Личный дневник. 15 ноября. Киев, Украина.
Вот уже больше часа я хожу по дому, не зная, куда приткнуться себе В одной руке бархатная коробочка, внутри обручальное кольцо, к которому я шел месяцами. Я, Артём Лещенко, взрослый, казалось бы, мужик, а руки трясутся так, что ключи не могу в замок вставить с первого раза. В голове снова и снова прогоняю фразу, которую должен был произнести сегодня вечером. Всё должно было быть, как я представлял в мечтах: она возвращается, я встаю на одно колено, открываю коробочку а дальше обнимаю её, счастливую, плачущую, мою Милану.
Из коридора доносится её голос любимый, нежный, такой родной:
Тём, ты дома?
Я вздрогнул, быстро засунул коробочку в карман джинсов, смазал ладони о джинсы: вспотели. Дёрнулся, будто вор на месте преступления застигли, постарался взять себя в руки, вырвал:
Иду, голос странный, хриплый. Откашлялся. Недавно пришел.
Мила открыла дверь, улыбается теплая, дорогая. Целую её в щёку, вдыхаю аромат духов. В руках у неё пакет из супермаркета тяжелый, пожалуй, килограмма четыре.
Милочка, зачем ты таскаешь такие сумки? забираю пакет, ворчу потоварищески. Я же могу сам за продуктами сходить Ты у меня не за самой собой следишь.
Она только смеётся, опёрлась плечом, смотрит пристально. Догадалась, что я нервничаю видно же. Руками стучу по столу, пересчитываю какието крошки.
Что, у тебя чтото случилось? спрашивает и склоняет голову вбок.
Что ты, всё хорошо. Честно. Просто на работе проект подвис ничего экстраординарного.
Зачем я ей это рассказал, даже не понимаю. Для чего начал объяснять, оправдываться? Хватаюсь за спасающую тему:
Кстати, я ужин приготовил, специально твой любимый борщ (свёклу отдельно для тебя натёр!). Хотел встретить тебя как королеву.
Она иронично улыбается:
Спасибо, Тём, но я в кафе после работы поела. А вот чаю выпью с удовольствием. Всё равно нам нужно поговорить.
В груди всё холодеет. Она будто знает, что я задумал или ей есть что сказать? Веду её на кухню, ставлю чайник, нервничаю: кружки переставляю, полотенце ровняю, сахарницу лишний раз поправляю.
Мил, это что, какойто серьёзный разговор? выдавливаю из себя.
Чая достаточно будет. Я трезвая голова нужнее сейчас, отрезала она.
Сажусь напротив руки трясутся. Принёс две кружки, но ни одной не наливаю. Милана сидит будто десятого класса учительница спокойная, почти торжественная.
Понимаешь, у меня недавно коечто сильно внутри изменилось. Я не хочу больше оставаться в Киеве, не могу. Я хочу новый город, новых людей рядом, новые отношения Тём, ты ведь хороший надёжный, работящий, добрый. Но мне мало этого. Ты устроил свою жизнь, а я хочу, чтобы она бурлила! Дом у моря, путешествия, красивые наряды и ты мне не можешь этого дать.
Я слушаю, а во мне чтото ломается. Она не увидела, что я последние полгода вкалываю, чтобы сделать ей сюрприз. Что коплю гривны, выбираю дом, готовлю предложение. А для неё всё слишком медленно, слишком обычно, не поевропейски.
Но ты же мех терпеть не можешь, вспоминаю глупо в ответ. Помнишь, как мы поссорились изза той жилетки?
Милана на это только вскипела:
Я раньше была наивной, но теперь взгляд у меня изменился. Ты опять всё не про то.
Я смотрю на кухонные обои, вцепился ногтями в ладонь, лишь бы не вспылить. Почему ты не довольна тем, что есть? мысленно кричу.
Почему сегодня? Почему тогда приносила продукты?
Потому что сейчас мне предложили перейти в другой отдел компании в Одессу, вскипела она. Там другие перспективы, другие доходы, другие люди! Меня позвал человек, который может мне дать всё это, а не кормит честной зарплатой 20000 гривен.
Я вздохнул, будто в меня вбили осиновый кол. Она ждала, что буду умолять. Обижусь, заведусь заново. Но я замкнулся.
И что теперь? спрашиваю тихо.
Ты даже бороться не хочешь? в её голосе появляется надлом.
Не вижу смысла. Ты же уже всё решила, отвечаю без эмоций и нахожу в себе остатки сил не сорваться.
Так и сидим за столом: она ждёт истерики, а я не даю ей её. Думаю кому нужны эти обиды, если человек решил всё сам?
Вдруг Милана вскакивает, скрипит стулом, гремит чемоданом в спальне. По кухне звонкая пощёчина, рука загорелась. Хороший удар, сухо думаю. А она кидается собирать вещи, громыхает замком. Я сижу будто прибитый.
Выхожу в коридор хлопнула дверью, не попрощалась. Опустошение внутри, будто сердце ядом облили.
Сижу на кухне, чай остывает, а из ящика выглядывает бархатная коробочка её даже не коснулся никто. Всё было зря? пытаюсь понять. Я же сменил работу, пахал, хотел жизнь строить но был не тем и не для той.
Недели идут, о Милане ни слуха ни духа. Знаю от общих знакомых: тот её кавалер из Одессы быстро слился, обещания остались только в мессенджерах. Милана жила у подруги, искала работу, злилась на всех, а потом стало легче.
Через месяц услышал звонок. Открываю она стоит. Глаза красные, поукраински красиво одета, но видно: растеряна.
Тём, я начинает она, но обрываю:
Нет, Мила. Вернуться не получится. Между нами не стало нас.
Она пыталась просить: Я готова начать с нуля, тебе не надо ни о чём больше беспокоиться. Но я знал этого шанса не будет.
Я хотел тебе сделать предложение. Кольцо для тебя выбрал на все собранные гривны. Оно теперь напоминание о себе, о нас, тихо сказал ей.
Она не стала плакать. Развернулась и ушла по лестнице в холодный подъезд.
Я достал коробочку, повернул в руках, спрятал обратно. Всё закончилось.
Как у взрослых людей.
