Поживи ещё, дед.
Слушай, я сейчас тебе расскажу историю, только ты не смейся это всё со мной, на самом деле, приключилось.
Короче, представь себе: огромная, пустая квартира в Киеве, потолки высоченные, подоконники широкие, шторы какие-то позабытые на века подняты, батареи и трубы нараспашку, пахнет пылью, старьем и временем. Я получил ключи от соседки, захожу, как в музей даже дышать лишний раз боишься.
Пробежался по комнатам Ох, ну и размерчики, конечно. Ванна целый каток, но такая заброшенная, что страшно на воду включить. Прошёл в зал, открыл балкон, сел в огромное старое кресло душа прямо на место встала. Чувство, будто в гостях у прабабушки. Квартира лучше, чем я ожидал, хоть и такая глухая, что кажется, тут никто не жил лет сто.
Сколько в ней комнат, понять сложно всё запуталось в этом запустении. Сижу, думаю, как тут убираться пару дней и наводить порядок. Потом выглянул в окно двор спальный, паркуюсь на «Шкоде», но места хватает. Надо было идти за сумкой вниз.
Месяц с лишним мне тут жить, пока отпуск, и не одному.
Первые впечатления везде пыль с песком, окна с засохшими фикусами, шторы-пылесборники, рыжеватая ржавая ванна, трубы как экспонаты.
Потолок с лепниной, но она потресканная по всему периметру, люстра хрустальная круглая, тряпка с неё свисает, чтобы не пылилось. Паркет скрипит, рассохся. Плита древняя, стиралка «Волна» с ручным отжимом, холодильник «Днепр» даже страшно открывать, какой-то заплесневелый, желтый от времени. Везде слой пыли, не разгрести.
Зашёл в кабинет мрачно, громоздкий дубовый стол, книжные шкафы до потолка, темнота, синие бархатные шторы, календарь на столе январь 1995 года. Будто с тех пор тут никто не жил.
В спальне тоже пустота: вещи вывалены из шкафа, полка отломалась, занавески подняты, батареи ржавеют. В комоде шкатулка открываю да ты прикинь: полная золота! Кольца, браслеты, цепочки, сережки Прям целый «Ювелирпром». Мысль припрятать пару колечек, кто заметит? Но тут же одергиваю себя: соседи же не тронули, а вдруг где видеокамера? Не, это не по-нашему.
Закрываю всё, света нет. Нашёл щиток в коридоре, включил заработало. Поставил телефон на зарядку, пошёл за сумкой и упал спать без задних ног на скрипучую широкую кровать. За рулем сутки, не соображаю ничего.
Утром звонок, номер незнакомый, голос старческий:
Здравствуйте, это Дмитрий Сергеевич Козлов?
Да, а кто это?
Это Софья Михайловна, я тут в пансионате работаю, нянечка. Ваша бабушка мне телефон помогла найти, чтобы с вами связаться!
Я аж опешил.
А что случилось?
Ваш дедушка, Лев Иванович Козлов, очень ждал, чтобы вы узнали, что он есть. Он болеет, почти не говорит, но надеется может, приедете?
Я, честно даже не знал его особо, только слышал от мамы: отец мой давно умер, а родители развелись, когда мне четыре было.
Извините, говорю, вы, наверное, путаете
Нет, Дима, всё правильно. Моя Юлечка, мама твоя, к нам приезжала, говорит, добрая была, жалко её
Я не поверил, но слушаю дальше, старушка всё рассказывает: у деда в Киеве большая квартира, а тут дельцы крутятся, хотят оформить её на дом престарелых, соблазняют его подарить квадратные метры. А ему бы пожить напоследок в своей квартире, да с внуком повидаться.
Я ей прямым текстом:
Для меня дед чужой, делайте как знаете
Ай, Димочка, ну приедь, да посмотри, старик, может, размякнет, сердце у него не каменное, Софья Михайловна в голос дрожит от заботы.
Вешаю трубку, думаю ну да, просто сказка! Досталась, мол, квартира на Крещатике. Но нет, не верю мать говорила: дед был тяжёлый, людей сжигал энергетикой напрочь. Да и не думаю, чтоб она к нему ездила. Хотя за ради сына могла.
У мамы вечно мечта была чтоб я перебрался в Киев:
«В Киеве бы тебе, сынок» вздыхала.
Квартира, говорила, большая, в центре. Когда привёл отца с мамой знакомиться, та комнату найти не могла заблудилась, но потом и уехала обратно в Винницу на свою родину. А меня воспитывали бабушка с дедом по маминой линии люди золотые, помогли заработать на свою однушку в Черкассах. Только ошибку допустил: оформили с бывшей женой в долях. Потом судились, разделили, осталась мне комнатушка: 14 метров и крохотная кухня.
Жизнь как-то шла алименты, коммуналка, бензин, продукты. Приходилось экономить, дочку баловал, когда удавалось забрать к себе.
Она смеялась:
Пап, ты так никогда на новую квартиру не насобираешь, всё на сладости тратишь!
Ну, а тут возможно, новая перспектива. Одумался я через пару дней и позвонил обратно Софье Михайловне. Она рада, рассказывает: дед больной, но мечтает пожить дома и увидеть внука, хоть на чуть-чуть.
Ну и поехал я, чего уж там, интерес-то понятный.
В Киев, по сути, из-за квартиры.
В квартире впервые увидел фотографии дедушки и бабки дед важный на вид, пузатый, как булка, а бабушка что-то есть в ней от нашей дочери, Насти. Получается, этого незнакомого старика завтра везти домой в этот музей времен.
Пошёл на кухню, открыл газ потянуло каким-то тухлым. Чёрт знает, сколько лет тут никто не был. Даже соседку спросил номер газовой службы.
В этот же вечер пришла она с пирогами, разговорились. Говорит:
Мы тут живём двенадцать лет, а дедушку вашего видела только раз мельком. Свёкор мой его уважал, но побаивался был замом министра, а мы простые.
Она поохала:
Ну и правда решились привезти деда? Тяжёлые старики пошли
Весь вечер ждал газовиков не приехали, авария у них. Решил прогуляться в город, пообедать, купить моющее, продукты.
Рано утром вызвонил пансионат под Киевом. Это, по сути, дом престарелых, но приличный: чисто, цветы, охрана всё чин чинарём. Меня ждали, встретили, Софья Михайловна махает мне, суетится:
К директору сначала, про меня не упоминайте, скажите, что сам дед просил забрать домой.
Пошёл. Там директор с врачом долго объясняют: дед полубездвижен, психика неустойчива, тяжёлый случай. Мне же лишь бы документы и ключи получить.
Подписываю бумаги, получаю папку: тут дом, тут гараж, тут квартира все документы оставляют мне под расписку с обязательством всё вернуть в целости, как привезу обратно.
Завещания среди них, кстати, нет.
Пока всё оформляют, встречаю дедушку Вот это номер! Влетает по коридору на коляске, будто Формула-1. Дохлая щёгольская куртка, спортивки, шерстяные носки видок тот ещё. Кожа как яблоко прошлогоднее, взгляд колючий, нос красный Я даже забыл, что сказать.
Медсестра пристёгивает его, ругается, чтобы не гонял, а мне шепчет:
Вы его пока не выпускайте, он у нас лихач, а дом чужое место.
Вышли с ним в сад, сижу напротив, заглядываю ему в глаза:
Деда, ты точно хочешь домой?
Молчит.
Слышишь меня? кричу чуть ли не в ухо.
Краешек губ вздрагивает, вроде ухмыльнулся.
Я отхожу, проверяю не глухой ли. Крикнул:
Задний ход!
Колясочка рванула, чуть меня не сбила.
Прокатились по двору, я уже понимаю, во что влезаю: такого больного ухаживать это испытание. Может, соскочить, пока не поздно? Но квартира квадратные метры в Киеве, сам понимаешь.
Медсестра вручает кучу справок, санитар грузит дедушкины сумки.
Софья Михайловна чуть не плачет:
Кашу не любит, блендер ему делай, мяса много нельзя, подгузники не трогай обозлится. Всё, что знала написала. Ой, позвоните, если что, хоть днём, хоть ночью
Зарылись дед с документами и четырьмя сумками в квартиру. Я еду, думаю: чего хотел директор, когда говорил о недееспособности? Надо бы с юристом поговорить, а то вдруг квартира под вопросом.
Дед притих, смотрит в окно. Я тоже задумался. Может, нам и вдвоём всё настроить получится. Главное поживи ещё немного, дед. Справимся!
