Потерпи, они семья
11 ноября, вторник, Санкт-Петербург
Я, Михаил, вошёл домой как обычно проверил почтовый ящик, поднялся на четвёртый этаж, тихо повернул ключ в замке. Третий год живём с Мариной, вроде всё налажено: уютно, свой ритм, а работать из дома для архитектора одно удовольствие.
Но сегодня сразу понял, что-то не так. Свет на кухне уже горел, оттуда доносился какой-то гул. Я привычно снял ботинки, поставил аккуратно к батарее, повесил плащ и шагнул в квартиру. Ожидал Марину с привычной книгой в гостиной, а она стояла на кухне строгая и молчаливая, как незнакомка. Сидела с прямой осанкой, как перед экзаменом, и смотрела в окно.
– Миш, сказала она, даже не глядя.
– Ну подожди минутку, дай хотя бы куртку повешу
Я промолчал. Ну, значит что-то произошло.
– Миш, только не злись. Звонила мама она с Ленкой и Кирюшей (сын сестры, пять лет) у них затопило весь подъезд. Им некуда. Поживут у нас, пока ремонт не закончат.
Я вдохнул. Лицо у меня, наверное, стало каменным.
– Здесь это где? спросил я.
– Вот прямо здесь, вздохнула Марина. Мама в твоём кабинете, а Лена с Кирюшей в гостиной.
– А сколько это «пока»?
– Ну недели две. Обещают быстро управиться.
Я посмотрел на жену, понимая, что решение уже принято за нас. Марина выглядела так, будто мир рухнул. А ведь это моя квартира, наследство бабушки, впахивал на ремонт всё, что мог, чтобы сделать по своему вкусу. Я сам красил стены, выбирал плитку, заказывал дубовый паркет. Первое своё по-настоящему личное пространство: свой кабинет, монитор и стол у окна, шторы в тон обоям (маринина прихоть, но я не спорил) теперь тут будут жить мои родные.
В голове сразу закрутилось: где теперь работать? Где Марине уроки проводить по скайпу? Везде будет кто-то.
– Они уже едут? тихо спросил я.
– Да, по дороге.
Я закрыл глаза, поднял рукав рубашки, посмотрел на часы почти девять вечера.
Вспомнил, сколько раз сам спал на ковриках у знакомых, пока ремонт делал, как в институте не мог уединиться даже на час, всегда кто-то ходит, смотрит телевизор, готовит. А теперь только второй год есть свой кабинет, рабочий угол.
Мама с сестрой заявились к концу часа с пакетами, сумками, Татьяна Борисовна как всегда при параде, с укоризненным выражением лица, будто проверяет всё ли на месте и как мы тут живём.
– Здрасте, буркнул я. Проходите, устраивайтесь.
Мама оглядела прихожую, кивнула Марине, как продавец, что оценивает номер в гостинице. Лена уже успела стянуть с Кирюши куртку, он, естественно, в ботинках бросился в мою комнату, оставляя следы по паркету, Марина только вздохнула с глазу на глаз решила не выяснять.
Гости рассредоточились по «своим» местам. Мама захватила кабинет, Лена расстегнула свой ноутбук в гостиной, Кирилл моментально потребовал мультфильмы. Куртки, сумки, пакеты с едой: на кухне сразу стало тесно.
В холодильнике лежал приготовленный мною ужин на завтра, часть которого ушла на накормить гостей. Гречку сварили, бутербродов намазали. Кирилл пластал сыр немытыми руками, Лена искала «что-нибудь к чаю». Я автоматом пожал плечами ну ладно, переживём.
На следующее утро привычная тишина исчезла. С первого «Доброе утро!» Татьяны Борисовны кухня наполнилась чужой энергетикой: её кастрюля заняла место моей сковородки, расставила чашки, как удобнее «по её логике», переместила мои крупы и мюсли теперь на верхней полке.
Кабинет был занят, принять звонок пришлось в коридоре прослушать проект не удалось: шум, Кирюша бегает, Лена разговаривает по телефону. Я пытался сосредоточиться, но вместо чертежа слушал, как мама обсуждает с Мариной котлеты, а сестра Татьяна жалуется на пробки на Московском.
Раздражение накатывало лавиной.
Ванна утром занята мама готовится к «выходу в люди». Мои папки заполняются чужими детскими рисунками. Мою кружку нашли Ленкины губы. Позже обнаруживаю мама добросовестно оттерла мою любимую сковородку металлической губкой: «Что ты придумываешь, Мишенька, сковородка и есть сковородка, ничего не будет». А на ней следы теперь хоть выбрасывай.
Дня через четыре пошёл разговор о том, где и когда я буду работать. Мама удивилась: «Ты дома работаешь? Ну да ладно, всем теперь ноутбуки нужны, подвинься на кухне». Кирюша разлил компот на мои бумаги: «Не специально». Марина вздохнула, Лена пожала плечами: «Дети же»
С этого дня работать пришлось по ночам когда все уснут, я вылезал на кухню доделывать планы, ворчал себе под нос, грел дешевый кофе и понимал: на пределе.
Ссориться громко не хотел. Но на всё Марина отвечала тихо: «Миш, да потерпи. Это же свои. Ну мама, ну сестра. Понимаю раздражает, но уехать им некуда».
Однажды не выдержал: «Марин, почему я должен опять терпеть? Это квартира, в которую я вложился. У нас работа, у нас ритм. Почему нужно поступаться каждым сантиметром? Почему сам не можешь сказать им хватит?»
Она промолчала, как обычно. Кумекала что-то про уважение к старшим, подход к семье.
На десятый день, когда проект почти был готов, Кирюша с планшетом и стаканом вишнёвого сока уронил его прямо на мою клавиатуру. Всё сгорело чертежи, визуализации, а за ними две ночи бессонницы и три банка кофе. Мама Марина спокойно заметила: «Виноват сам, не оставляй ноутбук без присмотра мало ли, дети же».
В этот момент я почувствовал, как внутри всё пустеет. Не обида, не злость выжженная пустота. Вышел на балкон, вдохнул январский воздух, посмотрел на небо над Невой. Понял: хватит.
Утром собрал вещи мамы, сестры, племянника аккуратно, без крика, так, чтобы всё нашлось. Поставил на порог.
– Марин, всё, вызываю такси. Они уезжают.
– Что? Куда? Там же ремонт
– Не моя забота. Захотят пусть едут на дачу, к друзьям, у меня рабочий контракт висит на волоске, а ты, жена, всё время на стороне гостей.
Дальше крики, всхлипы, упрёки: «Мы же семья!», мама хлопает дверями, Лена причитает. Но всё это уже было всё равно.
Я остался один. Марина тоже ушла к маме. Не потому что велел, а потому что не выдержала: «Ты же такой чёрствый, Миш»
Сделал кофе, сел в кабинете, глянул на двор. Тихо. Даже шум машин не раздражал.
Я так много лет терпел в институтском общежитии, в съёмных квартирах, у родителей, на чужих кухнях. Столько страдал чтобы устроить для себя и своей жены этот тёплый дом. А теперь должен снова терпеть ради родственников. Нет. Хватит.
Главное уметь сказать «нет» вовремя, иначе тебя всегда будут загонять в угол, оправдываясь тем, что вы же все родные. Семья это поддержка, но и уважение чужих границ. Сегодня я защищал свои честно и до конца, даже если в итоге остался один.
Выпил кофе. Медленно убрал сковородку со следами, вытер пятно от вишнёвого сока. На душе пуcто, но впервые за месяц спокойно.
Такова жизнь. Семья это важно, но уважение к себе не менее.
