ПОНИМАЕШЬ, Я БЫЛА ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВА КАК ЖЕНЩИНА. ОЧЕНЬ.
Сейчас он собирается на операцию, а она вот уже несколько дней подряд пытается его подбодрить. Операция плановая, давно необходимо сделать, ничего особенного, буквально пару часов врачи всё это делают ежедневно, анализы хорошие, сердце крепкое… Снова и снова повторяет одни и те же слова, как заученный текст. Он держит её за руку, молча улыбается, гладит ладонь. И ей кажется, что он не слушает, что эти слова нужны только ей самой чтобы унять тревогу, чтобы успокоиться.
И на самом деле так оно и есть. Он просто наблюдает, как она двигается по квартире. Как аккуратно расставляет тарелки перед ужином. Как пьёт кофе, который он ей сварил утром. Как нервно морщит лоб и переживает. Как снова и снова перебирает его больничные вещи в пакете, проверяет всё ли взяла. Как напоминает ему позвонить сестре, что живёт далеко теперь уже в Германии.
Они уже столько лет живут вдвоём, отрезав половину жизни, которую прожили вместе с родителями, сыном, потом с внуками. Родителей похоронили, сыну помогли купить свою квартиру. Остались друг у друга, по выходным всё так же ставят на стол самовар, зовут старых друзей. Летом ездят отдыхать то на дачу под Москвой, то на Черноморское побережье. Всегда держатся за руки, куда бы ни шли.
Семьдесят лет уже вместе, а всё так же идут по жизни рука об руку.
Они были настолько единым целым, что никто уже давно не называл их по отдельности. Всё «Ирина и Андрей». Когда-то многое пришлось пройти трудно сейчас всё вспомнить. Она росла в детдоме. И вдруг, уже взрослой, когда сын был студентом, неожиданно объявилась её мать. Старая, больная, никому не нужная. Без колебаний забрала ту к себе в тесную московскую двушку. Все вокруг удивлялись, считали, что не надо. Мать ведь бросила малышку в раннем детстве, ни разу за много лет не подумала о дочери, не прислала ни письма, ни открытки. Неужели она и вправду должна была поступить так же бросить старую мать? Нет, ведь ей самой было слишком больно столько лет жить с этим Не сможет.
С матерью они справлялись вдвоём. Несколько лет пролежала старушка, последние два года навсегда утратила память, не различала людей. Молча ухаживали, кормили с ложечки, меняли постель, присматривали.
Всё у неё получалось, когда он был рядом. Её ничего не страшило, если он держал за руку.
На операцию повезла его сама. Сидит теперь в коридоре больницы, считает минуты. Вроде ничего сложного, но сердце не на месте. Он никогда серьёзно не болел, и сейчас ей странно просто ждать, когда всё закончится.
Механически роется в сумке, находит какой-то конверт удивилась, откуда он. Достаёт письмо от Андрея. Когда он успел написать? Как подсунул в сумку? Они же почти не расставались. Она бы заметила.
Читает. Письмо странное словно прощальное. После этого боится даже пошевелиться. Понимает всё, ещё до того, как открываются двери операционной.
Такую простую операцию он не пережил. Сердце остановилось. То самое что считали крепким и надёжным…
А дальше похороны, валерьянка, беспросветная пустота, дикая боль. Разбирает вещи нашла в кармане кофты сложенный листочек ещё одна его записка. Смешная, с кривой рожицей на полях. Открывает другое пальто и там послание, и снова короткие слова, забота, шутка.
В квартире целая россыпь его бумажек. Оставленных тогда, когда он ещё был жив. Написанных для неё вдруг, накануне, или может, заранее.
Она сначала просто сидела и плакала, не в силах даже читать до боли резал взгляд почерк родного человека.
Потом решилась. Начала перечитывать. Он шутил, поддерживал, спрашивал, жалел жил на этих бумажках рядом, как прежде.
И вот сейчас она смотрит мне в глаза и говорит:
Только обещай мне не осуждать, говорит тихо. Мне даже неловко говорить такое, когда кругом столько проблем, столько несчастий. Девчонки жалуются на мужей, кто-то пережил развод а у меня по-другому Понимаешь, я была очень счастлива как женщина. Очень. Ни с кем этим не поделиться. Но я была по-настоящему счастлива.
Вот уже десять лет каждый вечер она аккуратно достаёт из шкатулки его записки. Те, что находила потом по всей квартире. Те, что тогда помогли не сойти с ума. Те, что до сих пор хранят его тепло. И его любовь.