Меня зовут Николай. Мне семьдесят два года, и уже четыре года я вдовец. Моя жена Варвара ушла из жизни после инсульта, и с тех пор я живу один в своей квартире в Одессе.
У меня трое детей. Один живёт в Германии, дочь в Харькове, а младший сын во Львове. Они звонят каждую неделю, иногда присылают мне гривны, хотя я в них не особо нуждаюсь. Но по-настоящему мы видимся редко. Я стараюсь понимать: у всех своя жизнь, свои заботы.
В прошлом месяце мне исполнилось семьдесят два. Разбудил меня звонок: поздравления с днём рождения. После этого я остался сидеть в гостиной и рассматривать стены. Вот уже четыре года рутина одна и та же: просыпаюсь, завтракаю в одиночестве, смотрю телевизор, ложусь спать. И ничего больше.
Варвара всегда мечтала увидеть Карпаты ей нравилась фотография горных озёр из старой советской туристической брошюры. Часто, перебирая её, она говорила:
Николай, вот выйдешь на пенсию обязательно съездим. Посмотри, какая красота
Но мы так и не поехали. Сначала я слишком много работал, потом дети были маленькими, а позже мы стали говорить, что уже не в том возрасте для таких путешествий. И затем она умерла.
В то утро, в день рождения, я взял ту самую брошюру Варвары фотографии озёр были всё такими же. И тогда я принял решение, от которого внутри стало тревожно поеду туда один. Даже если придётся ехать шесть часов.
Дети сначала рассердились, когда я им рассказал.
Папа, ты совсем? Шесть часов за рулём? Подожди, я приеду, вместе поедем!
Когда это будет? Через полгода? Через год?
Они не знали что ответить.
Я всё равно поеду. Варвара мечтала увидеть это место, и я выполню её желание.
Я выехал во вторник в пять утра. Так долго я за рулём не был со дня смерти Варвары. Первые два часа прошли спокойно. Потом начал болеть спина. Четвертый час захотелось развернуться домой. Дважды пришлось остановиться и передохнуть.
Но я продолжил путь.
Приехал около одиннадцати утра. Увидев озёра, остановился на парковке и расплакался как не плакал с похорон Варвары. Она никогда их не увидела Я стоял здесь, а её нет.
Повсюду были семьи: дети бегали, молодые пары фотографировались на фоне гор, кто-то устроил пикник. А я шёл один с тростью, чувствуя себя словно не совсем в этом мире.
Я сел на скамейку подальше от людских разговоров. Вынул из рюкзака старую брошюру Варвары и положил рядом. Затем достал снимок, где мы с ней вдвоём нам было около сорока, по памяти отдых на берегу Чёрного моря.
Мы приехали, Варя, тихо сказал я. Прости, что на это ушло четыре года.
Сидел долго, почти два часа. Смотрел на вершины и думал обо всех планах, которые мы строили и которые так и остались на бумаге.
Ко мне подошла женщина в возрасте, спросила, всё ли в порядке. Я ответил, что отдыхаю. Поговорили немного её муж тоже умер несколько лет назад, и она хорошо меня понимала.
Потом ушла.
Я прошёлся по тропе вдоль озёр. Зашёл в небольшое кафе, заказал рыбу Варвара всегда любила рыбу. Сидел, смотрел вокруг: семьи с детьми и бабушками, пожилые пары держатся за руки.
А я один за столом.
Не буду скрывать это было больно.
Перед уходом я вернулся к той самой скамейке. Сделал фотографию озёр с того же ракурса, что и на картинке из брошюры.
Всё, любимая. Я здесь. Увидел озёра за нас обоих.
Дорога назад показалась длиннее. Середина пути уже стемнело. Домой в Одессу добрался около девяти вечера: усталый, со спастикой в спине, но каким-то другим.
На следующий день позвонила дочь из Харькова.
Папа, как съездил?
Хорошо.
Стоило оно того?
Подумал немного.
Да. Не из-за особенной красоты. А потому, что впервые за четыре года сделал хоть что-то. Вышел из дома. Выполнил своё обещание.
Обещание?
Мама хотела сюда поехать. Пока была жива не получилось. Но я всё равно приехал. Пусть и один. Пусть поздно.
Дочь замолчала. Через секунду слышу плачет.
Папа мама бы тобой гордилась.
Я положил трубку и сел в кресло, оглядел пустую квартиру. Я всё ещё был один.
Но что-то внутри изменилось.
Есть вещи, которые ты делаешь, не надеясь, что они всё изменят. Они не возвращают ушедших, не закрывают рану. Но ты делаешь их потому что кому-то обещал, кто оставил тебя.
Брошюра Варвары всё ещё лежит на тумбочке у кровати. Но смотреть на неё я больше не грущу.
Теперь я вспоминаю: я всё-таки исполнил её мечту.
Иногда закрытие раны приходит не через забвение, а когда выполняешь давние обещания.
А у вас бывало такое: давали слово уже ушедшему человеку и совершали поступок только ради этого слова?
