Кукушкины слёзы (по-русски, с намёком на самую что ни на есть питерскую драму)
Пап, я дома! Я дико голодная!
Юлька швырнула портфель в коридоре, сбросила туфли и во всё горло объявила: Ну что, есть здесь кто живой?
Из кухни величественно выполз полосатый как рейсовый трамвай кот, обмахивая весь коридор своим хвостом.
Привет, Стёпа! А где папа? спросила Юля, лениво почесывая кота за ухом, и направилась за ним в папин кабинет.
Но родного физика там не оказалось. Это было подозрительно: обычно в этот час он вовсю корпел над своей мега-диссертацией про великие загадки молекулярной физики.
Стёпа, ты мне что морочишь? Куда делся наше светило? Юля поджала губы.
Если бы отец решился исчезнуть, он бы точно предупредил свою фанатичную дочурку. У них, если по-честному, существовал семейный пакт: хотя бы один всегда на связи. Питер город же опасный, тут и на Невском кто угодно потеряться может!
Отец Юли, Александр Викторович, хоть и светоч российской науки, по жизни был рассеяный, как профессор, тащивший на экзамен одинокий башмак вместо шпаргалки. Вот с автобусами или остановками путался регулярно: сесть не туда или купить десять пачек пельменей вместо одной это пожалуйста. Стёпа был только благодарен.
Но расписание кружков дочери, телефоны её подруг и главной училки он держал в голове, как код сейфа. Разбудить всё расскажет, хоть ночью среди зимы!
В папиной жизни было две любви: Юлька на первом месте, и физика немногим ниже.
Почему Юля была уверена, что наука уступает ей? Да всё просто: когда Юльку родили, мама решила карьеру певицы строить, махнула на материнство рукой и укатила покорять Москву. А папа остался с подгузниками, криками и кефиром, и ни разу не отказался.
Маму Юлька толком не помнила: та была вроде и родная, а вроде как и проекция со старой фотографии. Возникнет дома с дамской сумочкой Chanel, поцелует в нос, приволочёт куклу а через сутки уже на концерт в Большой театр укатила. Бабушка ворчала: мол, игрушки-то не по возрасту, но убирать подальше вечно забывала.
Мама у Юльки сопрано, перья, амбиции… Жизнь на Петроградке её не держала. Позвали в Москву чемодан в зубы и в путь. А ребёнка оставила на мужика и клялась, что всё ради Юльки… Конечно, Светланская сказка.
Юлька росла с бабкой и отцом. Каждый новый зуб сопровождался концертом погорелого театра, а кому кричать “мама”, девочка так и не нашла. Новую “маму” ей бабушка не согласилась заменить, а папа не торопился диссертацию менять на отчество мужа. Выход Юля нашла просто: папа стал “мапа”. Чисто по-ленинградски.
Папа с утра это и овсянку хватануть, и мультики включить, и ананасом дразнить. Каши Юлька терпеть не могла даже запах бесил, как семечки между зубов. В детсаду её находчивость вошла в легенды: кашу, бывало, то в куклу, то в барабан, то под ковёр куда угодно, лишь бы не есть. Воспитатели сдались, папе пожаловались. Он стал кормить дома: оладьи, запеканки, всё, чтобы не галлюцинировала по утрам похлёбкой.
И ведь не избаловалась! Всё по папиным взглядам понимала: если он вздохнул в духе “Эх, дочка…” значит, что-то не так, и надо срочно исправляться.
Бабушка этим педагогическим романтизмом была крайне недовольна.
Разбалует ты её, Саша! Так нельзя.
А как надо? Ну ты же меня за горох не ставила.
Почему? Один раз было, когда с Пашкой сбежал купаться! Чуть с ума не сошла Пашка потом долго ваши розги вспоминал.
Так он теперь капитан флота! Всё не зря, мам.
А твоя жена Слишком много хотела всегда. Друзей рассорила, ребёнка бросила… Неправильно это.
Всё, мам, не заводись. Лучше про пирожки
Бабушка спорить уставала, и, если Юля спрашивала про маму, отправляла за пирожком в кухню: «Спроси отца!»
Бабушки не стало, когда Юле едва исполнилось четыре. Остались с папой вдвоём в огромной ленинградской квартире на Пушкинской босиком по паркету бегать скучно, зато места для шалостей валом. Квартира от дедушки ни больше ни меньше, вел начальник цеха на “Красном Треугольнике”. Дед ушёл при перестройке, решая судьбы производства прямо до сердечного приступа.
Бабушка после смерти деда так и не оправилась ушла рано, жаловалась, что не сможет дочке дать нужного тепла.
К семи Юлька уже мыла пол, к восьми сама себе завтракала и в школу уходила, к десяти стала мастером тайм-менеджмента. График вылизан не хуже Большой Лужи: уборку делили гостиную мыла она с котом, кухня и ванна папина вотчина. Готовили по очереди, но за кота отвечала только Юлька. Как притащила с улицы тощего Стёпу, так и решила будет ухаживать сама, не перекладывая. Папа только иногда доставал из “Дикси” вредную колбасу и получал от дочки выговор.
В этот день кот смотрел на неё с такой тоской, что Юля не выдержала:
Стёпа! Ты что, голодный, что ли? Пошли! Может, папа в магазин сбежал? Куда же он мог деться средь бела дня
Ответ нашёлся на кухне лежит записка:
“Юль, позвали в деканат. Буду поздно. Стёшу кормил! Если будет выпрашивать не верь. Врун! Папа.”
Ну, всё встало на свои места: папа жив-здоров, волноваться не надо. Можно пожевать что-нибудь, сгонять на тренажёрку и за уроки сесть.
Юлька к воле судьбы относится ответственно: купальник с балкона сняла, в сумку закинула, часы посмотрела в идеальном расписании укладывается.
Письмо от мамы пришло днём раньше, но Юлька его не читала: включила компьютер, согнала Стёпу со стола и только ткнула мышкой кто-то постучал в дверь.
Звонка у них нет: однажды Юля в детстве так заревела от резкого “дзынь!”, что папа с бабушкой решили ладно, обойдёмся. Функцию оповещения взял на себя кот.
Вот и сейчас Стёпа понёсся в прихожую, а Юля за ним.
На пороге стояла тётя Лена соседка, психолог на пенсии, крёстная и лучший друг.
Юля, привет! Отец велел накормить и приободрить. Перед тренировкой!
Спасибо, уже! обняла Юлька тётю Лену.
С этой Леной она с детства вместо бабушки в садике сторожила, в школу с косичками отправляла, с женскими делами – только к ней. Вот настоящая питерская подруга-спецназ.
Молодец! Как дела? Как Илья?
Ой, да не спрашивай отмахнулась Юлька, ставя чайник. Уроки подождут, если тётя Лена пришла на посиделки.
Лена привычно заглянула под крышку кастрюли.
А чем ты папе ужин устроишь?
Да у нас же в морозильнике пельмени стратегический запас.
Ну и отлично. Пока рассказывай про Илью, а я картошку поджарю. Папа ведь любит жареную, Лена уже чистила клубни.
Юля, хихикая и виляя, начинала рассказывать о злоключениях с одноклассниками, но громкий стук в дверь её перебил.
Это кто в нашем большом театре на сцену ломится? Лена вытерла руки о передник и пошла смотреть.
Стоило распахнуть дверь, как в прихожую быстро влетела женщина с дорогим чемоданом и манёжным голосом. Юлька сразу поняла: вот она, мама, вернулась.
Доченька! Юлечка! Это же я! Ты меня не узнала?
Всё было так театрально, что Юля переглянулась с Леной.
Почему же? Узнала. Вставай, пол у нас московским пальтишком не радуется. Я его сегодня не мыла.
Боже! Ты что, полы моешь?.. Вот знала всегда домработницу могли взять, но не брали… А папа дома?
Будет скоро.
И славно! Я же, собственно, к тебе! Ты читала моё письмо? Неважно Обними меня, моя девочка! Я столько тебе привезла!
Лена обошла эту московскую бурю стороной, а Юля тихо отступала, прижимая к груди кота, который с совершенно нечитаемой мордой приглядывался к гостей к колготкам и её подолу.
Иди ко мне, Стёпа, прошептала Юля и зашлась вместе с Леной к кухне.
Ты чего, Юль? Я с тобой, не бойся, тихо сказала Лена.
А мама Марина уже разворачивала блестящие подарки и трещала без умолку. Про Москву, про новую жизнь, про то, что всё у Юли будет хоть от Голливуда до Бали если она только согласится поехать с ней в столицу.
Где бабушка? Она что, меня не встречает?
Бабушки нет, выдохнула Юлька.
Но Марина не остановилась и слова поносила рекой, пока Юля не закричала впервые за много лет:
Бабушки давно нет! И тебя тоже не было! Зачем ты пришла?!
Мама растерялась, ахнула, но перешла в наступление:
Я соскучилась!
Смешно! Давно? Сколько мне было, когда ты уехала?
Юлечка, ты не понимаешь Мне надо было уезжать, жизнь одна, шанс один
А дочка лишняя, да? Заложить на бабушку с папой и в Москву за счастьем? Всё понятно!
Юля, ну зачем ты так? Я правда хотела
Чего ты хотела? Юля вжалась в Лену, а ноги у неё чуть не подкосились. Я не хочу ехать к тебе в Москву
Марина потянулась к дочери, но та увернулась так, что чуть не зацепила Лену.
Не трогай меня! Юлин голос был вдруг спокоен, как апрельское озеро.
Что ты, Юля
Со взрослыми не разговаривать! определила Марина Лену. Вы тут кто, новоиспечённая жена Андрея? Идите занимайтесь, квартира вон вся пыльная.
Лена только фыркнула. А Юля вяло, но вслух засмеялась.
Не тебе! Я над твоей наглостью
Даже не удостоив материнских вопросов ответом, она продолжала:
Я ведь знаю папа всё давно оформил. Забрать меня ты не можешь, а общаться только если я сама захочу.
А захочешь? у Марины паника.
Но за ней не было никого из союзников, а у Юли была Лена.
Лена не выдержала:
Всё, разговор окончен! Юля, иди кота покорми и к тренировке готовься, а мы тут сами!
Когда Юлька вышла, Лена превратилась в стальную питерскую тигрицу:
Слушай, амплуа “родной матери” у нас тут не в почёте! Все вопросы с Андреем, при нём и выясняй! Твои подарки, Марина, в “Детский мир”, а тут девочка счастлива с отцом! Вряд ли ты интересовалась, чего она хочет по-настоящему? Не надейся, что к тебе она теперь побежит с объятиями!
Марина слёзы размазывает всхлипы в стиле плохой оперы и макияж по щекам.
Что мне делать, она меня никогда не простит?..
Лена ей платочек подала:
Сопли вытерла! Кто ж так в дом врывается через тысячу лет и думает: оп, а теперь буду матерью! Учти: если хочешь что-то строить там, где ты не заложила ни кирпича, дорога будет ухабистой. Ступай-ка умойся и жди Андрея. Чай, не последний день!
Марина призналась: выходит замуж за человека, у которого нет детей и не будет. Богат, благороден, для Юли всё. Лена только плечами пожала: “Счастье не всегда в валютах, Марина. Ты не знаешь свою дочь”
Марина ушла умываться.
Андрей пришёл через час застал её в Юлькиной комнате, с древней трещоткой в руке.
Сохранил Она красивая.
Я знаю, Марина. Зачем приехала?
Думала о дочери, а оказалось о себе Эта ваша Лена тигрица, а не няня.
Это наш друг.
Чей?
Наш общий. Юля её матерью не зовёт, сразу забудь. У Лены муж и трое детей. Просто человек хороший.
А я плохая.
Я так не говорил.
Я смогу видеться с Юлей?
Да когда я тебе запрещал? Если хочешь приезжай, может, когда-нибудь она заговорит.
Марина махнула рукой, собиралась уходить. В этот раз прощаться не стала, но через месяц приехала снова. Юлька с ней не разговаривала ушла с Леной в лес по грибы, а найдя василёк, сказала:
Лена, а ты знала, что этот цветочек ещё зовут кукушкины слёзы?
Конечно, Юль. К чему ты?
Думаешь, она и правда ждёт, что я с ней буду общаться?..
Думаю, да.
А если не получится, у меня ведь есть папа и ты?
Так и будет всегда.
Юлька аккуратно положила цветок, прислушалась к лесу кукушки нет.
Как спросишь про долгую жизнь так кукушек нет Лена, а сколько мне жить?
Долго, мой человек! смеётся Лена. Долго и по-настоящему счастливо, вне всяких кукушек!
Вот и ладно.
С матерью Юля всё-таки поговорит но на то уйдут годы. На свадьбе впервые обнимет маму без страха и прямо посмотрит в глаза.
Будь счастлива, дочка!
Буду! Юлька улыбнётся, найдёт в толпе папу и Лену и кивнёт им: всё хорошо.