Недостаточно хороша
Мама снова принесла вареники, сказал Олег, ставя на старую кухонную тумбу белый пластиковый пакет с золотым узором. Вот это я понимаю хозяйка! А ты, Даша, ни куличей нормально не испечёшь, ни вареники не слепишь.
Даша застыла у раковины губка в руке превратилась в крошечный веслонос, а вода почему-то капала крупными янтарными каплями времени. Она уже не слышала журчания в ушах эхом бился только голос мужа, будто он говорил не о варениках, а о заклинатели дождя, равнодушно, между делом, словно о расписании электричек.
Что ты сказал? она обернулась, пытаясь вложить в лицо стирку спокойствия.
Да ничего особенного, пожал плечами Олег, выуживая из пакета одного, пузатого вареника с вишнями. Правда. Мама печет-печет, уже как автомат какой. А у тебя то огонь большой, то тесто сырое, то забываешь соль. Да что сложного-то?
Олег, я сегодня сдала проект, тихо сказала Даша, аккуратно положив губку на край раковины, словно боялась, что она упадёт в бездну и исчезнет. Три месяца работала. Заказчик в восторге. Премию обещали в гривнах.
Ну молодец, кивнул он, откусывая вареника. Жвачка из вишни тянулась к подбородку. А что тут блины? Это другое совсем. Вот у мамы и на работе все получалось, и дома всё в порядок. Семья всегда была в приоритете.
В груди у Даши что-то затрещало, как старый потолок на кухне. Вроде бы кирпичи пока на месте, но что-то изменилось. Она вытерла мокрые руки в полотенце с хохломой, молча пошла в комнату, оставив за собой шорох недовольного сопения Олега, похожий на автобус, который не может завестись в апреле.
Поженились они два года назад странно быстро: корпоратив в Киеве, разговоры, как в метро поезда, то сближаются, то расходятся. Олег был вежлив, как сотрудник банка в пятницу вечером. Приносил гвоздики, заводил в кофейню, угощал мороженым цвета одесского неба. Говорил, что серьезные отношения то, что ему надо. Даша, после двадцати восьми зимних снегопадов, хотела тихого уюта, долгого мая, быть может, детей. Мать, Раиса Гавриловна, напоминала: «Главное чтобы не пил да не гулял, а остальное приложится. Гордись, если порядочный попадётся таких сейчас маловато».
Олег был вроде хороший не пил, не гулял, воровством не промышлял, работает менеджером по продажам окон в Днепре, гривен приносит прилично, с Раисой Гавриловной вежлив. Но со свекровью, Валентиной Ильиничной, настоящая встреча случилась только после свадебных караваев. До этого стереотипный портрет: женщина с объемной фигурой, строго уложенной прической и голосом словно уличный динамик на первомай.
Валентина Ильинична сразу взялась за хозяйство где тут шторы надо поменять, ножи тупые, посуда не вымыта дочиста. Сначала Даша улыбалась, думала: «Ну, помогает, заботится» Но советы быстро стали упрёками.
Дашенька, ты бы хоть раз под морковку по полкам прошлась, говорила Валентина Ильинична, заходя без стука, как хозяйка коммунальной квартиры. Олежка у меня чистюля. Я всегда все под линейку убирала и обеды с трёх блюд.
Валентина Ильинична, я работаю до восьми, объясняла Даша. Потом готовлю, стираю, глажу.
Ну так вставать раньше нужно, дитятко. Я в шесть уже пироги доставала, к семи всё готово. Мужчина должен видеть заботу.
Олег рядом в такие моменты либо молчал, либо тихо соглашался: «Мама права, Даш.» Так продолжалось Даша вставала в шесть, гладила, поливала, чистила. На работе её хвалили, премировали гривнами, но дома будто её карьерные успехи растворялись где-то в столовой между миской борща и горой кастрюль. Главное здесь не проекты, а вареники.
Даша, ты чего надулась? вошёл Олег, держа вареника, как магическую печеньку. Я не со зла, сам понимаешь, просто чтобы по-домашнему было, как у мамы в Кривом Роге.
Олег, у нас с крана месяц капает, слышишь? не поворачиваясь от окна спросила она, где виднелось разбухающее весеннее небо.
Ну и что? Олег пожал плечами. Некогда мне, сам видишь лежу почти на работе. Встречи, отчёты.
А у меня, значит, свободное расписание?
Понимаю, устала, он жевал, словно жевал и саму тему. Но это не отменяет домашнего уюта. Ты же женщина.
В этом «женщина» было всё приклеенная ярлычка, как ценник на товар. Даша прошла к окну, под ногами хрустело что-то невидимое, может, прошлое, может, традиции.
А ты мужчина, тихо сказала она, а кран всё капает.
Я не умею чинить краны, честно признался Олег. Вызови мастера.
А я не умею печь вареники, купи в магазине.
Это же другое! Краны это специальное, а вареники Ну, любая украинка должна уметь.
Почему?
Ну это быт, семья, традиция. Мама всегда пекла, бабушка Это же важно.
Даша задумчиво смотрела на платановую аллею у дома, где мокрый снег смешивался с воробьями. В голове крутились слова матери: «Ты можешь, доченька. Можешь учиться, строить главное, чтобы самой нравилось». Не «должна», а «можешь».
Олег, я съезжу к маме, бросила она через плечо. Хочу неделю подумать.
Даш, ты чего, из-за вареников?
Не из-за вареников. Из-за того, что меня не уважают.
Откуда ты взяла?
Ты даже не спросил про мой проект. А мне три месяца пришлось его тянуть.
Олег замолчал. Потом сказал: «Ну, это ведь просто твоя работа. А дом наш общий. Ты же женщина» Даша чувствовала, как комок подступает к горлу, будто это вареник, который не проглотить.
Почему дом мой, а работа твоя? Почему не наоборот?
Потому что устроено так!
Вот и ответ, она молча ушла в спальню собирать вещи.
***
В родительской квартире маленькой «хрущёвки» пахло липовым чаем и карамелью. Мать встретила без слов обняла, поставила на стол чашки с жёлтыми цветами и кусочек «Киевского» торта.
Что, доча, снова хозяйство не по душе? спросила Раиса Гавриловна, не отрываясь от чистки картошки. Или муж в политику ушёл?
Даша рассказала всё путанно, с улыбками и слезами, про дедлайны, вареники, двоработу, сравнения и привычку слушать, но не слышать.
Всё как у меня с твоим отцом. Всё по кругу: я должна, он гуляет вздохнула мать. Всякая семейная жизнь хлопотная, да только если тебя не слышат, чего с ними жить?
Ночью Даша лежала в детской кровати, слушала, как за окном шумят девятиэтажные дома, и не могла заснуть. Вспоминала проект, зарплату в гривнах, шутки на работе, как однажды в детстве лепила вареники с мамой кривые, смешные, совсем не похожие на бабушкины. И никто тогда не ругал, просто смеялись.
***
Олег звонил на третий день. Даша, возвращайся, хватит дуться. Я больше не буду про вареники. Только домой возвращайся тебя тут не хватает.
Вернусь, но только если отныне у нас всё по-честному: дом общий, быт пополам.
Я на работе умотался
Я тоже, перебила она.
***
Неделя прошла, как дым луганской электростанции: всё висело, никуда не двигалось. Даша вернулась. Первые дни Олег помогал пылесосил, готовил сметанные соусы, даже раз попытался разобрать кран (сломал вызвали сантехника за 500 гривен). Она улыбалась, смотрела как он счищает сковороду, и вспоминала детство.
Пришла Валентина Ильинична. Принесла три пакета вареники, пироги, блинчики.
Вот, мальчики мои, кушайте! громко выкладывала она блюда, оглядывала кухню взглядом типа «рентген». Ай-ай-ай, у вас печка грязная, заметила строго. Надо бы Даше поучиться.
Я вчера убиралась, попыталась возразить Даша.
Надо с душой подходить, свекровь развела руками. В любые времена и при любой погоде. А то привыкнешь к беспорядку, и всё, семья трещит.
Олег жевал пирог смотрел в окно, как будто мамин голос это дождь за стеклом, который не касается.
После ухода Валентины Ильиничны, Даша сказала:
Олег, твоя мама лезет, по учит. Ты её не останавливаешь.
Она добра хотела, пожал плечами муж.
А я добра не хочу! Я хочу уважения!
Голос у Даши дрожал, как школьная линейка. Олег сконфузился, начал медленно складывать чашки в раковину.
Ты хочешь, чтобы я выбрал между тобой и мамой?
Я хочу, чтобы ты выбрал меня и себя. Только не пугайся, как в детстве во дворе, когда случайно загремел мяч по гаражной крыше.
Подумаю тихо сказал он.
***
Весна пришла лениво, как тепловоз в затяжной туман. Дашу повысили, премировали целых 5000 гривен на карту упало. Она вернулась домой, сияя как воскресная пасха. Олег посмотрел на неё, щёлкнул пультом и сказал: «Классно. Молодец. А скоро мамины котлеты принесут праздник».
Даша ушла в комнату, села и вдруг почувствовала чёрную дыру в животе. Нет радости. Нет тепла. Быт война. А она больше не солдат.
***
Она снова переехала к матери. Тихо, без скандалов. Олег звонил, писал сообщения, обещал измениться. В первое время часто, потом всё реже. Она не верила обещания растворялись в воздухе квартиры, между занавесками и старым радио с голосом Лещенко.
***
Когда Даша уехала в Киев на стажировку, где электробусы свистели сквозь апрельское небо, она чувствовала наконец свободу. Не оглядывалась не спрашивала у зеркала, хороша ли она, достаточно ли мягкая, хозяйственная, домашняя.
Прошло три месяца. Она вернулась в родной город пахло мокрым асфальтом и черёмухой. Она сразу к матери.
Решила? спросила Раиса Гавриловна, наливая лимонный чай.
Решила. Пусть Олег ищет себе идеальную хозяйку. А я хочу жить, как хочу.
***
Они встретились в тихом кафе на набережной Днепра. Олег принёс ей жёлтую розу, смотрел глазами побитого пса. Говорил, что понял, что изменится и никогда больше ни слова про вареники.
Олег, сказала Даша, смотря в мутную воду реки. Я уже на другой стороне берега. Спасибо за всё. Я не твоя мама и не стану ею никогда.
***
В озёрной тишине майского утра ей впервые снился странный сон: как будто она бежит по заброшенной платформе, а позади поезд из вареников, в каждой протяжке мамины упрёки, чужие двери, розовые огурцы, мелкие монетки. Она машет прощально рукой и не чувствует страха.
Впереди рассыпается дорога и она идёт по ней, легко, свободно, как будто теперь всё возможно.
