Я напишу тебе письмо
Варя, ты чего? Ждёшь кого-то? Оля дёрнула подругу за рукав пиджака.
Варвара сидела, устремив взгляд куда-то за дверь, как будто пыталась уловить сквозняк, и не замечала вовсе Оли, которая уже с добрую четверть часа пыталась пробиться в её снедаемое ожиданием сознание со своими рассказами о каком-то новом знакомом. Оля уже готова была обидеться, но тут вдруг пожалела всё-таки подруга. И вообще, едва ли не первая близкая раньше у Оли девочек-подруг не было.
Единственный близкий друг, товарищ полной луны и почти что брат Игорёк был ей дальним родственником, то ли четвёртый двоюродный брат, то ли как-то вообще неразличимо связан. Так уж решилось на старых улицах Киева, судьба сдвинула их жилища один подъезд напротив другого, мамы с папами водку пили за одним столом, закусывали селёдкой, и всё это не могло не сказаться. Детьми они ковырялись палочками в голом дворе, пытаясь выскрести несуществующий песок, которого во дворе отродясь не было. А потом сели за одну парту в первом классе, и щуплый, вечно простуженный Игорь стал личным оруженосцем для Ольги, с маминым чёрным ранцем от Ирины Анатольевны, который доверить постороннему было нельзя. Ведь Ольга девчонка, пусть крупнее щуплого Игоря так, значит, тяжесть таскать не её дело.
О том, что сумка была совсем нелёгкой, напоминал один забавный факт: когда Игорь тащил её за Олей по школьному двору, его качало из стороны в сторону, как на волнах. Капитан бы сказал мальчику бы следовало учитывать силу ветра и переменчивость Ольгина настроения, тогда его курс был бы устойчивее. Но мудрого капитана рядом не было, и Игорь зачастую налетал на углы, если Оля вдруг пускалась играть в «догони меня», или же почти оседал на асфальт, когда шепот от мамы приказывал: «Скорее, домой! Опаздываем на английский!»
Ирина Анатольевна забирала вещи дочери, качала головой:
Не кормят тебя, Игорёк? Совсем уж улетишь, как ветер…
Кормить его, конечно, кормили. Бабушка, знавшая кулинарию как собственную хату, пихала в него три тарелки борща и целый лоток пирожков, но не было внуку спасения комплекция. Метаболизм. Вот эти умные слова Игорь знал ещё до того, как выучил буквы и гордился. В семье считали его умником, а только Оля относилась к нему, как к самому обычному пацану, что особо из себя ничего не представляет. Могла и подзатыльник отвесить, если уж звёздная хворь засветит сильней обычного.
Поддержка и требовательность Оли сыграли немалую роль он стал самостоятельнее, а одноклассники, хоть иногда и недоумевая, терпели его, а порой даже уважали. Оля негласно была в классе первой скрипкой, а значит, на неё равнялись. Свою неприкосновенность Игорёк заслужил и отдавал за это Ольге дань сдержанную благодарность, уважение и привязанность. Родителей в счёт он не ставил им же не расскажешь то, что терпеливо слушала Оля, чаще даже зевнув иногда так всё по-дружески. А уж о том, стоит ли целоваться с девушкой на первом свидании или повременить это вообще тема не для мамы.
Спроси он у своей мамы, Лидии Кузьминичны, три часа шоком обеспечения было бы обеспечено, её брови враз улетели бы к потолку одесской квартиры, макияж бы был спасён, только если бы она уронялась ниц и сбивала с толку всех домочадцев.
В мире Лидии Кузьминичны гений был не создан для поцелуев. Нет! Ему надлежало создать правильную семью, где всё вертелось вокруг его науки. Супруге бы не высовываться, вести быт, помогать мужу сиять на юбилеях и гостей встречать, и не мешать! Дура она быть не должна, но и умница тоже не очень надо, главное, чтобы без своего мнения. А главное чтобы маме мужа всё нравилось.
Глядя на такое количество условий, Игорёк мог или до седых волос жениха не искать, или бежать аж за Полярный круг. Только и там мама бы нашла. Всё равно, оставалось только ждать. А чего сам не знал, но эта мысль ему нравилась будто ждёт чего-то большого, светлого, будто настоящее только впереди, а теперь всё только предисловие.
Пока Варя сидела не отрываясь от двери, Оля соревновалась с собой в догадках: кого она ждёт? Насколько Оля знала, у Вари ни мальчика, ни ухажёра приличного не было. Хорошая Варя была, но необычная.
Гены с ней шутили: у родителей внешность приметная. Про маму Варвары говорили: «Какая женщина!» У неё ноги длиной до Чернигова, нога миниатюрна, лодыжки загляденье, отец Варвары говорил: «На ноги можно уже и не смотреть в лицо!» так они были хороши.
После родов акушер сказал:
Ну и ногастенькая вылитая мать!
Но Варвара мамину красоту не унаследовала. Были у неё ноги длинные, но не изящные.
Наш любимый слоник! так ласково называли её родители.
Ноги росли быстрее тела, обувь покупали каждые пару месяцев, и взрослая Варя давно перестала удивляться: 43-й размер. Туфли не найти, поэтому она смело шагала в мужской отдел. Две пары женских босоножек скучали в коробках, лишь кроссовки радовали душу и сочетались у Вари даже с деловой одеждой: сначала на неё глядели косо в суде, где она работала, а потом, когда строгий председатель пришёл в зал в таких же синих кедах, коллеги-то все попереоделись в удобства. Варя тихонько смеялась. Ведь только судья мог сидеть хоть босиком стол всё скрывает.
Она знала секреты: тот самый строгий судья надел кроссовки по необходимости тяжёлая форма диабета лишила его пальцев, а Варя как-то застала его, мнущего ступни в форменной обуви, и просто скинула свои:
Ну чего вам мучиться? Вот, носите! Меньше размер не жмут, я только вчера купила. Завтра ещё привезу, надо будет.
В школе Варю не дразнили исключительно из-за того, что папа отвёл её в вольную борьбу тут её вес и рост стали преимуществом.
Наша Варя большая девочка! Да! У неё огромное сердце и весёлая душа! так говорила мама.
А папа поддакивал. И Варвара меньше тосковала у зеркала какая разница, какие у тебя формы, если самое важное в тебе есть душа?
Познакомились с Олей в университете: яркая белокурая Ольга, вся в огне красного, плюхнулась к Варе на лавку, вытащила пудреницу:
Ольга! Будем знакомы!
Варя как-то сконфуженно подала свою ладонь, затерявшуюся в тонких пальцах Оли.
Варвара…
Варя! Какое благородство! Оля развела руками, вытащила косметичку размера хорошей портупеи и ярко, без спросу, выложила её весь арсенал на стол.
Так, что у тебя на лице? Всё! Надо делать из тебя красавицу! Мы женская магия мира! Без нас всё остановится!
Почему Варя тогда поддалась? Наверное, потому что настоящих подруг у неё до сих пор не было кроме родителей, а с Ольгой всё было по-новому: где мама только советовала, Оля делала без лишних разговоров и лишней деликатности.
Это что за тряпки на тебе? Откуда? Со двора твоей бабки, что ли? Ха! Сумку берем и к моей маме, живо!
В тот вечер происходило что-то чудное: Оля увела Варю в бутик к своей маме Марине, та сразу заинтересовалась Варей, увела в примерочную, а Варя потом вышла оттуда с мешками обновок и чувством будто попала в киносон.
Только завтра ко мне приличной вернёшься! Оля копалась в сумке. На ночь клуб, всё! Новый стиль! и пакеты вернула Варе с улыбкой. Вернёшь деньги, когда сможешь, не морочь мне голову!
Варя на следующий день, долой пары, первой делом помчалась в магазин к Марине:
Спасибо вам! Я хочу оплатить вещи. Они мне очень нравятся. Сколько?
Марина хитро улыбнулась, посмотрела пристально:
Только блеск на губы. Вот, держи… молча написала сумму на бумажке: Там касса.
А девочки-помощницы шептались:
Марина Алексеевна, цена не совпадает!
Как подарок! Что неясно? и вновь погрузилась в кресло, улыбнувшись: Есть в ней что-то! Оля не упусти такую подругу, ой не упусти…
Оля, само собой, не отпускала Варю. Их дружба стала вдруг сном возникла внезапно и прочно, словно во сне, где не нужно привыкать. Теперь звать в гости одну из них без другой казалось невозможным. Каникулы, потом отпуск опять вдвоём. Оля писала списки требований к будущему мужу, а Варя была уверена она уже нашла своего, только молчала, не говоря и Оле: так уж вышло, что её избранником стал Игорь.
К тому времени Игорь из прыщавого горемыки каким-то сном превратился в симпатичного парня, только ростом не удлинился, зато перестал бояться зеркала. Оля однажды привела его в ночной клуб и познакомила с Варварой. И тут как во сне Игорь окаменел: до сих пор они с Олей хохотали, спорили а тут сердце ухнуло.
Поступили оба глупо: даже Оля заметила.
Ого, Игорёк, это ж ты влюбился?! блеснула глазами.
Игорь бы признался да голос пропал как на экзамене.
Он знал: Варвара на такого, как он, не взглянет коротышка и принцесса из великанов. И мама о, мама…
Думал о матери и сразу становилось темно. Она Варю точно не примет не подходила под каллиграфические параметры Лидии Кузьминичны. А это значит, будет буря. И виноват будет он.
Расстались в тот вечер пусть и по-странному мило, но болезненно. Варя полночь плакала, кляня рост, но утром решила: если даже попрощаться не смог значит, не понравилась. И хватит лить слёзы.
Только вот жить не получалось Варя вспоминала неразлучно, до ужаса боялась случайной встречи. А появиться она должна была, ведь Оле непременно нужна была Варя на всех посиделках. Но, как ни странно, Игорь пропал. Категорически.
Но Варя не знала знала Оля. И придумала решение разыграла инсценировку «Ай-ай-ай, Игорёк, у меня компьютер полетел, а письма пропали…» и вот, на записке под клавиатурой оказался электронный адрес Варвары.
Когда Варя впервые получила письмо от неизвестного, Оля увидела лицо подруги: румянец до ушей, глаза светятся, листочек с распечаткой прячет, как секрет.
Переписка затянулась на годы. Оля ругала всех троих подругу, Игорька и себя, но поделать было нечего: Варя не хотела никого реального, лишь письма. Формат был идеальный: можно подумать, можно не спешить с откровенностью. Писали обо всём, табу не осталось, и откровенность стала невидимым мостом, только Варя не подозревала, кто её мистический друг.
Оля всё ждала, когда Варя расскажет, но та ни слова.
Кому-то хватает мгновения, чтобы понять не может без другого, а кому-то требуются годы.
Варя кончила университет, збирала гривны, начала работать, но сто раз в день заходила в почту ждала новое письмо.
То же было у Игоря: Лидия Кузьминична теперь твердит уже впрямую пора заводить семью, но Игорь слышать не хотел. Его мечты завязли все на Варваре. Обрёл твёрдость, стал спорить даже с мамой, и та сдалась, ждать, когда он поведёт её в гости к невестке. Но ждать стало скучно.
Оля успела выйти замуж, весело развелась, и если кому помогала с бумагами то только бывшему:
Нам делить нечего: коек не нажили, детей не родили, а остальное ерунда и фантасмагория, говорила она, хохоча.
Вот встретила нового… Варя, ты вообще слушаешь меня?
Варя не слушала. Её взгляд был приклеен к двери, а мысли крутились сбежать или дождаться того, чьё лицо до сих пор существовало только во снах и письмах.
Но всё разрешилось просто: на встречу выпускников требовались пары. Оля хихикнула:
Варя, нас ведь с тобой все ждали по двое давай вдвоём!
Но тут Варя внезапно отдёрнула руку:
Я не одна приду!
С кем? Колись!
Увидишь…
Вечером, уткнувшись в монитор, Варя написала:
«Я, наверное, слишком многого прошу, но время пришло. Оно вообще какое-то фантасмагорическое только вчера я была девочкой, а сегодня первая седина. Я долго думала и решила это моё последнее письмо. Больше не хочу жить виртуалом хочу жизнь, семью, детей, хочу возвращаться домой не к монитору, а к любимому человеку. Завтра встреча выпускников. Мы должны прийти не одни. Будешь моей парой? Если да я буду там. Если нет я удалю почтовый ящик. Больше не пиши мне. Просто приходи. Я буду ждать. Адрес Киев, улица Леонтовича, 17, большая аудитория.»
Весь следующий день была нервная дрожь: или поругать себя за дерзость, или похвалить за решимость. Старалась не думать о Игоре, но мысли всё равно лезли, как туман из-под пола. Именно его видела, когда писала письма, и смеялась в душе над своей наивностью.
Настал вечер. Варя наконец отвернулась от двери и уже собиралась уходить. В этот момент в дверях возник кто-то: щуплый, в несколько слоёв одежды, с глазами переполненными чем-то неотмирным. Варя застыла. Оля хлопала ладошами:
Ура! Ну вы и чудаки…
Игорь и Варвара смотрели друг на друга. Всё прошлое вдруг превратилось в сон, а настоящее стало единственным измерением.
Привет.
Привет.
Как ты?
А ты?
Я… напишу тебе вечером.
Даже не думай! Нет больше писем. Больше тебя не отпущу!
Это моя строчка… но ты права. Никогда и ни за что!
Два года спустя, на старой даче под Киевом, собирались гости. Варвара носилась по ступенькам, накрывая на стол, пока муж не перехватил у неё блюдо и не присадил на ступеньки.
Варенька, лучше возьми Ильюшу. Он сегодня меня не признаёт. Мама сейчас опять скажет, что я плохой отец и ребёнок меня не узнаёт! Она уверяет в этом возрасте даже полчаса решают всё!
Варя ловко схватила сына на руки и рассмеялась:
Вот как ты это делаешь? Почему он тут же перестал плакать? Игорёк наклонился, поцеловал жену и сына.
Просто ты его боишься, а он это чувствует!
Я? Боюсь?
Ты! Варя уже откровенно издевалась, но тут насторожилась и шикнула у ворот притормозила машина. Родители!
Варенька, а можно к тебе с просьбой?
О какой?
Если моя мама…
Игорёк, дорогой, твоя мама прекрасная женщина. Умная, начитанная, энергичная. Теперь у неё своё счастье твой сын. Не переживай, она читает ему лекции по французским диалектам под колыбельные. Скоро он будет знать французский лучше, чем украинский!
Это ужасно!
Почему? Ребёнок спит, а я занимаюсь своими делами!
Я знал, что женился на самой умной!
Главное, чтобы твоя мама не услышала!
Почему?
Потому что для неё умней тебя быть не может, но в слух только она! Так уютнее всем.
Откуда в тебе эта мудрость?
Вот отсюда! Варя кивнула на сына, поднялась встречать гостей. Улыбайся, муж мой, а то вечером напишу тебе письмо, где всё расскажу!
Может, лучше я тебе напишу? Одно уже отправил, могу ещё!
Варя подмигнула, вручила Ильюшу бабушке:
Пиши! Я буду ждать. Счастье что письма ещё существуют!