За что боролась
Раиса Викторовна сидела в маленькой гостиной своей московской квартиры, в старом кресле возле окна, и горько плакала. Плечи дрожали, она то и дело утирала слезы носовым платком, а дрожащий голос с трудом пробивался сквозь рыдания.
Как же мне теперь жить без сына? шептала она, проглатывая слёзы и каждое слово словно выдавливая сквозь боль. Разве мать должна хоронить своё дитя? Я бы всё, всё отдала, чтобы быть на его месте!
Рядом на диване сидела Алена. Уже больше часа она пыталась осторожно подбодрить бывшую свекровь поглаживала её по руке, подбирала самые ласковые слова. Алена знала, сколь тяжела эта утрата, но и сама больше не могла сдерживаться: шестой месяц беременности напоминал о себе тяжестью в груди и напряжением в руках. Её силы были на исходе.
Раиса Викторовна, пожалуйста, успокойтесь, тихо, но твёрдо попросила Алена. У вас ведь сердце слабое, вам нельзя так переживать… Вызвать скорую в Москве это же испытание! Я ведь не медик, помогать, если что, не смогу
Раиса Викторовна будто бы не слышала её. Горе поглотило её всю, и она хваталась за последнюю соломинку лишь бы хоть с кем-то разделить эту боль.
Тебе что, всё равно? спросила она вдруг, подняв распухшие глаза на Алену. Ты ведь с ним пять лет жила! Разве не ёкнет сердце?!
Алена замерла, сжав руки. Она не дала виду, как внутри что-то сжалось, и, медленно выдохнув, поднялась с дивана. Шла на кухню нужно было отвлечься, собраться, да и заварить чай с ромашкой может, хоть он немного поможет Раисе Викторовне прийти в себя.
Поставив воду, Алена прислонилась к столешнице и прикрыла глаза. Конечно, ей не всё равно. Степу она когда-то любила так сильно, что не мысленно ни дня без него. Вместе строили планы, мечтали, смеялись тогда будущее им казалось безоблачным.
Но за последние месяцы между ними словно незримо выросла стена: обиды, недомолвки, тёмные взгляды всё это потихоньку убивало тепло прошлых лет. Сейчас Алена едва могла узнать в себе ту женщину, что была когда-то счастлива рядом с ним.
Вернувшись с чаем в гостиную, она вручила чашку Раисе Викторовне и присела рядом.
Вот, выпейте, согрейте руки, сказала она, наблюдая, как старческие пальцы вцепляются в тёплую керамику чашки. Мне тяжело осознавать, что Степы больше нет. Но простите меня, я не могу плакать по мужчине, который растоптал меня! Он ведь знал, что я жду ребёнка, и всё равно крутил роман с коллегой прямо у меня за спиной!
Раиса Викторовна вздрогнула, будто хотела что-то сказать, но Алена не дала ей вставить ни слова.
Как это можно было терпеть?! Он унизил меня, мне пришлось уйти, и теперь вы ждёте, что я с ума сойду от горя? Простите, но сейчас для меня важнее ребёнок.
Старушка побледнела, чаю в чашке задрожал, но Раиса Викторовна удержалась:
А ты подумай о сыне, сдавленно выговорила она. Он моё единственное дитя! Я ведь тоже мать!
В комнате повисла тишина. Был слышен только ровный ход старых часов да слабое постукивание дождя. Алена прикоснулась ладонью к выпуклому животу малыш зашевелился, будто угадывая тревогу матери. Она тихо улыбнулась:
Скоро у вас появится внук, прошептала она. Капелька от Степы… Не травите души ни себе, ни мне. Я хочу, чтобы наш сын рос без обиды и злобы в доме.
Раиса Викторовна резко выпрямилась. В слезящихся глазах зажёгся холод:
Бессердечная! Надо ещё доказать, что это мой внук! Стёпа говорил, что не уверен, что это его ребёнок!
Алена сжав кулаки, медленно поставила чашку на стол:
Пожалуйста, уходите выговорила она, и голос её звучал неожиданно твёрдо.
Да как ты смеешь выгонять меня из квартиры сына?! вскинулась Раиса Викторовна.
Алена распрямилась, насколько позволял живот, и спокойно, даже по слогам, повторила:
У-хо-ди-те.
Смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. Всё, что она пережила за эти месяцы, сделало её сильнее. Сейчас плакать нельзя надо держаться ради себя и будущего ребёнка.
Раиса Викторовна открыла рот, но Алена подняла руку:
Не надо. Просто уходите. Прошу.
Потерять сына страшно, больно, невыносимо. Алена пыталась представить себя на её месте и сердце сжималось. Всё, что связывало её с этим домом и семьёй вечера у окна, совместные завтраки, мечты. Стёпа был ей не чужим. Но за болью и предательством память о хорошем не стирается
После развода Степан поступил достойно свою долю квартиры он подарил Алене через нотариуса. Было ли это его раскаяние или просто желание поставить точку она так и не поняла. Простить она всё равно не смогла.
Но где-то в душе Алена надеялась: получится сохранить нормальные отношения с Раисой Викторовной ради ребёнка. Ему ведь нужна бабушка. Пусть хотя бы одна семья у него будет, пусть и не такая, какую она представляла раньше.
*****
Спустя неделю Раиса Викторовна с сумкой стояла у порога. Её лицо было жёстким, голос командным:
Теперь ты тут жить будешь! сказала она, обращаясь к девушке по имени Маргарита, что шла рядом и нервно приглаживала волосы.
Маргарита выглядела растерянной:
Даже не знаю Вдруг она начнёт скандалить? Я ведь сейчас не могу нервничать
Раиса Викторовна подняла голову:
Я тоже буду здесь жить. Попробует только возразить!
В этот момент в коридор вышла Алена. Она слышала разговор и не собиралась уступать:
Даже не надейтесь. Оформленные документы на меня, отчеканила она. А чужим тут не место.
С чего ты взяла, что чужим? резко перебила Раиса Викторовна. Маргарита мать ещё одного ребёнка Стёпы! Её сын наследник! А ты, Алена, подика докажи, что твой мальчик от Степана!
Алена еле заметно улыбнулась:
Вот у вас и живите, указала на Раису Викторовну.
Маргарита вспыхнула:
В вашем хрущобе на окраине? Да никогда!
Алена пожала плечами:
Не мои проблемы. У кого совести хватило прийти сюда? Идите своей дорогой.
Раиса Викторовна заступилась за Маргариту:
Не смей повышать голос! У неё от Степана ребёнок!
Алена ответила, не дрогнув:
Предупреждаю: ещё одно слово и я сама вызову полицию. И внука вы не увидите.
Раиса Викторовна отреагировала затаённой угрозой:
Родит восстановим права на всё наследство. И машину, и дачу заберём. Дарственную оспорим
Алена понимала: это только начало. Но была готова отстаивать свой дом и ребёнка до конца.
*****
Однажды Раиса Викторовна возвращалась домой после встречи с врачом. Услышала правду: у Маргариты ребёнок не от Степана. Лабораторный анализ исключил любое родство. Девушка врала.
В этот момент Раиса Викторовна почувствовала себя проигравшей, обиженной, униженной. Но гдето глубоко пробилось другое чувство. Внук у неё есть, и только Алена может позволить ей быть бабушкой.
Приняв решение, она поднялась на свой этаж и позвонила в квартиру надеялась договориться. Открыла дверь незнакомый мужчина в домашней одежде. Он был холоден и безучастен.
Катю ищете? Она месяц назад продала квартиру и уехала. Куда не знаю.
Раиса замерла. Попробовала связаться с Аленой по телефону абонент недоступен. Она села на подоконник в подъезде, видя перед собой пустоту. Как же так? Почему она не дала даже попрощаться с внуком?
В этот момент сквозь злость и досаду проступила мысль: всё было не ради того, чтобы победить или отомстить. Теперь, когда сына не вернуть, а внука не догнать, Раиса поняла иногда в жизни мы боремся не за то, что действительно ценно. Ведь настоящая любовь не требует доказательств и не делится по бумажкам и фамилиям.
Нужно уметь отпускать прошлое, чтобы не потерять и настоящее.
И с этой горькой, но правдивой мыслью она спустилась по лестнице, впервые оборачиваясь назад не с обидой, а с тяжёлым, но светлым пониманием надо учиться прощать и отпускать.