Прошло уже много лет с того дня, когда я проехала больше трёхсот километров на поезде, чтобы повидаться с сыном. Он мельком взглянул на часы и сказал: «Ты приехала на тринадцать минут раньше. Подожди на улице.»
Холодный питерский ветер пробирал до костей под старым пальто, но даже не он был столь леденящим, как взгляд Ильи.
Я стояла на крыльце его дома большого, аккуратного, нового, на окраине Киева. Пальцы онемели, сжимая ручку маленького чемодана.
Изнутри доносились приглушённые звуки музыки и звяканье бокалов. Пахло запечённым мясом и дорогими свечами.
Мама, тихо произнёс Илья.
Он не сделал ни шага назад, чтобы впустить меня.
Стоял прямо в проёме двери, будто своим телом не давал теплу уйти наружу.
Мы же договаривались к трем.
Я взглянула на свои часы.
14:47.
Я знаю, милый, прошептала я. Просто поезд приехал пораньше и я так хотела вас увидеть. И детей тоже.
На мне было лучшее платье изумрудно-зелёное, специально купленное к этому дню.
Я хотела казаться частью его жизни.
Но Илья даже не улыбнулся.
Он обернулся посмотреть в коридор, где его жена Агафья раскладывала на столе приборы с почти болезненной точностью.
Агафья ещё не всё приготовила, негромко сказал он. Ты же знаешь, как она у неё всё должно быть идеально.
Тогда я всё поняла.
Он смотрел на меня не как на мать.
А как на неудобство в расписании.
Дай нам ещё десять минут, ладно?
И стал прикрывать дверь.
Я услышала щелчок замка.
А я так и осталась стоять на холоде, на улице.
