Поспешный развод…
Расстроенный Сергей смотрел, как Мария собирает свои вещи перед уходом с работы. Он так привык к их вечерним разговорам после шести, когда в офисе опустевало именно тогда для него открывалась возможность побыть рядом с милой и воспитанной коллегой.
Всю прошлую неделю Мария Волкова задерживалась на службе, разгребая накопившиеся задачи. Шёл ли Сергей домой? Нет. Причин особо не было, просто сидеть дома в Москве становилось всё тоскливей. Дочь Лиза капризничала переходный возраст, вечные обиды, вспышки ревности, крики и категорическое неприятие каких-либо замечаний.
И с женой Юлией всё было тяжело. Последние месяцы она носилась по квартире, как белка в колесе: только пришла сразу на кухню, нарезать салат, зажарить что-нибудь, намыть кучу посуды. Сергей даже боялся к ней подойти сразу как взведённая струна, чуть что не так, тут же обиженно смотрит или злится.
Скажешь ей слово, вроде того, что помидоры в оливье можно было бы порезать помельче так ответит взглядом так, что лучше промолчать. А напомни о немытой гостиной, так вообще каждая такая претензия словно смертельный номер без страховки.
Жена с дочерью перебрасывались репликами, словно две кошки только войди вмешаться, так сразу разорвут на части.
Ну, горячая жена это же хорошо, смеялся друг Дима, которому я пожаловался, что дома невозможно ужиться. Темперамент зато, ночью весело, не соскучишься!
Весело… грустно качал я головой. Я уж и забыл, что такое проводить с ней вечера. На всё ей хватает сил: помыть, убрать, накричать, а когда доходит до ночи засыпает мгновенно.
Так разбуди ты её наконец! подмигнул Дима, не маленький ведь, знаешь, как с женщинами обращаться.
Я вздохнул. Знаешь, если честно, и не хочется уже… Юля за последний год совсем изменилась. После новой работы прям переменилась раньше была весёлая, живая, а теперь ходит вздорная, поправилась сильно, мечется, глаза потухшие. А Лиза словно нарочно подливает масла в огонь.
На новую работу-то много получает? заинтересовался Дима.
Да сколько там получают… Может, столько же. Но ипотеку мы досрочно выплачивать начали, это точно. Если так дальше пойдёт полгода ещё, и рассчитаемся.
Вот и ответ, заключил Дима. Усталость, давление ипотеки вот и нет больше тепла в доме. Справитесь, когда с банком разделаетесь, тогда и жизнь вернётся.
Вечерние диалоги с Машей Волковой для меня стали как спасение. Я с удовольствием помогал разобраться ей с делами, рассказывал о семье, и узнавал что-то интересное. Мне нравилось это общение оно было лёгким, не обременённым никакими ожиданиями.
Маша воспитывала дочку одну. Катя была ровесницей Лизы, и коллеги всегда легко переходили на разговоры про детей.
Всё это возрастное, утешала меня Мария, когда я жаловался на выкрутасы дочери, тут главное терпение и любовь. Со временем всё пройдёт.
Ты как специалист говоришь? пошутил я.
Катя пока проблем не доставляет, улыбнулась Маша. Но я вижу по своей племяннице: не всё сразу гладко проходит.
Будто рассыпались по столу миллионы тем: работа, покупки, фильмы, семейные радости, сложности взросления. Порой мои и её руки случайно соприкасались и этот момент казался даже более волнительным, чем всё, что было между мной и Юлией за последние месяцы. Какой у Маши был парфюм… Я бы мог слушать этот запах вечно.
Так и повелось я привык к этим долгим вечерам и, просыпаясь утром, уже ожидал очередное “свидание”. Но на этой неделе Маша неожиданно быстро начала собираться домой.
Маша, что так рано? с удивлением спросил я.
Дела все закончила, весело рассмеялась она. Спасибо тебе за помощь, без тебя бы не справилась.
Я чувствовал, что не хочу прощаться сейчас. В этот момент мне даже стало страшно.
Она обернулась:
Сергей, послушай… Думаю, нам стоит прекратить наши вот эти… вечерние разговоры.
Подожди, а почему? растерялся я.
Потому что, спокойно, но мягко ответила Мария, наше общение стало слишком личным, я не готова пересекать черту. Я не рассматриваю никаких романов с женатыми мужчинами. Дружба, работа да, но не более.
Слово за слово, но я понял: Маша твёрдо стоит на своем и отступать не собирается, хотя в её глазах на миг промелькнуло сожаление.
Время шло, а мне казалось, что Мария давно забыла наши разговоры. Я же думал о ней всё чаще. Моя неприязнь к собственной семье становилась сильнее. Ссоры с женой становились ежедневными: в доме всё раздражало, отношения исчезли полностью, а даже картошка по-деревенски, которую раньше любил, сейчас казалась безвкусной.
Однажды Мария попросила помочь с переездом. Я ухватился за этот шанс придумал про грузовик и пообещал всё устроить. Когда переезжали с Катей в новую большую квартиру, я, увидев просторы этого дома, невольно спросил:
Здесь на всех хватит места, наверное? и тут же покраснел.
Маша быстро уловила намёк:
Сергей, не стоит строить иллюзий, мягко, но решительно сказала она, люблю но только свободных мужчин. Намёки ни к чему.
А если бы я был свободен? спросил я уже шёпотом.
Но ведь ты не свободен, уклончиво ответила она. На такие вопросы не отвечаю.
Словно что-то щёлкнуло внутри. Я всё же шагнул вперёд, прикоснулся к её руке, а потом, не выдержав, поцеловал Машу. Она чуть было не ответила, но тут же отпрянула, в её голубых глазах показались слёзы.
Не играй со мной, слышишь? воскликнула Маша. Да, у меня есть к тебе чувство, но я не позволю себе разрушить чужую семью.
Внутри у меня закипела уверенность: Мария тоже тянется ко мне значит, если мешает только мой брак с Юлией, его надо заканчивать.
Очень скоро я вернусь, сказал я напоследок.
Скандалить с женой было бесполезно она уже была на взводе. В тот вечер Юлия казалась мне еще более невыносимой, а Лиза только из-под лба косилась и хлопала дверями.
Тебя дома почти нет! кричала супруга. Когда появляешься только ешь и молчишь со своим телефоном! Какой ты отец? Ты даже не интересуешься проблемами Лизы!
Да ёлки, раз смысла в нашей семье ты не видишь, так и давай разводиться, огрызнулся я.
Пошло-поехало. Вражда достигла нового потолка. Лиза забежала в комнату, вся в слезах.
Лучше бы вы реально развелись! выкрикнула она и захлопнула дверь.
Юлия сдалась и перешла на спокойный тон:
Серёж, у нас сейчас просто сложный период. Давай подождём, всё наладится Я бы рада больше проводить время вместе, просто сейчас сил ни на что нет.
А я не хочу больше ждать, сказал я. Я люблю другую.
Всё пошло быстро: согласие на развод, разговор об алиментах, перерегистрация ипотеки. Жена неожиданно твёрдо взяла на себя выплату остатка ипотеки и даже не претендовала на мою машину лишь бы быстрее всё закончить и не возвращаться к старому.
Всё юридически оформили раздел имущества заранее, чтобы в суде не возникало споров. Получилось, что квартира осталась Юлии с дочерью, машина мне, а долг тоже ей. Я почти ничего не потерял, а приобрёл полную свободу.
Жил я тем временем у родителей. Мама расстроилась вот уж не ожидала, что сын разрушит семью. Впрочем, вопросов не задавала: взрослый, пожилёшь поймёшь.
Я держался в офисе отстранённо, только здоровался с Машей мимоходом. Интересно, но её поведение изменилось как будто стала чуть внимательнее смотреть на меня.
Со свидетельством о разводе поехал к Маше ради этого даже взял выходной. Вечером встретил её на пороге офиса:
Теперь между нами нет преград, сказал я, забирая у неё сумки. Поехали ко мне.
Постой, Сергей, задумчиво ответила она. Всё так неожиданно Мне нужно время. Я не готова
Хорошо, кивнул я. Давай просто посидим в ресторане.
Этот вечер оказался счастливым. Тёплая беседа, вкусный ужин. Я признался Маше, что думал о ней постоянно, мечтал увидеть, и теперь готов на всё.
А я пыталась забыть о тебе, бороться с чувствами, шептала она сквозь слёзы.
Первое время мы встречались часто, а потом всё стало иначе. Мария много времени уделяла дочке, занималась ею. Она прямо говорила мне:
Кате важно моё внимание, на пляж мы летаем вдвоём и без компромиссов.
Когда я намекнул, что хочу побыть с ними вместе на море, Маша твёрдо сказала, что поедет только с дочерью им важно быть вдвоём.
Две недели разлуки показались вечностью. На радость я ждал долгожданного возвращения, а Маша, только переступив порог, заявила, что «грязь в квартире безобразие!» Я предложил, чтобы дочь убралась, а мы побыли вместе и тут уж услышал столько упрёков, что захотелось бежать. Вдобавок, Мария почти не готовила: максимум кефир и яйца, а я без щей и борща жить не могу.
Научись сам о себе заботиться, холодно сказала она на мои обиды.
В итоге наша первая ссора закончилась тем, что меня выставили ночевать в зале.
Я ушёл из квартиры, не выдержав холодности Маши, и ждал её звонка, надеясь на прощение Но этого не произошло. На работе общалась только по служебным вопросам, а через несколько дней открыто попросила забрать свои вещи.
Прости, Серёжа, но без тебя мне легче. Всё это было минутной слабостью. Я не хочу возвращаться назад, сказала она спокойно.
Я вынужден был собрать вещи, выйти из её жизни и вдруг понял, что остался ни с чем.
Несколько дней я крутился в своём районе, сам не замечая, как подъехал к старой квартире. В окнах уже горел свет.
Открыв дверь, Юлия удивлённо вскинула брови:
Привет, заходи. Картошку с мясом будешь?
Я неловко кивнул. В квартире пахло так, что сердце сжалось от воспоминаний. Всё здесь стало уютнее, чище, светло.
Ел молча, не поднимая взгляда. Юлия, кажется, и не держала на меня зла. Она чуть похудела, посвежеела, даже встреча казалась почти родной.
А Лиза где? осмелился спросить.
С классом в Питере, сказала она.
Я посмотрел на Юлию: в её взгляде был намёк, что по большому счёту, если я останусь, она не будет против. Всё же я задался вопросом:
Юля, может, попробуем начать сначала?
Нет, ответила она честно. Я строю свою жизнь заново. Ты был частью прошлого, но больше нет. В нашей жизни теперь новый порядок. Хочешь общаться с дочерью милости прошу. Но возвращаться не стоит, я тебя отпустила.
Эти слова сильно ранили, и от обиды я чуть не прослезился. Я понял ни она, ни дочь по-настоящему не ждали моего возвращения. Больше двух летних месяцев они справлялись спокойно, без меня, кроме коротких напоминаний из Сбербанка о переводах алиментов.
Понял я одну простую вещь нельзя разрушать одну жизнь ради призрачной мечты о новой. Иногда то, что кажется ярким и притягательным, исчезает при ближайшем рассмотрении. А привычный дом внезапно обретает цену слишком поздно. Лучше решать проблемы внутри семьи, а уж если уходить только осознанно, иначе останешься ни с чем.
Вот и я, глядя в московское небо из окна машины, понял остался один, и никто меня не ждет.