танцует перед жизнью а разговоры за спиной всё равно, что аплодисменты.
Среда.
С Лидией всё откровенно и просто: дача в Подмосковье, халат, чистое бельё. Открывает дверь, хватает за галстук, угощения не предлагает: только страсть, быстрая и яркая.
Познакомились на вечеринке, Лида была уже навеселе, Алексей заехал всего на минуту. И остался. По сей день тонет в её глазах, а спасать его Лидия не намерена.
Лидия не требовательна: цветов не просит, не уговаривает поужинать. Иногда даже на прощание не встанет, только буркнет «пока, котенок» и засыпает.
С ней Алексею проще всего ничего лишнего. Но Лида не так проста, как кажется. Хваткая, если удумает добьётся. Алексей иной раз боится, что она решит развести его с Верой.
Ну ты же не жеребец, смеётся, чтобы тебя уводить. Мне свобода нужна. Приходи, если хочется, только не приставай!
И правда: боится иной раз, что и Вера А вдруг “рога” украшать начнет?
Четверг.
Рыбный день. Алексей после офиса едет в гости к Терезе на Цветной. Её квартира всё дышит морем: рыбные блюда, запах йода (сама из Одессы).
Алексей любит белую рыбу «на углях», Тереза закупает у знакомых, накрывает празднично бокалы, вино, свечи. Всё по-богемному. Дома его этим не накормишь у Веры аллергия.
В четверг жена ночует у матери в Люберцах, можно расслабиться, поесть рыбы вдоволь. Потом помогают убирать, Тереза педантка: чистота всё.
Иногда она заводит разговор:
Я детей люблю, Мишель, умею с ними мы будем брать их летом на море, никто не будет лишним.
Без нытья, просто говорит. Если Алексей снова находит доводы “против”, Тереза пожимает плечами, наливает вина.
Самая взрослая из пассий Алексея, не юная, не лёгкая, но спокойная. И ему это стало по душе годы берут своё.
Поздно уезжает, детского шума дома нет отдохнул, расслабился. С Верой в такие вечера тьма, тяжело. А здесь тепло, светло.
Пятница.
Скучно и немного уныло. Алексей едет с детьми к маме. Вера обычно после работы задерживается.
У матери он болтается по квартире, пока дети с бабой Тоней играют, потом вместе ужинают.
А что Вера? поддразнивает Тоня Петровна. Не смогла приехать? Грустишь, сыночек?
У неё семинар, каждый раз объясняет Алексей, вечером только будет.
Семинарит, доктор, усмехается Тоня Петровна. Ну, полегче про отсутствующих!
Потом зовёт к торту, все бегут на кухню, а Алексей сидит и думает: и начальник, и ловелас, а сил на всех не хватает.
Все им, бабы, одно нужно! как-то сказал водитель Сергей Степанов.
Что, Серёжа?
Деньги! Есть будут любить, нет ищи ветра в поле. Раньше мало зарабатывал жена не ценила, теперь у руля стою всё по-другому. Сами знаете.
Алексей строго посмотрел на Сергея, тот замолчал, сделал вид, что следит за дорогой.
Нет, думает Алексей, мои не такие. Вера только, может, за гривны держится. Остыл огонь живём как соседи, но чувства чувства остались с другими. Ласку, нежность ищешь на стороне.
Поехали, что тормозишь? бросает Алексей, когда они опять оказываются во дворе Лени.
Сергей вопросов не задаёт. Кто врач, кто массажист, какая разница, главное, платит вовремя.
…О том, что она уходит, Вера сообщила в понедельник, когда был день Елены.
То есть как уходишь? не понял Алексей.
Вот так, собираюсь и ухожу, подам на развод, детей заберу потом, всё решу по уму, спокойно сказала она, накручивая волосы у зеркала. Тебе не интересно, где я, мне не интересно, где ты. У меня теперь другие планы с Беркутовым, моим коллегой, документы оформим, потом детей заберу. Кстати, Сергей теперь мой водитель мы с ним в деле вместе. А баб себе оставь. По алиментам договоримся. Я все твои доходы знаю. И не пахни мне теперь, уйди!
Алексей ничего не сказал. Она ушла. Он только помог застегнуть ей платье.
Детей сама в школу отвезла. Хлопнула дверью.
Сначала Алексей усмехался в пустой квартире: ай да Вера, переиграла! Потом пришла злость: как так за спиной?! Он же всю её знал Лучше всех.
Вызвал такси Сергей с машиной теперь у Веры.
На работе накричал на всех, разметал бумаги, толком не мог разобраться в суете.
Потом был звонок из клиники. Диагнозы, перепуганная душа врачи советуют обследование, обследование нервы, нервы.
Лёг ли бы? Нет, некогда, отмахнулся, ушёл.
В понедельник пришёл к Елене. А та его уже не ждет.
Гена ушёл, в слезах сказала она. Больше мешать не будет. Говорит: теперь ты с папой будешь жить.
Я не знал! пытался объяснить Алексей.
Не хочу я с тобой жить! крикнула Елена. Верни мне сына! Уйди!
Он хотел рассказать о болезни, о том, как страшно, но её это не интересовало ей больно своё.
Пошёл по знакомому булывару, а всё чужое. Ларек, где газеты, ломают. Здесь будет дорога.
Понял и с ним, и с Еленой так. Пока всё строилось на лжи, было место, где прятаться. Теперь всё разрушилось. У одной был сын, у второго тыл. Без них все рушится.
Позвонил Марии, но та вела урок, уезжала в Екатеринбург к сестре до звонка по разводу лучше не показываться.
Мария тоже всё знает Вера ей сообщила. Как будто мышь бросили в банку со змеями.
К Лидии решился зайти: пришёл, она, охрипшая и пасмурная, сказала: жду ребёнка, но не от тебя. Представляешь, хотела ребёнка а теперь не знаю, нужен ли.
Алексей забормотал про врачей, помощь, беспокоился Лидия едко:
Уходи. Меня тошнит. Советы твои мне не нужны.
И врачи, и анализы никому его заботы не нужны.
Тереза, узнав о диагнозах, только дала телефон какого-то тибетца, посоветовала больше не звонить. «Верю в ауру, ваша больная. Заразит, не нужно встречаться», просто сказала и растворилась в прошлом.
Маме ничего не рассказал: только если бы заговорил всё пошло бы к её болячкам, у неё и своих находится.
Дома тихо. Страшно стало: не прожил ведь а умирать скоро? Дети… Как без него? А раньше? Ему было удобно бегать по чужим постелям, а они были с матерью.
Решился на обследование только из тоски по людям, по суете.
Операцию назначили утром.
Родным сообщили? ворчит сосед по палате. А то спать ночью не дадут!
Никто звонить не будет, не беспокойтесь, покачал головой Алексей.
Когда пришёл в себя после операции никто не позвонил. Как будто и не было.
Тогда стал не страшно если никому не нужен, значит, отступи. На смену придут новые.
Ночью поднялась температура, перевели в реанимацию. Вокруг люди, но все будто в полусне. Алексей тоже провалился
Очнулся: рядом, склонившись на кровать Вера.
В окно струится яркое солнце.
Занавесить? прохрипел Алексей, ты же не любишь свет.
Нет. Пусть будет. Здесь всегда темно, света не хватает, сказала Вера. Погладила его по щеке, хотя тут же отдёрнула руку.
Извини, не побрился
Он попытался встать, но не смог.
Мы будем бороться, Лёша. Вместе. Слышишь? Вера всё поняла, и простила многое. Или решила не бросать.
И он понял: он не старый ларек на улице, не пустое место. Есть хоть один человек, который тебя всё-таки любит. И это больно и счастливо одновременно.
Вот так бывает в жизни: цеплялся за мимолётные удовольствия, а нужен-то оказался одному-единственному. И иногда этого достаточно, чтобы всё начать сначала.
